Скорость. Назад в СССР 2 (СИ)

— Клянусь. Побудь с Артуром, я скоро вернусь.
Сказал я как можно более спокойным голосом, зная, что дети считывают интонации намного лучше чем взрослые.
Моя клятва подействовала на Генку успокаивающе. Он снова откинулся на спинку водительского сидения и начал играть за рулем в свои пацанские игры.
Добравшись до ближайшего телефона автомата, я порылся в записной книжке и набрал цифры номер на диске.
— Алло? — ответил женской голос на том конце провода
— Марго привет, это Саша Каменев, с автобазы Академии Наук.
— А, будущий чемпион, молодой гонщик, подающий особые надежды. Помню тебя. Как там твой коллега с звучной фамилией?
— Коллега?
— Да, коллега, Андропов.
— А, нормально. Его выгнали из команды.
— Вот как.
— Да.
— И кто же теперь ваш главный гонщик, или как это там у вас называется?
— Выходит, что теперь главный гонщик у нас я.
— Поздравляю с быстрым продвижением по служебной лестнице. Я сразу почувствовала, что у тебя сильная хватка.
— Спасибо. Мне нужна твоя помощь.
Я рассказал, ей про Генку. Наверняка с ее связями она могла бы поучаствовать в его судьбе и помочь устроить его куда-нибудь, где Генка чувствовал себя хорошо. Мне было важно, чтобы он сам принял такое решение.
— Он сейчас рядом с тобой и все слышит?
— Нет, он у нас в гараже с нашим автослесарем.
— Каменев, ты просишь, чтобы он пожил у меня и я его уговорила «сдаться» в детдом?
— Ну что-то типа того.
— Ты понимаешь, что со мной не расплатишься, Санечка?
Я чувствовал, как она улыбается в трубку.
— Понимаю.
— Хорошо, вези его ко мне.
* * *
— Мы точно не в детдом и не в ментуру едем? — спросил Генка сидя рядом со мной на сидении в вагоне метро.
— Точно, я же тебе поклялся или ты думаешь, что я своим словом не дорожу.
— Ну кто тебя знает…
Я потрепал его по волосам.
— Ты же пришел просить помощи?
— Пришел…
— Вот и доверяй мне, мы едем к моей подруге. Побудешь с ней. Пока я не могу взять тебя к себе. Но ты сможешь приходить в гараж в любое время после уроков.
— Она что, учительница?
— Нет, но очень хороший человек и поэтесса.
Марго открыла дверь и пропустила нас в квартиру. Я немного переживал за встречу, все-таки первое впечатление всегда играет важную роль. Но все прошло хорошо.
Я не знаю, как это работает, но некоторые люди имеют дар абсолютного убеждения детей. Даже таких «прожженных», как Генка.
Они умеют с первых же секунд получить безграничный кредит доверия без всяких сюсюканий и заигрываний.
Марго была как раз из таких. Она провела нас в одну из комнат и объявила Генке:
— Значит так, юноша. Некоторое время ты поживешь со мной. Это твоя комната. Правила простые: не ломать, не врать, не воровать, не предавать. Трогать и смотреть можешь, что угодно. Но выносить вещи, предметы за пределы или переставлять внутри квартиры нельзя.
Генка внимательно слушал ее с серьезным видом.
— Все, что найдешь в холодильнике или на кухне можешь есть. Но только за кухонным столом. Тебе придется соблюдать правила личной гигиены, мыться и чистить зубы каждый день. Свою комнату придется содержать в порядке. Здесь нельзя устраивать бордель. Мы будем с тобой, гулять, играть и учиться. Я не жду, что ты будешь относиться ко мне, как к матери, но неуважительного отношения к себе не потерплю. Любое однократное нарушение правил и т снова окажешься на вокзале, без возможности вернуться. Правила понятны?
Генка немного помедлил с ответом, он обдумывал услышанное. Жизнь научила его не бросаться на первое предложенное. Ведь это могло оказаться ловушкой.
— А что такое бордель? — спросил мальчишка, у которого это слово скорее ассоциировалось с каким-то напитком типа киселя, нежели с беспорядком или публичным домом.
— Знаешь кто такие проститутки? — спросила его Марго.
Меня удивило спокойствие, с которым она говорила об этом с Генкой, тот озадаченно кивнул в ответ.
Я как-то читал книгу в которой главный герой рассказывал, как рос подкидышем в британском публичном доме. У него были определенные трудности, но в целом детство было счастливым.
  
Я скорее не стал бы сочувствовать ребенку, живущему в борделе, а позавидовал бы. Ведь это интересный жизненный опыт.
Главный герой книги рассуждал так: лучше быть подкидышем в этом мире, не знать ни отца, ни матери. Чем жить с пьянчугам, заставляющими тебе рботать на шахте с семи лет, отдавать им гроши, заработанные тяжким трудом и оставаться при этом благодарным.
Жить, чтобы потом в лучшем случае стать таким же пьянчугой, а в худшем погибнуть под завалами в шахте и быть забытым через месяц.
Если ты родился на пролетарском дне, то в борделе, ты сможешь сделать себя таким, как ты хочешь, злым без оглядки или добрым. И как бы не звучало противоречиво — свободным.
Свободным от предрассудков, страха перед противоположным полом. Ведь страх для человека это как ручной тормоз в автомобиле, пока не отпустишь, не поедешь и будешь вечно стоять на месте и ржаветь.
— Знаю, — как-то по взрослому взглянул на Марго Генка, отвечая на ее вопрос.
Я и не сомневался в том, что он уже успел познакомиться с этим неприглядным явлением вокзальной изнанки, где определенная категория женщин зарабатывала себе таким образом на жизнь.
— Бордель — это дом в котором жили и работали проститутки до революции. Там всегда царил беспорядок. Нам такого не нужно. Ты не ответил, правила понятны? Устраивают?
— Понятны. Устраивают.
— Хорошо, тогда — добро пожаловать. Меня зовут Марго, вон там я тебе подобрала одежду. Это от племянника осталось. Бери ее и отправляйся в ванную комнату. Свою скидывай и оставляй прямо на полу я ее постираю. Конечно, пока новая одежда будет великовата, но мы сходим в Детский Мир и купим тебе что-нибудь на первое время.
— Ладно, — Генка начал ей доверять.
— Попрощайся с Сашей. Он уезжает.
Генка подошел ко мне сначала протянул руку, а после рукопожатия обхватил меня руками и прижался.
— Ты же еще приедешь? — он посмотрел снизу вверх в мои глаза.
— Конечно. Вот тебе мой телефон. Звони по вечерам.
— Ладно, — Генка легко согласился. С ворохом новой одежды он вприпрыхку поскакал в сторону санзула. Мальчик чувствовал себя в своей тарелке.
— А теперь уезжай, — Марго стала меня выпроваживать, — еще чего доброго передумает.
— Ладно, ладно. Я завтра позвоню, поинтересуюсь как он?
— Звони ближе к вечеру.
— А у тебя прям педагогический талант.
— Я тебе уже по телефону сказала, что ты простыми комплиментами не отделаешься.
Я ехал обратно в гараж помогать Артуру менять сцепление в прекрасном настроении.
Было бы здорово, если Марго начнет опекать парня, или вообще усыновит.
Вдруг они сойдутся характерами. Если она до тридцати пяти не вышла замуж, то с каждым годом шансы будут уменьшаться.
Старые девы становятся негодными партнершами. Им сложно подстраиваться под мужчину, устоявшиеся привычки и мировоззрение сложно сломать.
Повинуясь нереализованному материнскому инстинкту, они бросаются в крайности. Или окружают мужчину постоянным неусыпным навязчивым вниманием, и в конце концов он не выдерживает и сбегает.
Или наоборот — постоянными требованиями соответствовать ее личным представлением о «правильном» мужчине. Итог в тот же, мужики ретируются.
Марго могла бы пустить свой внутренний потенциал на воспитание Генки. Судя по всему у нее могло бы хорошо получиться.
Пока Марго с ним занималась, я решил что попробую сам навести справки об его семье.
Но только во всем этом присутствовала ложка «дегтя». Тот самый внутренний голос из будущего твердил, чтобы я был осторожен, опасался Марго. И, что все идет слишком гладко.
Я не стал обращать на него внимания и, возможно, зря.