Скорость. Назад в СССР 2 (СИ)

— Ну ты мозг!
— Ну вообще-то я школьную программу прошел полностью в пятом классе. А в университет поступил в шестнадцать лет.
— Ого, вундеркинд!
— Нет. Просто люблю математику.
— Ты сам занимался математикой или родители помогали? Жаль, что у тебя все здесь в таком виде.
Я еще раз окинул взором окружающую обстановку.
Но Комбинатор сделал вид, что не услышал последний вопрос, и мое сожаление, а может быть ему было все равно. Я поймал себя на мысли, что безумные ученые очень часто совершенно не приспособлены в бытовой жизни.
Он просто перевел разговор на другую тему.
— Да, еще. Кухня у нас общая, но как я говорил: завтрак, обед и ужин в пансион не включен. С едой тебе придется разбираться самому.
— Ну это и ежу понятно.
— Я должен предупредить, что не все так просто. Холодильник и плита отключены. Пойдем, покажу.
Мы вошли в тесную кухню. Хорошо, хоть тут не было книг. Газовая плита, холодильник, мойка стол без стульев и небольшая керосинка. Помещение метров шесть с закопченным потолком.
— Работает? — я немного растерялся, увидев скудность обстановки и приоткрыл дверь холодильника. Надо было признать, что на кухне царил порядок.
— Да, работает. Только он мне не нужен. Хотел продать, да пока никак покупателя не найду. Все хотят обвести вокруг пальца, забрать по дешевке. Но я вещам цену знаю, а за гроши отдавать не резон.
— А как же ты продукты хранишь? Понятное дело зимой можно за окном, но летом?
— А что их хранить? Я их ем. Бутылку кефира и батон особых условий хранения не требует.
— А отец? Он тоже так питается? Где он, кстати? Мне хотелось бы поздороваться. Может сходим к нему, познакомишь нас?
— Брось. Не нужны эти формальности. Он меня толком не узнает, так что тебе не стоит ходить к нему. Он может разволноваться и не спать всю ночь. Ему я готовлю каши, на керосинке. И еще, давай сразу договоримся — никаких гостей.
Позже у меня сложилось впечатление, что отец комбинатора, действительно был беспомощен как ребенок, и страдал многими болезнями, в том числе деменцией. Удивительно было, как его тело еще цеплялось за жизнь.
— Хорошо, никаких гостей. Почему на керосинке? Вот же плита есть…
— Потому что мир не без добрых людей. Мне дворник дает керосина, он бесплатный. А за газ и электричество нужно платить. А тебе холодильник нужен? Плита? Извини, я керосин тебе не дам. Самим еле еле хватает.
— Наверно нужен.
— Без проблем, пользуйся. Если нужны.
— Спасибо.
— Но только есть один нюанс.
— Какой?
— Холодильник свет потребляет. А я отдельно высчитывать за холодильник и свет в комнате и санузлах не могу.
Ах вот к чему был весь этот разговор! Новая комбинация, как сделать так, чтобы не платить самому за свет. Я знал, что он дальше предложит.
— Если ты сам будешь платить за свет, то проблема снята.
— Ты предлагаешь мне платить за всю квартиру?
— Выходит, что так.
— Я согласен. За газ такая же схема?
Он опустил глаза и вздохнул. Ему действительно было неловко.
— У меня сейчас сложная жизненная ситуация, вот когда…
Я прервал его, не дав уйти в унизительные объяснения. Бог с ним. Мой зарплаты должно было вполне хватить на еду и оплату коммунальных услуг.
— Все нормально не переживай. Я тебе благодарен, за то что ты мне предоставил приют.
— Но это справедливо, ведь вы с тем парнем потеряли свое жилье из-за меня.
— Не волнуйся за того парня, он не пропадет, он уже прекрасно устроился. Я буду платить за электричество и газ.
На этих словах лицо Комбинатора посветлело, было видно, что он жутко доволен тем, что быстро заключил выгодную сделку.
Похоже, что он совсем не ожидал такого подарка от судьбы-злодейки, которая по его мнению обходилась с ним крайне жестоко.
Я же, пока совсем не подозревал, что соглашаясь платить за электричество и газ, буду вынужден оплатить еще и долги по коммунальным услугам, накопившиеся за несколько месяцев.
— Мне нужно шить, может быть у тебя где-нибудь найдется что-то типа письменного стола.
В голове у моего «арендодателя» снова усиленно заработали шарики с роликами. В том, что у него есть подходящий стол я в том момент не сомневался.
  
Вопрос только в том, что из этой бесполезной для Комбинатора мебели, ему удастся выжать.
Он снова поборол свое сиюминутное желание получить прибыль немедленно и кивнул мне секунд через десять после своих размышлений.
— Да, есть.
Так-так. И я собирался использовать в своих планах этого сколького ужа? По-моему пока это он вовсю эксплуатирует меня в своих целях, как плантатор, где-нибудь в жарких хлопковых полях Северной Каролины и Вирджинии.
Мне стало смешно и я улыбнулся.
Улыбка встревожила Комбинатора.
— Что-то не так?
Видимо, ему показалось, что я разгадал следующий ход нашей шахматной партии и подготовил контрудар.
— Нет-нет. Все так. Я буду благодарен за помощь. Я разберу книги, а потом займемся столом.
Я сидел на подоконнике примерно с полметра в ширину, согнув ноги в коленях и прислонившись спиной к оконному проему.
Мне было хорошо. Осознание того, что я начал взрослую жизнь, которая, скажем прямо, не всегда протекала безоблачно, дарило радость.
В том день у меня появилось своя комната. Мне казалось, что это совсем другой статус по сравнению с вагончиком.
Еще меня оправдали и сняли обвинение в поджоге, а трудовой коллектив поддержал меня и дал возможность проявить себя в команде.
Внизу подо мной прости ралась Беговая улица, по которой ехал городской транспорт и автомобили, шли пешеходы с озабоченными лицами, а чуть вдали виднелся московский ипподром.
Разобрав книги я понял, что мое новое жилище в целом не так уж ужасно. Под книгами обнаружился отличный паркетный пол с красивыми розетками и геометрическими рисунками.
Когда я перетаскивал книги к стене, то складывал их стоймя, на ребро, блоками страниц к стене, а корешками ко мне. В итоге у меня получилась стена из книг от пола до потолка, напоминающая библиотеку.
Из части изданий я соорудил себе что-то типа кровати, на которую водрузил матрас.
Чтобы моя кровать не разъезжалась подо мной во время сна, я стянул книги в блоки бечевкой, а потом и сами блоки между собой.
Письменный стол, на который я собирался поставить свою швейную машинку, оказался почти анкитварным образцом с зеленым тканным сукном на столешнице.
Наверно такие были у чекистов в двадцатых и тридцатых годах. Я удовольствием разглядывал его выдвижные ящики, некоторые их которых я планировал использовать для бумаг, а другие для хранения ниток иголок и инструмента для швейной машинки.
Мне казалось, что сукно будет прекрасно амортизировать и заглушать звуки работы вспомогательной машинки.
Еще под завалами книг нашелся забытый журнальный столик и одно кресло. Так что можно даже сказать, что я теперь поселился в комфортом по сравнению с вагончиком.
Я смотрел на ипподром, и кажется понимал источник игровой зависимости Комбинатора.
Если он также смотрел на здание, гаревые дорожки для бегов и скачек и чувствовал, что в госплане его беспокойному математическому мозгу тесно как в темнице, то ипподром был тем местом, где его мощный интеллект мог найти себе применение.
Умел ли он анализировать и предсказывать все возможные исходы состязаний?
Я точно не знал.
Но то, что он во время нашей первой беседы про тотализатор на кольцевых гонках перечислил результаты всех финальных заездов на всех кольцевых автодромах Союза с классами, автомобилями и фамилиями участников за последние десять не могло не впечатлить меня.
* * *
Он собирался рассказывать о странных причинах проигрышей явных фаворитов, но тогда у меня не было времени и я не стал его продолжать беседу, отложив ее на потом.
Точнее мне показалось, что он как и все игроки, которые нашли свежего слушателя, собирался обосновывать свои неудачные ставки, списывая их на потустороннее вмешательство или злой рок.