Попаданка для герцога?
Рыжик и мой шатен выделялись из общей массы, как новые автомобили в салоне трейд-ин. Они оба были в обычных фраках и кипенно-белых рубашках с галстуками-бабочками, но при этом ощущались еще более непривычными, чем ряженые. И опасными. Я чувствовала это на уровне инстинктов. И от угрозы в их взглядах мне захотелось заползти под диван и спрятаться в спасительной темноте.
– Кто мы? – хохотнул рыжик, – в Иносте совсем плохо с кадрами, раз ко мне послали такую глупышку?
– Или, наоборот, она слишком хитрая и наглая, – хмуро заметил шатен.
– Ребят, – догадалась я, – у вас игра какая-то, да? Квест? Я случайно к вам забрела, я не участвую. Отпустите меня, пожалуйста, – попросила я и соврала, – меня дома ждут.
– Врет! – резко заметил один из ряженных.
– Я и не сомневался, – хмыкнул шатен и, шагнув ко мне, подхватил под мышки и резко вздернул вверх, усаживая на табуретку.
Она стояла между диваном и столом. Обычным письменным столом, заваленным бумагой, как в любом нормальном офисе. Только ни за этим, ни за другими столами в кабинете не было компьютеров, а вместо привычного копира на тумбе в углу я увидела непонятный громоздкий ящик с клавиатурой, как у старинной печатной машинки.
И обои… ну, кто в офисе станет оклеивать стены тканью? Да еще в мелкий серо-голубой цветочек. И шкафы старинные ставить. Деревянные, и даже на вид тяжелые. Такой в одиночку не передвинешь, пупок надорвешь. И лампы. На каждом столе красовались керосиновые лампы, которые вот прямо сейчас и были единственными источникоми света. Я такие в последний раз видела в детстве, на даче.
Эта комната совершенно точно не могла быть простым офисом рядом с парком, и больше всего походила историческую экспозицию в краеведческом музее. Но музеев рядом с нашим парком никогда не существовало.
– Где это я? – испуганно пролепетала я, пробегая взглядом по мужчинам, окружившим меня плотным кольцом, – и как я сюда попала?
– Нас тоже очень интересует последний вопрос, – мило улыбнулся рыжий. Но улыбка так и не растопила лед в его глазах. Он единственный, кроме меня, сидел, развалившись на диванчике. На том самом, с которого я только что свалилась.
– Я… я.. я не знаю, – ответила я, – я шла по парку, а на меня собаки… я хотела сбежать от них, но утонула в сугробе… а потом он, – кинула на шатена, – принес меня сюда.
После моих слов повисла пауза. А потом шатен спросил у рыжика:
– Мне донесли, что в Иносте появились люди, способные внушить человеку забыть то, что было на самом деле, и заменить воспоминая несуществующими событиями. Скорее всего ее обработали.
– Так это все не настоящее? Вы меня загипнотизировали? – догадалась я, протянула руку и дотронулось до стеклянного колпака лампы. – Ой! Больно!
Я одернула руку и подула на палец. От боли морок не рассеялся, и вокруг меня все осталось по-прежнему. Я снова оглядела замерших вокруг меня мужчин, взглянув на все другими глазами. И похолодела от осознания.
– Простите, – голос куда-то пропал, и из горла вырвался тонкий, цыплячий писк, – а как называется эта страна? И какой сейчас год?
Мне никто не ответил, шатен с рыжиком переглянулись и снова уставились на меня смутно знакомым взглядом юных вивисекторов… точно! Буквально час назад точно так же на меня смотрела старуха. Я чуть не подпрыгнула на табуретке. Бабка же что-то бубнила про награду, другой мир и что кто-то уже совсем заждался меня…
– Бабулька! Это все она! – Воскликнула я и заторопилась рассказать все, пока не остановили, – я сидела в общественном парке на скамейке, а ко мне подошла старушка, сказала, что голодна. Я с ней последним бутербродом поделилась, а она заявила, что мне не место в этом мире и он меня уже тут заждался. А потом я пошла на вокзал, меня муж из дома выгнал, шла-шла… и тут собаки… и он, – я кивнула на шатена. Пока рассказывала свою невеселую историю, трясущимися руками достала телефон из кармана, открыла фото бабки и показала его мужчинам, – Вот она… И это другой мир, да? – закончила я жалобно, чувствуя, как к глазам подступили слезы.
– Бабуля! – хором завопили рыжик с шатеном, перебивая меня.
– Проклятая старуха! – выругался шатен, – никак не угомонится.
– Не врет, – фыркнул тот самый из ряженных, сдерживая смех.
А рыжий весело расхохотался:
– Значит девица все же по твою душу, Экберт! – он взгляну на меня, но теперь в его глаза плясали смешливые искорки, – а она ничего… если бы не эти странные мешковатые одежды и ужасная прическа.
– Вот сам на ней и женись, – зарычал шатен, – раз так нравится.
– Не надо на мне жениться, – всхлипнула я и разревелась второй раз за вечер, – верните меня домой!
– А ты хотя бы знаешь, кто он, – рыжик, посмеиваясь, кивнул на шатена. И сам тут же ответил, – он герцог Экберт Бартенбергский, двоюродный брат короля и очень, – заговорщицки подмигнул мне, – очень богатый человек.
– А он, – шатен сердито взглянул на рыжего, – и есть тот самый король. Его величество Тидерик IV Мерденбургский. Хочешь быть королевой, – хохотнул он, почему-то развеселившись, – покори сердце этого рыжего красавца.
– Э-нет, – рыжий, оказавшийся его величеством, откровенно ржал, как простой дворовый парень и грозил мне пальцем, – мне нельзя на тебе жениться, ко мне уже невеста едет. И поверь, любой красотке я предпочту союз с Треаной. А вот мой брат-герцог сейчас абсолютно свободен в своем выборе.
А я переводила взгляд с одного на другого и ничего не понимала. Что за бред они несут оба про замуж? Да я замуж, вообще, не хочу! Ни за герцога, ни за короля. Мне одного мужа на всю жизнь хватило.
– П-простите, – всхлипнула я, – а можно мне не выходить замуж ни за кого?
Мои слова произвели странный эффект. Герцог и король уставились на меня, как на внезапно заговорившую статую. Потом переглянулись, и герцог хмыкнул:
– Сомневаюсь, что это надолго. Но хотя бы на пару лет мы старуху угомоним.
– Ага, – кивнул король, – если девица выдержит эти пару месяцев… Но что нам делать с девицей? Или, судя по тому, что она сбежала от мужа, дамой?
– Да, что с ней делать, – пренебрежительно ответил герцог, – отправить с глаз долой, пока не передумала. Выделить в глуши поместье какое-нибудь крошечное, это же не на долго. Все равно скоро замуж выйдет.
– О! – Поднял вверх палец его величество, – я придумал. Выдам ей документы на Розанское баронство. Территории там после заговора зачищены, так что ей ничто не угрожает. Вокруг пустые земли, никого нет, значит есть надежда, что соседи до нее не скоро доедут. А если полгода без мужа продержишься, – обратился он ко мне, – награжу.
Вот тут я вздрогнула. Нет уж, еще одной награды мне не надо. Мне одной благодарности хватило выше крыши.
– Н-нет, спасибо, не надо, – открестилась я от вознаграждения, – а может вы меня домой вернете? – я уже не плакала, успокоилась. Как реветь, когда тут судьба твоя решается? Вдруг пропущу что-нибудь важное.
– Не можем мы тебя домой вернуть, – покачал головой его величество, – тут способности особенные нужны, и ими только наша прабабка обладает. А она с тобой не пришла.
– Она сказала, что у нее дел пока полно, как все сделает, так и вернется, – вспомнила я. И спросила, – а когда вернется, сможет меня обратно отправить?
Король виновато вздохнул и только открыл рот, чтобы что-то сказать, как герцог невежливо его перебил:
– Сможет, но только если замуж не выйдешь!
Король и все вокруг зафыркали. А я так и не поняла, что тут смешного.
– Хитер ты, Экберт, – покачал головой его величество, – да только смотри, как бы судьба хитрее тебя не оказалась. Отправь, – он запнулся, и обратился ко мне, – как тебя зовут?
– Лилька…
– Отправь баронессу Лили в гостиницу. Незачем, чтобы ее во дворце видели. А завтра документы получит и пусть отправляется к себе в поместье.
– Сделаю, – кивнул герцог.
Его величество еще раз мне мягко улыбнулся и ушел, оставляя меня на попечение герцога с колючим неприятным взглядом. Такой муж мне точно не нужен. Вот если бы король… сразу видно, очень добрый мужчина, мелькнула в моей голове мысль. И как он меня назвал! Баронесса Лили! Я себя сразу важной персоной почувствовала. Да, вздохнула, я бы хотела такого мужа.