Врата Анубиса
- Леди и джентльмены! Сейчас без пяти минут восемь. Кареты ждут.
В напряженном молчании все встали, надели шляпы, шляпки и пальто. "Сто семьдесят лет, - подумал Дойль, - расстояние до 1810 года. Смогу ли я перенестись туда светом свечи? Да и вернуться назад?" Он отстраненно заметил, что сердце бухает и он не может глубоко вздохнуть.
Они вереницей вышли из трейлера на утрамбованную землю участка. Две кареты остановились буквально в нескольких ярдах от трейлера. При свете мерцающих каретных фонарей Дойлю удалось рассмотреть, что кареты, так же как и одежда, уже не новые.
- Здесь места для пятерых в каждой карете. Правда, придется потесниться, сказал Дерроу, - и так как Трефф по ряду причин не счел возможным почтить нас своим присутствием, я займу его место в карете. Персонал устроится снаружи.
Беннер взял Дойля за локоть и отвел в сторону. Гости подняли суматоху: они снимали шляпы, распутывали шали и бестолково суетились у дверцы кареты, но наконец все забрались внутрь и расселись по местам.
- Пойдем ко второй карете, - сказал Беннер.
Они обогнули с тылу дальнюю карету и вскарабкались на два маленьких сиденья, устроенных сзади кареты на той же высоте, что и скамейка кучера.
Холодный вечерний воздух заставил Дойля зябко поежиться, и он был рад теплу от каретного фонаря, который как раз приятно пригревал его бок. Со своего насеста Дойль заметил, что с северного конца участка зачем-то привели еще несколько лошадей.
Экипаж запрыгал на рессорах, когда два дюжих охранника вскарабкались на скамейку кучера. Дойль услышал над ухом звон металла, посмотрел на Беннера и увидел приклады двух пистолетов, торчащие из кожаной сумы, перекинутой через плечо.
Он услышал щелканье поводьев и цокот копыт - первая карета тронулась с места.
- Куда мы сейчас направляемся, в подробностях, я имею в виду?
- Туда, к изгороди, между двумя столбами завеса не поднята. Видишь низкий деревянный помост? Открытая платформа подтянута прямо к краю изгороди.
- Ага, - сказал Дойль, стараясь скрыть волнение. Оглянувшись назад, он увидел, что лошадей запрягли в два трейлера и сейчас оттаскивают трейлеры к северному концу участка.
Беннер проследил за его взглядом.
- Участок, или, точнее, поле дыры, должен быть полностью расчищен для каждого прыжка, - объяснил он. - Любой предмет в пределах пространства дыры отправится в прошлое с нами.
- Если это так, то почему же тогда твои шатры и цыгане не пришли сюда к нам?
- При возвращении из прошлого нельзя утащить с собой целое поле с цыганами и шатрами. Вернуться в "здесь и сейчас" могут только крючки и все, что с ними непосредственно соприкасается. Как бы тебе объяснить... Действие крючков подобно мячику на резинке. Требуется приложить определенную энергию, чтобы отбросить мячик, и если на пути его движения окажется какая-нибудь мошка, то мячик увлечет ее за собой, но когда растянувшаяся резинка опять сожмется - она притянет назад только мячик, и ничего, кроме мячика, не сможет вернуться назад. Даже эти кареты останутся там. Это действительно так, поверь.
При свете фонаря Дойль разглядел, что Беннер как-то странно усмехается.
- Я заметил этот эффект во время моей собственной увеселительной прогулки в табор. Представь себе - даже одежда остается там, хотя волосы и ногти все-таки удается взять с собой. Так что Трефф получил по крайней мере часть запланированного развлечения. - Беннер засмеялся. - Возможно, именно поэтому ему возместили только пятьдесят процентов. Дойль разглядывал брезентовый занавес вокруг площадки.
Кареты приблизились к загородке, и Дойль мог лучше разглядеть платформу. Деревянный помост, около фута в высоту, но больше чем дюжина футов в длину и ширину, был установлен за платформой, но только уже внутри загородки. Копыта лошадей загрохотали, как дюжина барабанов, когда лошади втягивали кареты на платформу по пологому деревянному помосту. Несколько человек, выглядевших неуместно в 1983-м, тоже в костюмах для прыжка, быстро устанавливали алюминиевые стойки и натягивали плотное и, очевидно, тяжелое покрытие. И вот кареты оказались в огромном, кубической формы шатре. Ткань шатра тускло поблескивала в свете фонарей.
- Сеть, сплетенная из стального троса, заключенная в свинцовую оболочку, сказал Беннер. Его голос звучал громче в замкнутом пространстве. - Платформа тоже закрыта с трех сторон.
Дойль старался сдержать дрожь в руках - не хотелось, чтобы Беннер заметил.
- А это действительно будет взрыв? - спросил он, стараясь придать голосу твердость. - Мы почувствуем сильное сотрясение?
- Нет, в действительности ты не почувствуешь ровным счетом ничего. Только... дислокацию.
Дойль слышал, как перешептывались гости в карете под ним, а из другой кареты доносился громкий смех Дерроу. Лошадь громко била копытом по деревянному настилу.
- Чего мы ждем? - прошептал Дойль.
- Надо дать время тем людям все подготовить и убраться отсюда за пределы участка.
Кареты стояли неподвижно, но Дойль все равно продолжал чувствовать тошноту. Смешанный запах бензина и металла в шатре становился невыносимым.
- Мне не хотелось бы говорить, но этот запах... Внезапно что-то изменилось - стремительно, но без движения. Он перестал ощущать глубину пространства осталась только плоская поверхность, тускло поблескивающая прямо перед его глазами. Он судорожно вцепился в поручень рядом с сиденьем - не было ни севера, ни юга, ни верха, ни низа, и Дойля опять отбросило в привычный кошмар. Прошлой ночью его разбудила стюардесса, но сейчас он снова оказался на той дороге, чувствуя, как старая "хонда" боком скользит по мокрой дороге, - удар, и он куда-то летит и слышит страшный вопль Ребекки, оборвавшийся при ударе об асфальт...
Ему показалось, что деревянная платформа под ними развалилась. Земля закачалась, стойки угрожающе накренились и обрушились, погребая все под тяжелыми складками свинцовой ткани.
Дойль даже обрадовался, когда падающая стойка отскочила от крыши кареты и больно ударила его по плечу. Он почувствовал боль, значит, он по-прежнему в реальном мире - здесь и сейчас. И Дойль стряхнул с себя наваждение той аварии на мокрой дороге. Отвратительный запах стал еще сильнее, так как обрушившийся шатер прижал его голову к крыше кареты. И он подумал, что, возможно, ничто не объединяет нас с окружающей реальностью более основательно, чем скручивающий приступ тошноты.
Но вот свинцовый покров снят, Дойль понял, что ужасный запах исчез, и вдохнул свежий ночной воздух. Он увидел поле в лунном свете, вдали прорисовывались темные силуэты деревьев. - Ты в порядке, Брендан? - Это говорил Беннер и повторял вопрос уже дважды.
- А, да... конечно. Господи Иисусе, вот это прыжок! Как остальные? Как лошади? - Дойль гордился собой, задавая столь спокойные, деловые вопросы. Хотя, конечно, он мог бы говорить более тихо и не трясти так головой.
- Да не переживай ты так, договорились? - сказал Беннер. - Все просто замечательно. На вот, выпей глоток.
Он открутил колпачок походной фляжки и протянул ее Дойлю.
И уже в следующее мгновение Дойль размышлял о том, что, возможно, выпивка даже более эффективное средство для связи с реальностью, чем боль.
- Благодарю, - сказал он уже более спокойно, передавая фляжку обратно.
Беннер кивнул, сунул фляжку в карман и спустился вниз. Он перепрыгнул обломки платформы и присоединился к остальным охранникам. Они выкопали небольшую яму и теперь сворачивали свинцовый шатер - Дойль заметил, что они работают в перчатках. Затем они закопали тюк ткани и вскарабкались на свои места. Охранники проделали все за столь короткое время и столь слаженно, что оставалось только удивляться. Дойль предположил, что все отрепетировано заранее.
- Тебе удалось рассмотреть обломки платформы? Добрых три дюйма снизу напрочь срезано во время прыжка. Если бы мы не были приподняты над уровнем земли, то лошади остались бы без копыт.