Не драконьте тёмную чародейку (СИ)
— Примерялись к интерьеру, — буркнула я, поднимаясь на ноги, стараясь не скользить на обледеневшем полу.
— И как? Теперь вас все устраивает в покоях? — на полном серьезе спросил он.
— Не совсем. Ковер из лавы соткем, чтобы ножкам тепло было — вот тогда и жить можно будет, — кряхтела Шайли, с трудом удерживая равновесие.
Не менее минуты мужчина рассуждал над нашими словами, прежде: чем вынести вердикт:
— Делайте: как посчитаете нужным для своего комфорта. Леди, мне доложили: вы прошли первый этап. Цель моего визита поинтересоваться: готовы ли вы сегодня вечером пройти проверку на соответствие критериям, которые были опубликованы в газетах?
— Хоть сейчас. Всегда готовы, — фыркнула ведьмочка.
— В таком случае: я пришлю сопровождение через два часа, — кивнул он, на секунду уткнулся носом в папку, сделал пометку и зашагал прочь вместе с прислугой.
— Фу, что за запах? Будто шерсть жгли… — скривилась Шайли.
— Не советую тебе напоминать: как я хочу убить тебя, — захлопнула я дверь в коридор.
— Ой, Айрин, это то: о чем я думаю? — закусила губу рыжуля, состроив скорбное лицо.
— Чтоб тебя бездна забрала… — прорычала я и отправилась в душ, чтобы смыть с себя пепел излишней растительности, которую сожгла на мне Шайли, высушивая одежду.
Мне даже в голову не могло придти: что эта рыжая бестия не послушает моего предостережения! Снова! «Рамиль, я лично тебе изваяю статую во имя твоей жертвенности, если ты возьмешь это чудо в жены». Быстренько ополоснувшись и укутавшись в полотенце, я покинула купальню. На миг я растерялась: потому что не сразу среди паров испарений разглядела ведьмочку, растапливающую обледеневшую комнату. Сделав несколько шагов, я просто остолбенела:
— Шайли! — бросилась я к ней, позабыв: что под ногами лед.
Трах! Бах! Я налетела на плачущую подругу, по инерции мы прокатились по обледенелому полу до письменного стола и врезались в него. Я скатилась с ведьмочки и за несколько секунд растопила весь лед, отправляя испарения в окно. Кто бы увидел снаружи, подумал: что здесь баню топят — однозначно. А у Айдара и вовсе появился бы целый спектр вопросов о быте магинь из Эронайраза.
— Эй, куколка, что с тобой? — наконец-то моим вниманием завладело заплаканное личико Шайли, впрочем: она уже улыбалась сквозь слезы из-за моей случайной выходки.
— Сегодня, когда Рамиль меня спросил о моем поведение за барьером, и я вынужденно призналась: что повторяла за тобой… — всхлипнула она. — Тогда я действительно ощутила: что никчемна.
— Это не так, и ты это прекрасно знаешь, — даже не приукрашивала действительность я.
— Айрин, но на тебя оба дракона смотрят как на чудо из чудес, а на меня — словно я одно сплошное недоразумение, — и снова всхлип.
— Дурочка, — обняла я ее за плечи и уткнулась носом в рыжие волосы. — Они поражены отнюдь не моими способностями, а самим фактом того: что стражи на стене столь молоды, едва ли не подростки. Я подслушала их, притворилась спящей.
— Им что: неизвестно про существование абсолютников?
— Получается: что так. Им даже до тебя далеко: да, ты не проходила специальных курсов, но сколько всего знаешь про флору диких земель. Я им рассказала про цветы-перекидыши, и Рамиль ответил: что ты талантливая ведьмочка, раз умеешь обращаться с таким материалом.
— Правда? — поджала губы Шайли.
— Могу магически поклясться. Хочешь? — отлипла я от нее, и она отрицательно мотнула головой.
— Я плохая подруга, завидую тебе… — состроила она бровки домиком.
— А я — тебе. Вот же дилемма, — хмыкнула я, но встретила недоверчивый взгляд. — Шайли, ты сегодня правильную мысль несла, когда сравнивала наше обучение в академии. Ты — девушка, которая может жить: как хочет и где хочет, воплощать свои мечты в жизнь, а я… А я просто оружие массового поражения, щит стены, покровитель боевиков — и в этом вся моя жизнь была, есть и будет. И даже если мне очень захочется это изменить, то мне не позволит собственная совесть. Уйти со стены зная о том: сколько жизней я могу спасти — я так не смогу.
— Я уже говорила: мне жаль судьбы абсолютников.
— Не жалей. Я на физическом уровне ощущаю свою значимость, ежедневно купаюсь в десятках благодарных улыбок, чувствую: что нужна кому-то, но и не завидовать обычным девушкам я просто не могу, — грустно улыбнулась я.
— А если бы ты не была абсолютником, какую бы жизнь ты себе нарисовала? — уставилась на меня Шайли, и я глубоко задумалась.
— Скорее всего: жизнь капитана корабля.
— Вот это выбор… — опешила рыжуля — и ее слезы и вовсе пропали.
— У меня же на стене каждый день как предыдущий, и ничего не меняется: все тот же лес, все те же тренировки, все те же боевики. А в море даже волны разные каждый новый день. И плавала бы я меж континентов, перевозила бы заморские товары, изучала невиданные диковины и знакомилась с новыми интересными людьми, другими существами… А ты?
— Знала бы я ответ, то меня бы здесь не было, — грустно хмыкнула рыжуля.
— А ведь нужно быть усидчивым и терпеливым, чтобы быть профессиональным зельеваром. Неужели тебя так угнетает домашняя обыденность?
— Я хороший зельевар, не сомневайся, но мне и вправду: больше не на что себя растрачивать. Дин как мужчина заботится обо мне и своей невесте, занимается ремонтом особняка, ходит на работу, копит на свадьбу, а его сестренка с ума сходит от безделья…
Наш разговор прервал стук в дверь. Оказалось: это была служанка с перекатным столиком на колесиках — наш обед. Поблагодарив девушку, я подкатила столик к дивану и мы с ведьмочкой принялись за трапезу.
— Мне кажется, что я знаю: кем бы тебе следовало стать, — подмигнула я. — Профессором в академии.
— Почему это?
— Ты потрясающий энергетический источник тепла, уюта, энергии… К тебе бы детки потянулись, а раз тебе так нравится зельеварение, то и обучала бы юных дарований мастерству. А ведь в академии материал казенный… — загадочно закусила губу я. — Вари не перевари… Опять же: можно подрабатывать на заказах самого преподавательского состава.
Заметив: как глубоко задумалась рыжуля с блеском в глазах, я не стала продолжать разговор, а после трапезы в абсолютном молчании я отправила ее в душ. Слезный ливень прошел, сквозь тучи стали пробиваться солнечные лучики — успокоилась Шайли, в остальные приятные мысли и фантазии она уже окунется без меня. Выставив перекатной столик в коридор, я принялась за багаж.
Я осматривала десяток саквояжей и примерялась к одному единственному в спальне трехстворчатому шкафу, когда ведьмочка вышла из купальни. Приметив мою хмурую мордашку и оценив масштаб трагедии, она плюхнулась на кровать и закусила губу.
— Чьи вещи распаковывать? — развела руками я. — Чья комната будет?
— А может: поживем вместе? — закусила губу Шайли. — Не хочется оставаться в одиночестве в этом огромном замке.
У меня в голове пронеслась тысяча и одна шутка на тему совместного проживания с этой бестией, но вслух я не высказала ни одну. Это я привыкла к одиночеству и самостоятельности, но не эта домашняя куколка. По лицу Шайли можно было сказать: ей самой неловко о таком просить и признаваться в таком моменте, но видимо для нее это действительно важно.
— Я не против, — сдалась я.
— Отлично. Правда: я думаю, что Эмре будет не в восторге от вынужденного воздержания. Хотя… в вашем случае о терпении и речи быть не может. По-моему вам ни время, ни место не помеха, и супружеское ложе даром не сдалось, — хихикнула она.
— Все не так: как ты думаешь. Когда Эмре освободится от дел, и мы поговорим, то брачные узоры покинут наши запястья.
— Почему? — приоткрыла рот от изумления ведьмочка. — Я думала: вы нравитесь друг другу…
— Надо изловить распорядителя отбора и поинтересоваться у него на тему апартаментов побольше, потому что здесь будет тесно не только нам с тобой, а даже и половина нашего багажа в шкаф не поместится. Давай пока просто выберем: в чем пойдем на проверку… — поднялась с кровати я, но Шайли вцепилась мне в руку мертвой хваткой.