Варвар Лорен (ЛП)

Кто-то поднимает руку.
— Я в замешательстве. Значит, плохие парни мертвы?
— Да. Они мертвы и никому не причинят вреда. Обещаю.
— Где же их космический корабль, если вы, ребята, избавились от них?
— Ты сидишь в нем.
Действительно? Я прищуриваюсь, оглядываясь вокруг, но ничего не вижу, только чувствую холод. Очень, очень холодно. Я дрожу, плотнее кутаясь в одеяла. Если мы на космическом корабле…
— Итак, вы, ребята, собираетесь сесть за руль космического корабля и отвезти нас домой, верно? — спрашивает другая женщина — кажется, Надин. — Вы собираетесь вернуть нас домой?
— Эм, не совсем. Есть проблема. Вы не можете вернуться домой. Вы уже дома.
— Где именно мы находимся? Мы вообще на Земле?
— Вы на другой планете. Здесь два маленьких солнца и две луны, и немного прохладно, — она улыбается, чтобы смягчить слова. — Но это очень милое место, и люди здесь замечательные, честно.
Кто-то начинает истерически смеяться. Саманта.
— Так, подожди. Мы не можем вернуться домой? Сейчас? Или вообще никогда?
— Боюсь, никогда, — прозвучал нежный голос Харлоу. — Пути назад нет.
— Чушь собачья, — говорит Ханна, явно расстроенная.
Саманта просто смеется, как будто это самая смешная вещь, которую она когда-либо слышала. Кто-то еще начинает плакать. На самом деле, несколько человек. Я оцепенела. Я не знаю, что думать. Никогда больше не вернуться домой? Никогда? Я думаю о своей квартире недалеко от института. Мишель не заметит, что меня нет, пока не наступит срок аренды или домашний какаду не начнет требовать еды. К счастью, Наггет действительно шумный, и Мишель он нравится. Моя бедная птичка. Мои бедные родители. Бедная я. Я испытываю острое чувство скорби по всему, что было потеряно в одно мгновение. Я не сделала ничего, чтобы заслужить это, но мой мир каким-то образом был вырван у меня в одно мгновение. У меня даже нет очков. Я потеряла все.
— Это чушь собачья! — кричит Ханна. — Мы сидим в космическом корабле. Почему мы не можем просто развернуть его и полететь обратно на Землю?
Харлоу поднимает руку, как бы успокаивая ее.
— Я знаю, что ты чувствуешь. Клянусь, я чувствовала то же самое, когда впервые проснулась здесь и поняла, что произошло. Но этот корабль изначально прибыл сюда в поисках новых рабов. Они воспользовались записями старой команды, что высадилась здесь ранее, и убили их. Если корабль вернется на Землю, кто-то проследит траекторию полета до нашего мира и поставит всех, кто здесь живет, под угрозу. Мне жаль говорить это, но на планете десятки семей окажутся в опасности. Вы, ребята, в меньшинстве.
Среди группы раздается тихий недовольный ропот. Я тоже чувствую укол негодования, хотя часть меня все понимает. Другая часть просто хочет вернуться домой. Марисоль вздрагивает у меня за спиной. Я протягиваю руку назад и похлопываю ее по плечу.
— Итак… что произойдет с кораблем? Что будет с нами? — спрашиваю я.
— Корабль, — тяжело произносит Харлоу. — будет уничтожен, чтобы никто больше не смог улететь, — снова раздается ропот возмущенных голосов. — Я знаю. Я знаю, о чем вы думаете. Я тоже не в восторге от этого, но если это обеспечит безопасность детей, то так и будет.
— Это дерьмово, — сердито говорит Ханна. — Не иметь права голоса в…
Большой синий инопланетянин рядом с Харлоу угрожающе рычит.
Ханна замолкает. Мы тоже.
— Рух, детка, — бормочет Харлоу. — Все в порядке.
— Все не в порядке, — рычит инопланетянин. — Наши люди рискуют своими жизнями, чтобы спасти их. Многие напуганы. Многие вдали от детей. Многие рискуют собой. Для чего? — он тычет пальцем в воздух и указывает в сторону, где Лиз и остальные все еще работают над укрощением дерущегося самца. — Чтобы их покусали, чтобы им причинили еще больше боли? — он смотрит на всех нас сердитыми, горящими голубыми глазами. — Мы все в опасности. Все. Это касается не только тебя. Это про нас.
Наступает долгая минута молчания.
— Прости, — бормочет Ханна.
— Для нас все это ново, — говорит Вилла. — Ко многому нужно привыкнуть.
 
— Пожалуйста, не извиняйтесь, — отвечает Харлоу. — Правда. Это новая территория для всех. И мы знали, что это будет трудно понять. Некоторые из наших людей хотели, чтобы мы оставили вас в капсулах, потому что это было бы безопаснее для всех, но, в конце концов, мы не смогли. Это было бы несправедливо по отношению к вам. Итак, мы разбудили вас, зная, что не все будут счастливы присоединиться к нашему племени, и что не все вы, — она деликатно откашливается. — Люди.
Где-то на заднем плане раздается животный рев ярости.
— Что это? — спрашивает Надин.
Глава 2
ЛОРЕН
— Не могу поверить, что мы выстраиваемся в очередь за ленточными червями, — ворчит Ханна рядом со мной.
— Поверь, сестренка, — говорит ей Надин, прыгая в попытках согреться. — Если это не даст моей заднице отморозиться, я возьму дюжину.
На данный момент я согласна с Надин. На мне три слоя кожи и меха, у ботинок двойная подкладка, и я все еще чувствую себя замерзшей сосулькой, наблюдая за охотой. Вернее, остальные наблюдают за охотой. Я наблюдаю за кучей разноцветных шариков, движущихся по белому полю.
Мы стоим на снегу, наша группа людей сгрудилась на небольшом расстоянии от остальных. Охотники преследуют какое-то крупное животное по имени сак-кохтск, чтобы добыть нам что-то под названием кхай. Кажется, что у всех живых существ на этой планете есть кхай — паразит, который помогает им выживать и не дает заболеть. То, что заставляет глаза каждого светиться пугающим синим.
Услышав, что у меня появится постоянный паразит, которого Лиз в шутку называет «вша», я… смирилась. Я имею в виду, что есть небольшой бонус в том, чтобы на простужаться и не мерзнуть — две вещи, которые крайне необходимы всем нам. Я начинаю забывать, каково это — быть в тепле. У Стеф и Пенни сильная простуда, а у Уиллы такой красный нос, что она похожа на клоуна. Здесь холодно. Это уныло. Это изматывает. На данный момент я очень жду свою «вшу». Конечно, есть подвох. Подвох есть всегда. Хотя я стараюсь об этом не думать. Поэтому я подношу руку к глазам и прищуриваюсь, изо всех сил пытаясь разглядеть, что происходит вдалеке. Лиз стоит рядом с мужем Харлоу, Рукхом, впереди нас. Остальные, включая вождя племени, заняты охотой на тварь, которая заразит нас всех вшами и спасет от замерзания до смерти.
Прошло несколько дней с пробуждения, и все это время мы пытались адаптироваться. От запоминания имен до знакомства с планетой и, в общем, всего. Такое чувство, что я начинаю с нуля. Бывали ночи, когда я плакала в свою меховую накидку, только для того, чтобы слезы не замерзали на лице. Я не единственная плакса. Я знаю, что Тиа плачет по ночам, потому что слышу ее, и еще одна девушка, но она никогда не признает этого. Некоторые воспринимают все по-другому — Ханна довольно зла из-за сложившейся ситуации. Саманта просто смеется. Много. Энджи погружена в свои мысли, не могу ее винить. А Марисоль? Ну, Марисоль прячется. Или пытается это сделать. Иногда она пропадает, и все отправляются на охоту, чтобы в итоге найти ее где-нибудь на корабле. Это беспокоит остальных, потому что Мардок и Харлоу опасаются, что она вляпается во что-то, что может причинить ей вред. Я пытаюсь взять Марисоль под свое крыло, придать ей смелости. Ночью мы спим вместе, чтобы согреться, и я стараюсь держать за руку, дать понять, что она не одна.
Я бы хотела, чтобы кто-нибудь был рядом и держал меня за руку, говорил мне, что я не одинока, но если это невозможно, думаю, я сама им стану для другого нуждающегося.
— Они справляются, — говорит кто-то, и Марисоль крепче сжимает мою руку.
Мы стоим на краю большого заснеженного поля, ожидая, когда нас позовут вперед. Корабль находится далеко, а впереди доносится такой сильный шум и раскаты грома, что я начинаю нервничать. Хотелось бы вернуться на корабль, но мне объяснили, что без вши я умру. В воздухе есть что-то токсичное для людей. Вошь действует симбиотически, изменяя днк своего хозяина, чтобы они оба могли остаться в живых. И хотя мне не очень нравятся вши, я очень хочу быть живой. И вот мы здесь.