Покоренная судьбой (ЛП)

— Это то, что ты хочешь обсудить?
Отец вцепился мне в лицо. — Несколько звонков, и я узнаю, откуда взялась эта прокатная машина, и еще несколько звонков, и я буду точно знать, где ты был.
Я всегда знал, что мой обман в конце концов будет раскрыт и был уверена, что отец мог бы узнать об этом уже давно, но он решил проигнорировать то, что было прямо перед ним. — Мне нужна аренда, потому что я изменяю своей жене с женой видного политика, и я не хочу, чтобы об этом стало известно.
Я не был уверен, поверил ли мне отец. Скорее всего, нет. Я почти желал, чтобы он все узнал.
Вся эта секретность начинала меня беспокоить. Я не хотел встречаться с Гретой тайно. Я хотел кричать о своих чувствах к ней с гребаных крыш, хотел, чтобы Крессида исчезла из моей жизни, а Грета появилась в ней.
Выражение лица отца потеряло намек на суровость, что застало меня врасплох. — Я знаю, что ты ненавидишь быть женатым на Крессиде, но ты не можешь исчезать на несколько часов или дней без единого гребаного следа. У тебя есть ответственность.
— Я вкалываю ради Фамилии, папа. Я отдал свою жизнь этому делу. Блядь, я женился на женщине, которую презираю всем сердцем, ради этого дела, так что не говори мне, что я делаю недостаточно.
Когда твоя работа на Фамилию будет выполнена, ты возвращаешься к маме, а не в пустую квартиру или таунхаус с женщиной, которой ты не можешь доверять. Ты получаешь свою гребаную отсрочку, так что я не буду извиняться за то, что раз или два в месяц пытаюсь отвлечься на день- два.
— Ты не работаешь с девяти до пяти. Твой долг никогда не заканчивается. Мы на войне. Ты все еще это помнишь, не так ли?
Я ухмыльнулся. — Поверь мне, папа, это то, что я никогда не забуду. Это то, что ты навязал и мне. Я был против нападения!
Папа схватил меня за рубашку. — Ты, блядь, прекрасно знаешь, почему я это сделал. Ты не оставил мне выбора! Это был единственный способ убедиться, что ты не будешь продолжать тосковать по этой девчонке.
Я кивнул и сделал шаг назад, так что папе пришлось опустить руку. — Хорошая работа.
Папа посмотрел мне в глаза, и его лицо превратилось в маску настороженности. — Амо. Ты действительно хочешь умереть?
— Ты бы умер за маму?
Папа закрыл глаза. — Что ты делаешь?
— То, что я должен был сделать.
Не дав папе шанса сказать что-то еще, я сел на мотоцикл и уехал. Сегодняшний вечер был посвящен Максимусу, и ничему другому. Но завтра я возьму свою жизнь в свои руки. И если кто-то захочет остановить меня, он узнает, на что способны эти руки.
Черт. Что я собирался делать?
Грета
Я чувствовала себя разорванной между верностью семье и чувствами к Амо. В конце концов, это разорвало бы меня на части и я больше не могла нести тяжесть своего предательства в одиночку. Мне нужно было кому-то довериться. Мне нужна была другая точка зрения, какие-то соображения, которые помогли бы мне решить, как жить дальше. Как продолжать жить этой разделенной жизнью.
Когда я вернулась домой из своего убежища в воскресенье, я обнаружила, что мама занимается воздушной йогой в зале, который она оборудовала в нашем крыле особняка. Она висела вниз головой на разноцветных полотнищах, которые были прикреплены к потолку.
Я иногда занималась йогой вместе с мамой, но меньше ради умственных аспектов, а больше ради растяжки, которая положительно сказывалась на моих балетных навыках.
Мама улыбнулась мне, несмотря на свою красную голову, и медленно привела себя в вертикальное положение. — Хочешь присоединиться ко мне?
— Мне нужно поговорить.
Сразу же мамино выражение лица омрачилось беспокойством, и она опустилась на пол.
Она взяла полотенце с мата и вытерла лицо, а затем указала на низкий диван в углу. Мы опустились, и мама коснулась моего плеча. — Ты можешь рассказать мне все, Грета. Абсолютно все. Я могу хранить секреты.
— Даже от папы?
 
Задавая этот вопрос, я чувствовала себя виноватой, но мама должна была знать всю серьезность ситуации, а не спотыкаться вслепую.
— Ради тебя я готова хранить тысячу секретов даже от твоего отца. — Она коснулась моей щеки, ее глаза были мягкими. — Но твой отец любит тебя и нашу семью больше всего на свете. Он простил бы тебе все.
— Только не это. Слишком многое поставлено на карту.
Мама сглотнула, ее бледные брови сошлись вместе. — Хорошо. Теперь ты заставила меня по-настоящему волноваться.
— Я даже не знаю, с чего начать.
— Начало — это всегда хороший момент.
Это то, что мог бы сказать Нино. Мне нравилось, как мы все друг от друга отталкиваемся. Мне так много нравилось в этой семье, и поэтому этот обман лежал у меня на сердце как валун. Я решила не ходить вокруг да около. Не было простого способа сказать то, что нужно было сказать. — У меня роман с Амо.
Мама опустилась на подушки, ее рот раскрылся. Она отвернулась и глубоко вздохнула. — Вот это да. Я не ожидала этого. — Я видела, как тяжело она боролась за самообладание. Она тяжело сглотнула, прежде чем повернуться ко мне и посмотреть на меня. Ее глаза изучали каждый сантиметр моего лица. Возможно, она искала дочь, которую, как ей казалось, знала. Она издала ошеломленный смешок. — Ты и вправду пошла на убийство.
Я нахмурилась, не понимая, что она имеет в виду, я никогда не хотела, чтобы эта война произошла, никогда не хотела, чтобы люди умирали.
— Ты не приукрашивала ситуацию, — сказала она, словно видя мое замешательство. Она сделала еще один глубокий вдох, встала и выдохнула длинный воздух.
— Мама?
— Просто дай мне минутку, Грета. Это немного больше, чем я ожидала.
— Я же говорила тебе, что папа никогда этого не простит.
Мама пожала плечами. — Он бы простил тебя, конечно. Но его действия в отношении Витиелло нельзя считать прощающими.
— Он убьет Амо.
— Он и до этого хотел убить его по разным причинам. Боюсь, в глазах твоего отца в этом случае смерти будет недостаточно.
Я закрыла глаза и спрятала лицо в ладонях. Отчаяние когтями впивалось в мою грудь.
Диван опустился, и мама обняла меня за плечи. — Все будет хорошо.
— Как?
— Я еще не знаю. Но все будет хорошо. — Мама погладила меня по голове, как будто я все еще была маленьким ребенком. — Как долго это продолжается?
— Пять месяцев.
— Я заметила, что ты изменилась, но не хотела давить на тебя, чтобы ты заговорила со мной и знала, что ты придешь, когда почувствуешь, что готова.
Я отстранилась. — Я чувствую себя потерянной, не знаю, что делать.
— Не могла бы ты подумать о том, чтобы прекратить то, что между тобой и Амо… — Она покачала головой. — Я вижу по твоим глазам, что это не вариант, верно?
— Я не могу представить свою жизнь без него. Когда мы в разлуке, я очень скучаю по нему. Хотела бы я, чтобы мы всегда были вместе.
— А как же он? Он женат.
— Он не любит ее и уверяет меня, что она тоже его не любит.
— Я верю, что это правда, знаю, как заключаются браки по расчету, и любовь редко является частью сделки, но Фамилия традиционна, и развод не является чем-то приемлемым. Я не знаю ни одного капо или даже младшего босса, который прошел через развод.
— Знаю, я не вижу возможности для нас быть вместе, но я также не могу представить, что никогда больше не увижу его. Ненавижу действовать за спиной у всех, ненавижу ложь, я ненавижу боль, которую тайна может причинить боль. Я ненавижу, что Амо изменяет своей жене, даже если она знает об этом. Я хочу, чтобы у нас все было просто.
— Любовь редко бывает простой и незамысловатой. У нас с твоим отцом так не было, отнюдь. Я никогда не рассказывала тебе всю правду о нас с папой, но думаю, что это помогло бы тебе почувствовать себя лучше. Твой отец похитил меня в день свадьбы.
Я кивнула. Невио однажды сделал странный комментарий, когда нам было по пятнадцать лет, и я сразу же начала свое исследование. Мне не потребовалось много времени, чтобы найти газетные статьи о похищенной невесте, моей матери. В тот день она должна была выйти замуж за другого мужчину.