Желудь (СИ)

— Понятно, — кивнул парень. — Жаль.
— Отчего же? Мне казалось, что утомил я тебя.
— Да нет, — отмахнулся Неждан. — Куда там? Мне порой просто очень сложно рассказывать что-то. Вот начну я тебе вещать про сингулярность в период инфляции после Большого взрыва, да квантовые поля. Ты хоть что-то поймешь? Судя по твоем остекленевшему взгляду — не сильно. — усмехнулся парень. — Мне с любым человеком сложно. К тебе я уже привык. Притерся. Да и ты ко мне. Но ты уйдешь. А я сижу и предвкушаю. Невесту, тещу и кучу новых бед. И пытаюсь понять, как бы мне от этого всего умом не тронутся.
— И помощников. — заметил ведун. — Они ведь тоже появятся.
— Ой ли? Лично я не уверен, что наши друзья смогут быстро сговориться с остальными. Помощник он ведь чем жить станет? Правильно. Промыслом. А значит, под удар роксоланов попадает. Кто же родича на это отдаст? Если к осени появятся — уже хлеб.
— Мы же решили бороться. Какое нам дело до этого? — пожал плечами Вернидуб.
— Мы — да. А они? Ты уверен в том, что все решили бороться? И что нет воздержавшихся или отказавшихся? Да и многих попросту не пустят бабы.
— Нет, — твердо произнес ведун.
— Что, нет? — удивился парень.
— Они сами и погонят, впереди иных, — усмехнулся седой. — Ты порой мыслишь, как человек, пришедший откуда-то очень издалека. Не понимающий простых вещей. Любая баба будет радоваться и гордиться тем, что ее сын али муж железо умеет ковать. И семью им обеспечивает. А то и род. Каждый нож — богатство. Каждый серп — отрада. Да и ведуны, как ты, обычно не спешат знаниями делиться. Из многих лишнего слова не вытянешь.
— Конкурс, что ли, начнется?
— Что, прости?
— Конкурс, это когда место одно, а его заняться хотят многие. И между ними борьба начинает.
— Что-то такое, да. — улыбнулся Вернидуб. — То, что ты им передал, осмотрят. А железо твое — доброе. Много лучше того, что из ромеев привозят. Да и то, что наши гости видели, послушают. И думать станут. Мыслю, гадать о том, как тебе отправить больше помощников, а не двадцать семь.
— Так кормить же нечем. Говорили уже о том.
— Это нашим нечем. Но ежели железо пойдет в достатке — его соседям дальним за еду станут передавать. Или даже дальше. Брат мой пытается разузнать о пути на реку, что в море на севере впадает.
— Двину?
— Да, возможно, она и так зовется. Там много кланов. Железо твое доброе. А у них, как ты сказал, есть соль.
— Торговый путь… да… это всегда хорошо, — кивнул Неждан и, перейдя на русский, стал рассуждать вслух. — Так-так. Хм. Армейская норма соли двадцать грамм в день. В год на человека это… это… где-то семь с половиной килограмм. У нас в шести кланах около тысячи семей. Если каждой по тройной пайке, то… хм… получается где-то двадцать две — двадцать три тонны.
— Что ты говоришь? — нахмурился Вернидуб, который все еще совсем не разумел русский язык, понимая лишь отдельные слова и фразы.
— Устный счет. — вернулся Неждан на местную речь. — Пытаюсь понять, сколько от них соли нашим кланам нужно, чтобы вдоволь и с запасом. Получается достаточно терпимо. Пара десятков лошадей на волоке спокойно перевезут вьюками за лето. А если сделать просеку, то за зиму на санях и того меньше коней потребуется. Хотя по уму там бы дорогу ставить вроде ромейской. Но то потом.
— Чудно ты мыслишь…
— Надо еще понять, почем у них там железо. — продолжил Неждан думать вслух. — А лучше не само железо, а изделия из него. Их, мыслю, обменивать будет сподручнее. Ибо железа столько же в них, а ценность выше.
— То далекие лета. — отмахнулся Вернидуб. — По чужим землям ведь идти придется. Да и там — сговориться бы не мешало.
— Но нужно же делать.
— А как же? Обязательно нужно. Только дожить еще надо. А по осени жди набега.
— Не обязательно, — возразил Неждан.
— Правитель ихний не простит Сусагу и Араку утрату власти над нашими землями.
— Если узнает о том. Что смотришь? Сам подумай. В чем эта власть выражается? В том, что они привозят дань?
— Вроде так, — кивнул Вернидуб.
— Весьма небольшую. Сколько он собирает с нас? Разве он везет это зерном?
  
— Даже не представляю.
— Полагаю, что Арак спускается с данью до Ольвии, где обменивает ее на что-то нужное.
— А роксоланам разве самим жито не надо?
— А сколько у нас того жита Арак берет? Слезы. Основной прибыток их с набегов и торговли рабами. Вот это лишится — да. Беда. Но тут большой вопрос — кто с тех набегов руки греет. Мыслю — Сусаг с Араком. В тихую шаля.
— Хорошо. Пусть так. И к чему ты мне это говоришь?
— К тому, что, если я все правильно понимаю, этот Сусаг со своими людьми так вдумчиво нас обирает не из-за того, что его правителю нужно наше жито. А чтобы мы жили в крайней бедности и не могли сопротивляться набегам. Не удивлюсь, что он берет с нас вдвое или более к тому, что должен. Значит, у них есть запас, с которого они будут своему правителю показывать сбор дани еще много лет. Даже если собирать ее не смогут. С нами же сами попытаются порешать. Своими силами и без лишнего шума.
— Сами в поход пойдут?
— Вряд ли. Это может привлечь ненужное внимание. Хотя кто знает? — пожал плечами Неждан.
— Мда. Надо будет, как расторгуемся, уходить отсюда.
— А куда?
— За лето найдем. Ты только скажи, каким это место должно быть.
— Большой каменистый остров посреди большой реки. Причем берега должны нависать над водой. Что, нахмурился? Пытаешься вспомнить? — улыбнулся Неждан. — Не утруждай себя. Таких островов на Днепре нет. Во всяком случае в его среднем и верхнем течении.
— Это какая-то игра? — прищурился Вернидуб. — Пойди туда незнамо куда и добудь то незнамо что.
— Понимаешь… тут просто так и не объяснишь. Мне своими глазами нужно посмотреть. Крепость — это ведь не только стены да ворота. От ее правильного размещения зависит очень многое. Иную, как ни укрепляй, не удержишь. А в другой даже против великого войска с горсткой защитников устоишь. Тут и вода важна, и топливо, и река, и многое другое. Холм у реки нужен. Но не всякий.
— Искать холмы, значит? А ты потом глянешь.
— Да. Крутые холмы у великой реки. Чем ближе к воде и чем круче — тем лучше. Все остальное надо на месте смотреть.
— Хорошо, — кивнул Вернидуб. — Найдем за лето и по осени вас всех перевезем.
— Ты не спеши. Тут такое дело… хм… Вот представь, что ты Арак. И знаешь только то, что ему известно. Кем я в твоих глазах буду?
— Молодым и дерзким ведуном, который промышлял охотой и похвалялся добыть сладкий песок в лесу. — после долгой паузы произнес Вернидуб.
— И все?
— Ну… хм… Без скота и запасов еды, а также зимней одежды. Без железа. Отчего твои слова, вероятно, вызывали в нем веселье.
— Вот! Посему, раньше того, как Арак сюда придет и все сам увидит, шевелиться он не станет. Набег же поднять не так просто. Мыслю, если они и придут, то, как и в набеге на нас недавнем: либо поздней весной, либо ранним летом. Так что спешить не стоит.
— А чего ждать?
— Как чего? — улыбнулся Неждан. — Здесь мы выглядим уязвимыми. Что позволяет нам подловить набежников. Эта кровь закалит наших и укрепит веру в себя.
Вернидуб пожевал губы.
Молча.
Хмуро глядя куда-то перед собой.
— Тебе что-то не нравится? — спросил парень.
— Твоя жизнь очень ценна для всех нас. И я не хочу подвергать ее опасности.
— А что делать? — развел руками он. — Тот, кто бежит от войны — будет убит ударом в спину…
[1] Один из вариантов анекдота:
— О великий сенсей, ты научишь меня справляться темной ночью в подворотне с десятком громил, поджидающих меня там?
— Я научу тебя не шляться ночью по подворотням.
 Эпилог 
167, апрель, 2
— Гости у нас. — очень жизнерадостно произнес Вернидуб и махнул рукой в сторону реки.