Слезы Вселенной

Вечность уставилась в них, когда они ели лобстеров, запивая калифорнийским шардоне, бутылку которого Сорин приобрел специально для Вероники. Мрак накрывал, когда они занимались любовью, и потом вылавливали из салата нань креветки, и снова занимались любовью, и когда ели улиток. Ели их руками и целовались. Весна вытирала свои пальчики о его плечи…
– Я знала, что встречу тебя там, – шепнула она, – и теперь ты от меня не уйдешь.
  
«Сумасшедшая, – снова пронеслось в мозгу Сорина, – как она могла знать, что мне захочется лобстера по-кантонски?!»
Ветер прогнал тучи, и на небе засияли звезды, далекие и равнодушные ко всему земному…
Евгений Аркадьевич проснулся ночью от того, что что-то коснулось его головы, он отмахнулся. И тут же опять что-то стало щекотать его шею, он снова отмахнулся, но не попал. Сел в постели и увидел девушку на фоне окна. Убывающая осенняя луна была в левой части панорамы – значит, сейчас четыре часа ночи или около половины пятого. За долгие ночи, что он провел в этой квартире, Евгений Аркадьевич научился определять время по расположению ночного светила.
Силуэт Весны отчетливо был виден на фоне окна, и он восхитился ее фигурой. Она стояла с протянутой в его сторону рукой, в которой был пистолет.
– Это что, игра такая? – спросил он, сбрасывая себя остатки сна.
И вдруг понял, что это все по-настоящему: и его квартира, и эта девушка, сводящая его с ума, и пистолет. Но откуда он взялся? Сумочка-клатч была слишком легкой, да и не влез бы туда пистолет. Может, как в шпионских фильмах, пистолет был за краем ее чулочка? Но он сам снимал с нее чулки… А вот шляпу она снимала сама. Сняла сразу, как только вошла в квартиру, не оборачиваясь, положила на полку для головных уборов – положила так уверенно, словно заранее знала, что полка находится именно там. Потом она обхватила его шею и повалила на пол, как будто боялась, что он проверит, нет ли в шляпе пистолета.
– Подонок! – сказала она. – Сейчас ты умрешь! Я так долго ждала этого момента. Я сейчас нажму курок, и тебя не будет. Не будет мерзкой гадины.
– Если выстрелишь, не сможешь уйти сама отсюда, – сказал Евгений Аркадьевич. – Выстрел услышат соседи и люди, охраняющие каждый подъезд… Но убить меня надо: мне и самому надоело жить. Давай, Веснушка, сделаем так. Я выйду на террасу и встану на парапет, а ты меня столкнешь. А лучше я сам прыгну, чтобы на тебе не было греха. Четыре секунды полета – и меня не будет, двадцать второй этаж все-таки.
Он поднялся и шагнул к балкону. Но девушка явно растерялась.
– Стоять! – крикнула она. – Здесь я принимаю решения.
Он остановился, вздохнул и повернулся к ней. До нее было полтора шага, но она даже не пыталась отступить, продолжая держать пистолет перед самым его лицом. Евгений Аркадьевич левой рукой схватил ствол и сразу правой кистью резко ударил по запястью руки, державшей «ПМ». Теперь пистолет был у него в руке. Он толкнул Весну на кровать. Предохранитель был опущен. Сорин вынул обойму и бросил через открытую дверь в коридор, отдернул затворную раму, проверяя, есть ли патрон в стволе. Посмотрел, куда бы спрятать оружие, и не нашел ничего лучшего, как сунуть «ПМ» под матрас.
– Ты что, была здесь раньше? – спросил он.
– Я здесь жила, – ответила она. – Это моя квартира. То есть квартира моих родителей. Я все детство провела здесь.
– Чушь, – рассмеялся Сорин, радуясь тому, что остался жив, ведь девчонка сдуру могла нажать на курок. – Это была моя квартира. Я приобрел ее давно, когда еще был холостым. Сюда я притащил свою будущую жену и на этой кровати лишил ее невинности. Потом я продал эту хату одному хорошему знакомому, а тот, когда у него были тяжелые времена, заложил ее банку… Я один из акционеров банка, и, когда узнал, что эта квартира в залоге… Однажды меня пригласила сюда жена этого приятеля – красотка с чудным древним именем. Она просила помочь мужу, на этой самой кровати… А квартиру я выкупил у банка.
– Замолчи, – попросила девушка. – Афина – моя мама. А мой папа – Николай Влахов.
– Ну да, – подтвердил Сорин, – конечно, помню его. Мы с ним дружили какое-то время на первых курсах. Он меня даже со своим отцом познакомил. У твоего деда была фамилия Влахос. Коля изменил только одну букву. Но все равно твои родители смеялись, говорили, что у нее греческое имя, а у Коли греческая фамилия. У Коли с Афиной была их любовь, а у меня только бизнес.
– Значит, ты понял, о ком я говорю… Вспомнил, только забыл, что у них была дочь. А может, не знал, потому что люди, с которых ничего нельзя получить, не представляют для тебя никакого интереса. Но теперь их нет. А ты над ними смеялся… Ты обобрал нас, втянул отца в какие-то свои махинации.
Она казалась спокойной, но говорила так, словно хотела вспомнить что-то, но не могла. Потом закрыла лицо руками. Сорин смотрел на освещенное лунным светом тело девушки. Потом лег рядом и обнял… Начал целовать, а Весна не отвечала и не сопротивлялась… Тогда Евгений Аркадьевич понял, что пора заканчивать игру.
Он поднялся с кровати и начал искать свой телефон.
– Я думала, что убить так легко. Надо только нажать на курок, – прошептала девушка, глядя в пустоту. – Так просто это сделать, но я не смогла. Изображать шлюху куда проще, если даже меня тошнит от тебя… Я думала, заманю тебя и убью… Ты должен ответить за все. Но не я смогла… не смогла… и теперь вся в грязи…
– Как ты вообще узнала, что я буду в этой китайской забегаловке? – вспомнил вдруг Евгений Аркадьевич то, что хотел спросить с самого начала, как увидел ее входящей в зал ресторанчика.
Весна не ответила, поднялась и обнаженная направилась к окну. Отодвинула в сторону раму и вышла на террасу. В комнату влетело холодное и влажное дыхание Финского залива.
– Ты куда? – крикнул Евгений Аркадьевич. – Возвращайся и закрой окно.
Девушка как будто не услышала, она встала на перила ограды, протерла ладонями лицо, словно снимая со щек морось, и сделала шаг вперед…
Что-то дрогнуло в сердце, сдавило горло, и в висках застучала кровь.
Сорин поднес руку к лицу и увидел зажатый в кулаке мобильный. Нажал кнопку.
– Мы все видели, – прозвучал в трубку спокойный мужской голос. – Сейчас ребята приберут. А я поднимаюсь к вам.
Евгений Аркадьевич задвинул окно, стараясь не выходить на террасу и даже не смотреть в сторону светлеющего моря, оделся. Потом пошел открывать дверь. В квартиру вошел Михаил – начальник службы безопасности.
– Ребята забрали тело, – доложил он. – Будем надеяться, что никто ничего не видел. Отвезут ее к яхт-клубу, где ваша яхта стоит. Ребята выйдут в залив и сделают все как надо.
Сорин прошел в спальню, достал из-под матраса пистолет, протянул Михаилу:
– Вот с чем она пришла сюда.
Михаил взял в руки оружие, осмотрел его:
– Почти новый, по крайней мере, не потертый. Проверим «ПМ» по номеру, да еще поищем пальчики на патронах: ведь вряд ли наша красавица сама снаряжала обойму. Девушка, как принято говорить, вне всяких подозрений. Я пробил ее по соцсетям. Зовут ее Весна Влахова, сирота. Два года училась в Лондонской школе экономики и политических наук.
– Крутое заведение и очень дорогое, – вздохнул Сорин и обвел взглядом спальню с валяющимися на полу продовольственными контейнерами. – Приберитесь здесь получше. И не забудьте забрать платье и шляпу.
– Все будет чисто. И тело никто не найдет – я ручаюсь. Нет тела – нет дела. – Михаил посмотрел на огромное, во всю стену, окно и вздохнул: – Жаль, очень красивая девочка была. И мой совет вам: примите душ, а лучше сходите в баню. А потом смените белье и одежду полностью. А с постельным мы тут сами разберемся. Потом заскочим в китайский шалман, изымем все записи. Если ее парень скажет, что в последний раз видел гражданку Влахову в вашем обществе, доказать это не сможет. А китайцы умеют молчать.
– Да-да, – вспомнил Евгений Аркадьевич, – в Китае даже поговорка есть: молчание – лучший друг, который никогда не изменит. А если ее в розыск подадут?