Покоренная судьбой (ЛП)

Когда я проснулся, Греты в постели не было. Снаружи доносилось мычание и мяуканье, а также звук мотора. Я размял ноги и встал, затем взял с тумбочки пистолет и замер, заметив, что мое обручальное кольцо лежит рядом с запиской от Греты.
Я просканировал записку.
Не хотела отдавать его тебе вчера вечером.
Я был рад, что она этого не сделала. Это омрачило бы наше воссоединение, так же как существование Крессиды омрачило мою жизнь. Я сунул кольцо в сумку, поискал Грету в доме и вышел на улицу, следуя за звуками. С крыльца я увидел, как Грета управляет небольшим погрузчиком и распределяет тюки сена между конюшнями и сараями и с улыбкой прислонился к крыльцу, ошеломлённый увиденным. Грета была наследницей огромного состояния, ее называли принцессой Запада, а здесь она кормила коров, свиней, лошадей и убирала их помет. Она не гнушалась тяжелой работы. Заметив меня, она помахала мне рукой, направляя погрузчик одной рукой в мою сторону. — Там внутри есть кофе! Мне нужно немного, прежде чем я смогу к тебе присоединиться, — крикнула она через заглохший двигатель и проехала мимо меня.
Вернувшись в дом, я наполнил чашку кофе, прежде чем снова выйти на улицу. Попивая кофе, я наблюдал за Гретой вдалеке, как она приветствует животных одно за другим, даже огромную свинью, и мои губы растянулись в улыбке. Это ощущение было сюрреалистичным в самом лучшем смысле этого слова. Я не мог вспомнить, когда в последний раз мне так часто хотелось улыбаться.
Я никогда не хотел жить в сельской местности, так как вырос в большом городе. Это было место, где я чувствовал себя наиболее комфортно, и я все еще не мог представить, что променяю свою жизнь в Нью-Йорке на что-то подобное на неопределенный срок, но присутствие Греты делало это место особенным. Когда я вырос, я всегда знал, какое место называть домом, дом моих родителей был моим убежищем, местом, которое я без колебаний называл домом, но с тех пор, как я переехал, и особенно после свадьбы с Крессидой, ничто не напоминало возвращение домой. Моя квартира казалась промежуточным этапом, а не конечным пунктом назначения, а таунхаус, который я купил для нас с Крессидой, всегда казался чужим домом, а не тем, где тебе рады.
Я сделал еще глоток, и Грета снова помахала мне рукой вдалеке, крикнув что-то, чего я не уловил, но я помахал в ответ. Затем я медленно опустил руку. Это прямо здесь, это чувство спокойствия и принадлежности, это было то, чего я хотел. Но год назад воплощение этой мечты в реальность уже сталкивалось с большими препятствиями. А сейчас? Сейчас, когда я женат на Крессиде, это было почти недостижимо.
В нашем мире развод был запретным, непростительным грехом. Это был единственный способ иметь Грету больше, чем те крошечные кусочки времени, которые я мог выкроить между Фамилией, моей семьей и Крессидой.
Развод был тем, что положило бы конец моим стремлениям стать Капо.
Грета
Мой живот потеплел при виде Амо на моем крыльце, который пил кофе в одних пижамных штанах.
Несмотря на то, насколько рискованными были наши встречи, я не могла представить, что не увижу Амо снова. Я чувствовала себя виноватой во многом: перед своей семьей, перед Крессидой, даже перед семьей Амо. Мы так или иначе солгали им всем. Но всякий раз, когда я думала о том, чтобы положить конец нашим с Амо отношениям, моя грудь сжималась от острой тревоги. Год назад мой выбор был очевиден — выбор невозможный, но неизбежный. Теперь же причины определенного выбора в прошлом становились все менее убедительными.
Я направилась к Амо, как только накормила всех животных, что без помощи Джилл заняло много времени. Она не спросила, почему я хотела, чтобы она провела пару дней с сестрой в Рино. Она знала, что лучше не задавать лишних вопросов.
Улыбнувшись, я взяла руку, которую протянул мне Амо, когда я поднималась по деревянным ступеням. Мы вошли внутрь и позавтракали, хотя, увидев Амо в раздетом состоянии, мое тело испытывало совсем другой голод.
 
— Как насчет того, чтобы провести для меня подробную экскурсию по ферме? Вряд ли мы сможем совершить поездку куда-то еще.
Я знала много мест, которые хотела бы показать Амо, но он был прав. Это был не вариант. И меня тронуло то, что он хотел побольше узнать о моем убежище.
— Только дай мне быстро одеться.
Я прикусила губу. — Тебе не обязательно одеваться для меня…
Амо усмехнулся, наклонился и обхватил мою шею, чтобы притянуть меня к себе для поцелуя.
Его телефон пискнул, заставив нас разойтись, и он посмотрел вниз, его рот сжался.
— Что-нибудь случилось?
Он покачал головой с принужденной улыбкой и быстро засунул мобильный телефон в карман пижамы.
— Твоя жена?
Он поднялся на ноги, его улыбка все еще не была такой, как обычно, когда он был рядом со мной, однако я видела ее на его лице, когда он общался с другими. — Давай наслаждаться днем.
Я не стала давить на него, потому что мне тоже не очень хотелось говорить о ней. Даже зная, что Амо не был верен, я чувствовала себя виноватой за то, что мы сделали. Я коснулась его губ кончиками пальцев, когда его принужденная улыбка осталась. — Мне больше нравится твоя настоящая улыбка. Ты не должен притворяться для меня, хорошо?
Глаза Амо смягчились, и он наконец перестал улыбаться. — Мало кто поймет, что есть разница.
— Я понимаю, и мне нужны только твои настоящие эмоции. Тебе не нужно ничего навязывать.
Амо поцеловал кончики моих пальцев. — Я не позволю ничему испортить сегодняшний день. Так что давай собираться, чтобы ты могла отвлечь меня.
Сначала я повела Амо в загон, где содержалась большая часть лошадей и ослов. Я забралась на первую доску забора, чтобы иметь лучший обзор, и указала Амо на разных лошадей. — Это Руби. — Я указала на медную кобылу. — Когда я взяла ее восемь месяцев назад, она никогда не видела дневного света за три года своей жизни. Она была в ужасном состоянии, и посмотри на нее сейчас.
Амо медленно кивнул, но его взгляд остановился на мне. Я не совсем поняла его выражение, только то, что оно заставило меня почувствовать себя невероятно увиденной и… возможно, даже любимой, потом я указала еще на нескольких животных, а Амо слушал, не перебивая меня. У меня создалось впечатление, что ему все очень интересно.
Через некоторое время он снова перестал смотреть на загон, а стал наблюдать за мной с выражением, от которого мое тело наполнилось жаром. Я повернулась и села на самую высокую доску.
— Я тебе надоела? — Я рассказывала о своих животных и всех их историях и особых потребностях в течение смехотворно долгого времени.
— Вовсе нет, — сказал он низким голосом, от которого у меня по спине пробежала дрожь. Он шагнул ближе и оказался между моих ног, обхватил мою щеку и наклонил мое лицо для поцелуя. Вскоре простой поцелуй превратился в нечто большее, и я почувствовала, что скоро могу вспыхнуть.
Его руки блуждали по моему телу, бедрам, ляжкам, спине, но никогда там, где я хотела. Я выгнулась навстречу ему, желая большего. Амо зарычал на мои губы и провел ладонью по внутренней стороне бедра, пока его пальцы не коснулись края моих трусиков.
Я обхватила ногами талию Амо, и он поднял меня с ограждения, его губы нашли мои для обжигающего поцелуя. Его пальцы гладили меня по заднице, затем сзади между бедер. Когда он добрался до моей нежной плоти, я застонала, жаждая новых прикосновений. Я прижалась к нему, мои поцелуи стали нескоординированными, пока его пальцы дразнили меня сзади. Вскоре его палец снова скользнул в внутрь и наружу, пока он держал меня. Ощущения были невероятно сильными, когда наши тела сжимались, а мой вес давил на его палец.
Оставался легкий дискомфорт, но мое возбуждение затмило его. Я начала вращать бедрами в мягком движении вверх-вниз, и наш поцелуй стал более глубоким, более чувственным. Моя хватка на плечах Амо усилилась, когда мои стенки начали спазмировать. Я раскачивалась сильнее, потираясь клитором о его пресс, пока его палец медленно, но глубоко двигался внутри меня. Казалось, что в моей сердцевине затягивается узел, готовый вот-вот разорваться. Я закричала ему в рот, когда оргазм пронзил меня насквозь, и с моих губ сорвался дикий иностранный звук. Узел лопнул, посылая волну похоти по всему моему телу.