Ревизор: возвращение в СССР 20 (СИ)
Вот же толстый ревнивый дурак, — думала Регина. — С Костенко так всё хорошо получилось. Вылетела, как пробка, с позором на весь факультет. Не мог и с Ивлевым так же. Заставить вернуться в Прожектор, дать ей возможность придумать для него какую-нибудь подставу во время проверок предприятий. Небезразличен… Конечно, небезразличен! Хочется, чтобы его выперли с позором из МГУ!.. И что же, теперь и слова про него нельзя сказать?
* * *Москва. МГУ. Кабинет Самедова.
Оставшись один, Самедов почувствовал себя нехорошо. И так проблемы растут как снежный ком, так ещё Регина выбила из колеи.
Он сам поразился своей реакции. Взбесился только от одной мысли, что она до сих пор к Ивлеву неравнодушна. Приревновал? Настолько она его зацепила? Надо же… Но надо собраться. От девок все беды, и из рук всё валится.
Самедов набрал Белова из райкома.
— Виктор Владимирович, Самедов говорит. Выручай. Фабрика обувная нужна для проверки моим Прожектором. Срочно.
И он пригласил чиновника в ресторан. Во-первых, по телефону всего не объяснишь, а во-вторых, хотел, таким образом, сразу и отблагодарить его за услугу.
* * *После пар заехал в редакцию и оставил статью про безработицу. Вера уже с улыбкой встречала меня и университетскую выпечку.
— Что на этот раз привёз? — тут же стала читать мою рукопись она, надкусив один из пирожков.
Терпеливо ждал, пока она читает.
— Что значит студент МГУ, — с уважением взглянула она на меня. — Хорошая статья. Нам такие статьи, осуждающие язвы капитализма, очень нужны.
— Рад, что понравилось. Ну, я пошёл, — улыбаясь, попрощался я с ней и со всеми её коллегами в кабинете. — Приятного всем аппетита.
* * *Москва. Советский комитет по защите мира.
— Марк Анатольевич, можно вопрос? — подошёл к начальнику Булатов и положил письмо деда перед ним. — Что с этим делать? Может, выкинуть просто?
— Явно старый из ума выжил или контузия сказалась? — пояснил Ираклий. — Не может же человек в здравом уме такое написать.
— У него ордена, в двух войнах Родину защищал, а теперь такое пишет, — добавил Сандалов. — Явно с головой на старости лет проблемы стали.
Марк внимательно прочитал и помрачнел.
— Да вы что, ребят? — понизив голос, проговорил Марк. — Письма эти до нас уже все прочитали и на учёт взяли. Странно, что это письмо вообще к нам попало. Обычно их все изымают на первом этапе, сами понимаете, кто. Давайте-ка, я Ильдару Ринатовичу его отдам, а он уже там им распорядится как надо.
Парни ошарашенно переглянулись между собой и молча разошлись по своим рабочим местам.
* * *После редакции поехал домой. Галия приготовила мне белую рубашку и галстук.
— Дорогая, это зачем? Завтра на свадьбу так пойду?
— Ты же в ресторан сегодня с Ксюшей идёшь, — сказала, понизив голос, чтобы Ирина Леонидовна не услышала, моя жена, и посмотрела на меня с недоумением.
— И что? Это же деловая встреча. К чему торжественность такая? Я в этой рубашке пойду, голубой.
— Так. Не позорь меня. Ксюша будет нарядная, с причёской, а ты что? В рубашке, которую уже носил?
— Боже мой, девчонки! Что вы придумали? К чему всё это?
— Ну, как же? Знакомство с отцом Рамаза…
— Дорогая, вам, смотрю, и в голову обеим не пришло, что он, может быть, будет просить Ксюшу оставить сына в покое.
Галия растерянно на меня посмотрела.
— Бедная Ксюша, — прошептала она. — А она, небось, с причёской явится и в нарядном платье… И что делать? — забеспокоилась жена.
— Уже ничего! — пожалел я о том, что вообще об этом заговорил. — Будем надеяться на лучшее. Я же на самом деле понятия не имею, что нужно старику. Могу только угадывать, но, не зная человека, смысла в этом мало. Я же его один раз в жизни всего видел, да и то на рынке… Товар у него отменный, и считает он быстро, вот и все, что мне о нем известно.
— Ты будешь ужинать? — поинтересовалась жена.
— Конечно. Неизвестно, как там всё пойдёт. Вдруг нам сразу уйти придётся.
Без двадцати семь я уже прохаживался в центре зала на станции «Проспект Маркса» в ожидании Ксюши. Она явилась вся из себя при параде, с макияжем и причёской. Хорошо, что жена меня предупредила, а то я рот открыл бы от удивления. Женщина с макияжем и без, это две разные женщины. А Ксюша ещё и художник… Молодец, может смело подрабатывать, делая макияж. Девчонка просто потрясающе выглядела. И смутилась, когда я это сказал.
Сосо был уже на месте. Пока я вёл Ксюшу к столику, у того на лице промелькнуло, сначала, удивление, а потом — восхищение. Он встречал нас стоя, и был сама вежливость и галантность.
— Это Ксения, это Сосо, — представил я их друг другу.
— Очень рад познакомиться. Теперь я понимаю сына, — ответил Сосо, смутив Ксюшу.
Он усадил нас за стол и тут же его начали накрывать два официанта. Сразу подали горячее, два салата, грузинские закуски. Ксюша только делала вид, что пьёт, а я выпил с Сосо по бокальчику. Вино было очень хорошее, принесли его в графине, а не в бутылке. Сразу подумал, что оно домашнее.
Сосо расхваливал местную кухню, рассказывал, что и как называется. Решил нас сначала накормить и напоить, а потом только перейти к делу. Традиции, видимо, такие, так что я его не торопил. Радовался только, что организм молодой, и второй ужин я вполне себе могу позволить без ущерба для здоровья. Потому как все было действительно вкусно. На Кавказе, конечно, среди гор, на свежем воздухе, еда из только что взятых с огорода овощей и приготовленного мяса только что зарезанного барашка, может, была бы и вкуснее, но это же Москва…
— Я вам очень благодарен, что вы согласились меня выслушать, — наконец, перешёл он к делу, умоляюще смотря на девушку. — Я, как отец, умоляю вас не отталкивать от себя Рамаза. Вы не представляете, как я счастлив, что вы появились в его жизни.
Вот это заявление… Неожиданно. Я был уверен, что Сосо будет просить Ксюшу исчезнуть из жизни сына, потому что у того семья, дети… Или потому что ему нужна грузинская девушка…
— Вы не представляете, что ему пришлось пережить, — продолжал Сосо. — Ламара, жена Рамаза, была чудесной девушкой, но нам всем пришлось пережить страшную трагедию. Бедная девочка тяжело заболела, долго умирала на руках Рамаза и ничего нельзя было сделать, — Сосо судорожно сглотнул, видимо, вспомнив весь этот кошмар. — Мой мальчик умер душой вместе с ней. Он просто ходил, и работал, но других женщин не замечал. Я уже думал, он никогда не оправится. А тут появились вы, и он ожил!
Разволновавшись, Сосо трясущимися руками подхватил графин и налил нам ещё по бокалу. Украдкой взглянул на Ксюшу, у нее макияж потек, ей было очень жаль, уж и не знаю, кого, Рамаза или Сосо, или даже и обоих. Рассказ старика задел её за живое. Подумал, что у Сосо есть все шансы уболтать Ксюшу продолжить встречаться с сыном. Чего только не сделает женщина с большим сердцем из жалости… Меня и то пробила эта история, а я тут вообще случайный свидетель, даже Рамаза самого ни разу и не видел…
Я взял свой бокал и неспешно смаковал великолепное вино. А Сосо отхлебнул сразу половину и продолжил.
— Вы не представляете, как я обрадовался, когда вы появились в нашей жизни. Рамаз снова вернулся к жизни. Я не поверил своему счастью. Я вас очень прошу, не отталкивайте его. Рамаз хороший человек. Он будет хорошим мужем.
С козырей заходит, — усмехнулся я про себя, — очень грамотно.
Ксюша вытерла слезы и задумчиво улыбнулась, даже не замечая, что растерла по лицу макияж.
— И я вам сразу квартиру трёхкомнатную в центре Москвы сделаю, будете жить, как у Христа за пазухой, ни в чём нуждаться не будете, — продолжил наседать на нее старик.
А вот это он зря, — подумал я. — Слишком сильный контраст с трогательной историей. Если ее она так разжалобила, то девушка явно не ставит материальные ценности во главу угла.