Варвар Лорен (ЛП)

Л'Рен поднимает на меня взгляд, нахмурив брови, в знак того, что она не поняла слов О'Джека.
— Это необходимо, — напоминаю я ему. О'Джек импульсивен, несмотря на то, что он старше многих из нас. — Открытое море будет опасным. Сейчас не время учиться управлять плотом. Нам нужно быть уверенными в своих навыках.
Он фыркает.
— По-моему, это похоже на «займите себя чем-нибудь и не мешайтесь», если ты спросишь. Мы оттягиваем время.
Я хмуро смотрю на него. Его слова бездумны.
— Ты очень хорошо знаешь, что на воде опасно. Для безопасного путешествия, достаточного количества плотов и весел требуется время. Разве мы не рубим деревья каждый день? Плетем веревки? Не покрылись ли наши руки волдырями от работы с топорами? Разве в хижинах не воняет быстро выделанной кожей? Все это необходимо. Там, куда она нас везет, холодно. Нам понадобятся слои для защиты кожи. Нам понадобятся весла для больших плотов и веревки, чтобы связать их вместе. Нам понадобятся копья, если на нас нападет один из водяных змей. Нам нужны будут все эти вещи.
Но О'Джек просто скрещивает руки на груди.
— То, что ты говоришь, может быть и правда, но я думаю иначе. Стали бы мы так долго ждать, прежде чем уйти, если бы Т'чай был здоров? Или он отнимает у нас время, пока мы ждем, когда он встанет со своей постели?
Я низко рычу, и Л'рен бросает на меня обеспокоенный взгляд. Наши слова вылетают слишком быстро, чтобы она могла их разобрать, но ей не нужно это слышать. Т'чай не из моего клана, но я бы не оставил его здесь, каким бы слабым он ни был. Это правда, что раны Т'чая не заживают и что все беспокоятся о нем. Иногда его тело лихорадит, а в другие дни ему лучше. Он слишком быстро устает, чтобы надолго вставать с постели. Его кожа имеет болезненный цвет, а глаза — просто впадины с тусклым голубым светом. Всем ясно, что он на грани жизни и смерти. Его кхай недостаточно силен, чтобы бороться с любым ущербом, который небесный коготь нанес его телу, хотя он и старается изо всех сил. Даже искушение резонансной партнерши не может придать его кхаю сил, необходимых для восстановления.
Он не доживет до сезона дождей, это очевидно.
Но поскольку делать особо нечего, кроме как работать и ждать, мы этим и занимаемся. О'Джек явно думает, что мы медлим в надежде, что Т'чай будет достаточно силен, чтобы грести, но всем ясно, что он никогда не будет достаточно здоров, чтобы это делать.
Все, что я говорю О'Джеку, это: «Женщины в холодном месте никуда не денутся, О'Джек. Нам потребуется еще несколько дней, чтобы подготовиться ".
Он обнажает на меня свои клыки и бросается обратно к А’таму, недовольный ответом.
Л'рен смотрит на меня с любопытством.
— Все в порядке?
У меня нет ответа на этот вопрос, поэтому я пожимаю плечами. В данный момент мне неинтересно говорить об О'Джеке. Я беру ее за руку и веду в джунгли.
— Ага. Время спаривания, — говорит она со смешком в голосе, когда я веду ее вперед.
Она не ошибается. Я одариваю ее улыбкой, когда мы направляемся к деревьям. Л'рен хорошо меня знает. Жизнь с тремя кланами, сгрудившимися вместе на пляже Высокого Рога, делает всех вспыльчивым. Добавьте сюда языковой барьер между мужчинами-сакхами и двумя женщинами-«ху-мэнами», травму Т'чая, мой резонанс с Л'рен, бесконечный список задач для предстоящего путешествия, неудобный набор, нехватку еды и беспокойство по поводу землетрясений?
Все на взводе. Даже уравновешенный Дж'Шел, с которым легко ладить, не раз в гневе махал хвостом. Иногда все, что вы можете сделать, это покинуть лагерь, чтобы не мешать друг другу.
И поскольку у меня есть пара, довольно легко найти причины отнести ее на деревья. Пляж полон любопытных мужчин, которые прислушиваются к каждому звуку, издаваемому моей Л'рен, и я не хочу, чтобы они слышали ее крики удовольствия.
Это только для моих ушей.
Итак, как мы делали много раз с момента первого спаривания, я заключаю ее в объятия. Она обвивает руками мою шею и начинает целовать горло и челюсть, ее ноги обвиваются вокруг моих бедер. Я несу ее на деревья, потому что лазание для нее медленное и утомительное занятие. Мне нужны ее силы для других дел.
 
Я автоматически маскирую свое тело под дерево, на которое взбираюсь, позволяя своей коже темнеть в тени, имитируя игру солнечного света на листьях. Она одобрительно стонет и проводит рукой по моей груди.
— Цвет, — бормочет она. — Мне нравится.
Я достаточно тщеславный мужчина и еще немного затемняю цвета, чтобы доставить ей удовольствие. С тех пор, как мы с Л'рен впервые встретились, прошел полный оборот лун, и я не устал от ее прикосновений. Наши кхайи сменили свою безумную песню на более приятную. Теперь, когда я вижу ее, мой кхай не урчит от сильной потребности, а поет от радости.
Прямо как мое сердце.
Как я делал каждый раз, когда мы прятались на деревьях, я веду ее на верхние ветви и нахожу надежное место, чтобы прислониться к стволу. Я упираюсь ногами и держусь одной рукой за ветку над головой, а затем сосредотачиваюсь на ней.
Несмотря на то, что М'рсл предпочитает обнажать кожу, как клан Высокого Рога, моя Л'рен настаивает на том, чтобы носить топ из листьев, а также набедренную повязку. Я не возражаю против этого — мне доставляет огромное удовольствие срывать их с нее каждый раз при спаривании. Я делаю это и сейчас, ухмыляясь, когда она издает тихий протестующий звук, даже когда прикусывает мой подбородок своими маленькими зубками.
— К’тар сошьет новую юбку, да? — требует она, хватаясь за плетеный пояс моей набедренной повязки и срывая ее с тела.
— Все, что пожелаешь, моя пара. Ты знаешь, что я в твоем распоряжении, — говорю я и провожу рукой между ее бедер.
Не получается сдержать вырывающийся стон, когда нахожу ее влагалище влажным и ждущим. Она уже жаждет меня, а я даже не начал прикасаться. Я ласкаю ее сладкие складочки, пока она не начинает стонать и оседлывать мою руку, а затем я настраиваю наши тела так, чтобы мой член мог погрузиться в ее тепло. Толчок бедер, и я глубоко внутри нее.
Нет лучшего ощущения, чем сжатие ее влагалища. Она тихо вскрикивает, потираясь сосками о мою грудь. Ей нравится, когда их кончики ласкают, но еще больше ей нравится, когда я нахожусь внутри нее и потираю маленький бугорок между ее складочек. Это сводит ее с ума от желания. Я наклоняюсь и накрываю ее рот своим, чтобы заглушить крики, когда делаю это. Она сопротивляется, и тогда я вонзаюсь в нее, с каждым толчком моя шпора прижимается к пальцам и бугорку между ее бедер. Она такая влажная, что наши соединенные тела издают сладчайшие звуки, и вскоре я чувствую, как ее охватывает напряжение, как ее влагалище крепко обхватывает мой член и сжимает его, будто она пытается осушить меня.
После этого мне не требуется много времени, чтобы кончить, и я изливаю свое семя в ее тело с радостью, которая не стала утомительной, несмотря на то, что мы делали это много раз.
Думаю, я никогда не устану от ее тела. Даже если мы будем спариваться до конца наших жизней. Когда я внутри нее, все кажется… правильным. Как будто это то место, где мне суждено быть.
После этого мы оба тяжело дышим, а ее кожа влажная от пота. Я глажу ее по щеке, когда она прижимается своим телом к моему.
— Снова трясет, — говорит она мне. — Ничего хорошего.
— Я знаю, — тихо говорю я, — меня тоже беспокоят продолжающиеся толчки. Кажется, они не замедляются. Если уж на то пошло, сейчас их больше, чем когда-либо прежде. Вчера землетрясение, казалось, длилось на несколько вздохов, дольше, чем когда-либо прежде. — Все будет хорошо.
Она поворачивается в объятиях и смотрит на меня снизу вверх.
— Уходим, да? Завтра?
Я молчу, потому что не знаю, будем ли мы готовы завтра. Сегодня утром Т’чай горел, его тело слабое. Р'Джаал боится давить на него. Мы не знаем, сколько времени потребуется плотам, чтобы пересечь великую воду и добраться до холодного места, но если это займет слишком много времени, мы можем потерять Т'чая.