Не драконьте тёмную чародейку (СИ)
Венценосный шумно выдохнул, скользнул взглядом по драконницам в кандалах и вновь уставился на меня.
— Ты же сама все слышала: древний род, геноцид и так далее. На самом деле у меня связаны руки даже больше: чем твои. Айрин, эти девочки заблуждаются в своей вседозволенности, но они еще совсем юные.
— Девочки? Эти девочки мне в бабушки годятся. Жала отрастили как у самых настоящих гадюк, а ума не нажили.
— Пойми, я не могу вынести вердикт, основываясь на общих положениях законов наших империй: необходимо учесть напряженную ситуацию в Дродгарде в отношении магически одаренного слоя населения.
— А с чего вообще меня должны колыхать внутренние проблемы твоей империи? — вздернула бровь я, внутренне закипая. — Заперли в темнице — проглотила. Чуть хвостом в столовой не пришибли — проглотила. Теперь на меня напрямую совершили покушение, и ты рассчитываешь: что я и это проглочу? Серьезно? Хватит навязывать мне политику, удобную тебе! Думаешь: твое показательное дружелюбие и неформальное общение мне мозги оплавит?
— Показательное дружелюбие… — прошипел синеглазка, шагнув и нависнув надо мной. — Ты хоть представляешь: что я делаю сейчас? Ты не в праве решать судьбу подданых соседней империи, тем не менее: я настоял и позвал тебя! Я пытаюсь решить конфликт внутри, не вынося его на арену межимперионального значения!
— Это ты делаешь для себя, — парировала я. — Это ты не заинтересован в разборках с Джафаром — так что не надо мне сейчас сладкую лапшу на уши вешать: что стараешься угодить мне!
— Маленькая заноза! — рыкнул он. — Пойми же: Джафар не спустит мне покушение на жизнь делегата! И уж тем более: на жизнь драгоценного эронайразовского абсолютника. Хочешь войны?
— Не в моей компетенции данный вопрос, — упрямо фыркнула я.
— Яман передал мне твои слова, когда вы очутились в Флор-Ас. Да, ты права: Эронайраз вполне проживет и без Дродгарда, — грустно усмехнулся Мираш, развернулся и отошел от меня на несколько шагов, физически развеивая полог тишины. — Компромисс не был найден. Вопрос переносится на политическую арену… — запнулся он, потому что я вцепилась в его руку.
Не знаю: чем я руководствовалась в этот момент, но в душе заскребли кошки и меня к ответу призвала моя собственная совесть. Неужели из-за меня, из-за двух тупых ящерок вновь развяжется война? Какой бы статус у меня не был, какое бы высокое положение я не занимала, а вот взвалить на свои плечики ответственность за военный конфликт, который повлечет за собой массовые смерти, я была не готова…
Драконницы, как и их сородичи абсолютно не виноваты: что не воспринимают меня всерьез — даже боевики на стенах долго копытцами бьют и рожками грозят, прежде: чем покориться слову малолетнего мальчика или девочки-абсолютницы. Я сама об этом рассказывала Шайли, которая живет в Эронайразе — что уж говорить про драконов? В их глазах я и вовсе младенец.
— Я определилась с наказанием, — тихо сказала я. — И оно никому не понравится по многим причинам, но так мы уладим разногласия.
— Я готов услышать, — развернулся ко мне Мираш и пристально уставился на меня, но я не решилась озвучить свой приговор.
Молча отпустив руку императора, я шагнула к девочкам, ухватилась за цепи между наручей и потянула их подальше от всех. Остановившись в центре переговорной, убрала руки от металла и принялась выплетать защитный купол. То, что сейчас произойдет — не понравится многим, а прервать я себя не позволю — потому что это единственная мера, которая меня удовлетворит.
Как только полупрозрачная мерцающая пелена сомкнулась с каменным полом, я подняла руки вверх и принялась за формирование очень редкого, очень мощного заклинания. Сила бурлила через край — мои каникулы в соседней империи давали о себе знать. Поэтому я смогла даже создать проекцию формулы: чтобы сделать все одновременно сразу с обеими. Как только плетение было завершено, не дав себе засомневаться, я оттолкнула чары к девушкам.
С ревом диких кошек осели на пол обе девушки — им было больно. Чары впитывались в кожу, прожигая ее, впитываясь в саму суть драконниц. Я ощутила колебание купола и подняла глаза: родители и многие советники закидывали его пульсарами и чарами — зря только тратили силы, в моем случае их потуги бесполезны. Я вернула свое внимание к девушкам: плачут, дрожат, изгибаются и извиваются на полу, но с каждой секундой затихают. От их шей до плеч с левой стороны протянулась печать одного из самых сильных заклятий, на которое способны лишь абсолютники.
Когда вжигающееся пламя узора потухло, я щелкнула пальчиками, и с женских рук рухнули оковы. В эту же секунду обе злющие ящерки подскочили на ноги и… пас… еще пас… распальцовка, шепот — ни единого проявления магии.
— Что ты сделала?!!! — заверещала златовласка.
— Всего лишь приблизила вас к вашей сути гадин. Рожденный ползать — летать не может.
— Что это значит?! — испуганно пискнула Лиери.
— Отныне ваша магия запечатана. Ваши драконы никуда не делись, и вы их ощущаете, но о перевоплощении забудьте, как и о способностях к чарам, — расплылась в улыбке я. — Мое заклятие могут снять лишь такие: как я сама — абсолютники. Предупреждаю сразу: никто из них не станет этого делать, потому что существует негласный кодекс среди нас. А это значит: привыкайте к жизни простых смертных, девочки.
Зная: что после моих слов сейчас прокатится не одна волна возмущений по переговорной, я развернулась и зашагала к двери. Выскользнув в коридор, прикрыла за собой и удовлетворенно улыбнулась.
Глава 34
Набросив полог невидимости, я зашагала в сторону крыла невест. Через недолгое время, перешагнув порог апартаментов под номером тридцать восемь, я ринулась к своим сумкам и принялась осторожно складывать наряды и паковать остальные свои вещи, собирая их по комнате.
— Я восхищена, темная! Твоя печать — это верх справедливости, — весело хмыкнула с порога Шайли.
— Что-то вас быстро отпустили, — удивилась я подруге и Амиру.
— Я бы сказала: выгнали. Там сейчас такой шум и гам — впечатляются и впечатляются твоей выходке… Эх, не видать нам наших мужчин до самого вечера. Наверняка сейчас советники с венценосными думу думать будут: насколько применимы твои меры наказания к двум змеюкам. А ты куда собираешься? — приметила подруга процесс моих сборов.
— Домой, пока еще что-нибудь не случилось. Дождусь Эмре, и мы сегодня же покинем Ца-Рай. Драконий дворец оказался поопаснее самих диких лесов. Там рептилии хотя бы шипят, прежде: чем броситься в атаку, а тут и шага не ступить, потому что со всех сторон ядом плюют. Я боюсь: что мое терпение на исходе… еще немного, и меня прорвет как вулкан во время извержения, — честно призналась я, разгуливая по апартаментам и собирая свои вещи.
— Я лечу с тобой, — заявил Амир, и я замерла на месте.
— И как ты это объяснишь моему законному мужу? — уставилась я на упрямца.
— Я в отпуске, а мое любопытство к Эронайразу обоснованно многовековой запечатанной границей, — ответил он со вселенской невозмутимостью на лице. — Схожу за вещами и попрошу нужных документов у Ярмана, — развернулся к двери блондин и обернулся. — Даже не надейся сбежать от меня, кошечка… я все равно тебя найду, — перешагнул он порог и прикрыл за собой дверь.
— Ты знаешь: меня поражает его хладнокровность к твоему безразличию, — задумчиво прикусила губу Шайли. — Неужели он даже твоей симпатии не вызывает?
— Конечно же: вызывает. Он красив, очень внимателен, терпелив… но… — задумалась я, подбирая слова, и попутно откладывая в сторону охотничий костюм. — Я обещала Эмре: что он у меня будет единственным мужем, и даже представлять не хочу момент: когда на меня с небес рухнет это мифическое притяжение к паре.
— И я боюсь… — тихо и смущаясь уставилась на меня рыжуля грустным взглядом. — Я тоже дала слово Рамилю, и теперь боюсь не сдержать его… Сегодня вечер первых союзов, и я не могу не думать о том: верен ли мой выбор?
— Что за вечер? — не совсем поняла я.