Незаконный наследник. Стать сильнее (СИ)

Когда в ушах перестало звенеть, я бросился в ту сторону, откуда раздавались крики и лязганье холодного оружия. В голове вертелась только одна мысль, ставить глушитель магии имеют право и возможность только члены императорской семьи.
На меня выскочили двое человек. Их движения были стремительны, а лица закрыты темными платками, это если учесть тот факт, что в отсутствие магии дом был освещен крайне скудно. Почему-то у них не было огнестрельного оружия. Почему? Отвечать на этот вопрос мне было некому, а вступать в схватку с этими двумя, которые явно не в первый раз держат в руках клинки, я не собирался.
Два выстрела, и оба упали на пол коридора. Переломить стволы, зарядить и броситься дальше по коридору, туда, где в моей помощи нуждалась мать.
У нападающих было огнестрельное оружие, правда, похоже, что не у всех. Вообще, если судить по тому, что я видел, у каждого из них была своя задача и своя жертва. Раздались выстрелы из чего-то автоматического, а потом снова грохнула лапочка Назара Борисовича, послышались стоны и маты сквозь эти стоны. В голосе я с удивлением узнал дворецкого. Похоже, что его ранили. Но тут снова раздался крик матери, и я ускорил бег, перепрыгивая через трупы, которые сделала лапочка. Правда, Назар Борисович при этом калечил не только нападающих, но и их оружие. Ни одного неповрежденного автомата я не видел. Но он молодец, работает исключительно по тем типам, которые вооружены огнестрелом. На меня выскочили ещё трое. У двоих в руках были автоматы. Третий вооружен мечом. Теперь я могу представить себе картину: этот в центре — убийца, которому поручено избавить этот мир от кого-то из нас, а эти его охрана и страховка.
Два выстрела слились в один. Они явно не ожидали меня здесь увидеть, поэтому промедлили всего на одну секунду, которой хватило мне, чтобы выстрелить. Вот тут я понял, что мне говорил Устинов, когда мы только ехали к Снежиным про обрез. В умелых руках — это действительно страшное оружие. Не такое страшное, как лапочка Назара Борисовича, да и руки у меня не так чтобы умелые, но с короткого расстояния и этого хватит. К тому же я узнал одну особенность — купол, блокирующий магию, блокировал абсолютно всё — нападающие тоже не могли призвать дары. Как и Паразит не мог телепортироваться.
Двое автоматчиков упали, я уронил обрез на пол и выхватил палаш. Но мечник сумел воспользоваться теперь уже моей секундной задержкой. Я сумел отклониться, но кончик меча все равно располосовал мне щеку и полоснул по кромке волос, поддев скальп. Кровь хлестала, затекая в глаза и марая волосы, но я всё же сумел сделать скользящий шаг в сторону, и палаш вошел в незащищенный бок убийцы. Повернуть клинок в ране, и выдернуть. Так, теперь поднять обрез, перезарядить, палаш за пояс. Послюнявив палец, кое-как прилепил кусок содранного скальпа, шипя от боли. Ничего, главное, чтобы немного продержался, а потом затромбуется. Лечиться полноценно будем потом. Сейчас нужно от этой падали избавить мой дом.
Мать стояла, прижавшись к стене. На её щеке расплывался огромный синяк, руки были в крови. На полу валялся окровавленный нож для колки льда. Перед ней стоял Егор и сдерживал натиск двоих убийц своей шпагой, спрятанной в трость. Двое нападающих лежали мертвые неподалёку. Громов справлялся, но силы были явно неравны.
Я поднял обрез и выстрелил, а вот на втором выстреле произошла осечка. Выругавшись, я выхватил палаш, и швырнул его в бросившегося на меня убийцу. Клинок вошел ему в горло, и вышел со стороны спины. Схватившись за лезвие, он попытался выдернуть мешающую ему сделать вздох сталь, но только завалился ничком на пол.
— Костя! — мать попыталась рвануть ко мне, но её удержал за талию тяжело дышащий Егор. Спасибо, приятель, сочтёмся.
— Мяу-у-у-у! — Паразит взвыл неподалёку. Я пошарил рукой в сумке и ругнулся, остался всего один патрон.
Я кивнул Егору и выскочил из комнаты, уже в коридоре вспомнив, что так и не вытащил из трупа свой палаш. Вой кота повторился. И я припустил на помощь.
Дед держал в одной руке кинжал, рядом валялся разряженный пистолет, выстрелом из которого он убил одного из нападающих. Деду почти удалось добраться до лестницы, ведущей в холл. На него наседал один из нападающих, в то время как второй деловито поджигал висящие на лестнице картины. Паразит помогал деду, нападая на его противника и отскакивая в сторону, не давая приблизиться ни к себе, ни к Керну, которого он защищал.
 
Я быстро сунул обрез в сумку, стянул с шеи галстук и захватил этой удавкой шею поджигателя. Освободиться из правильно накинутой удавки невозможно. Вот и этот урод не смог. Он не смог издать ни одного звука, а просто опустился на пол, когда перестал дёргаться, и я позволил уже бездыханному телу упасть. На стене в это время начало загораться пламя.
Я отпустил его, выхватил обрез и сделал шаг к деду. Тут убийце удалось выбить из руки деда кинжал и полоснуть по плечу. Дед зашипел и оступился. Паразит с диким воплем кинулся на нападающего, но тот сумел подловить его в полете и кончик кинжала полоснул кота по лапе. Паразит упал на пол и заскулил, а у меня в глазах потемнело, я сделал ещё один шаг, поднимая обрез. Судя по звукам, раздававшимся вокруг, эта тварь была последней.
— Какие же вы Керны всё-таки уроды, — я замер, услышав голос. В это время Великий князь Павел схватил деда за светлые волосы и запрокинул его голову, приставив к горлу кинжал. — Вот что вам стоило забыть про эти проклятые телепорты? Нет, всюду шныряли, вынюхивали. Как будто мне эту крысу Подорова мало. Он как та акула всё ближе и ближе подбирался, круги нарезал, сволочь. А потом этот ублюдок, твой внучок, сдал Снежиных Ушаковым. Ещё и эту зарвавшуюся скотину допросить сумел. А ведь я предупреждал этих скотов, чтобы были аккуратнее. Твари! Вокруг меня одни твари! — он повернулся, встав боком, и в его глазах в свете разгорающегося у меня за спиной пожара блеснуло безумие. — Я совсем один остался! Мишка начал меня подозревать, недаром поручил именно тебе расследование на складах Рыськова начать, а не как обычно, родному дяде! Да ещё и Васька воду начал мутить, всё против собственного отца идти норовит. Как будто я мало его художества прикрывал! Я остался совсем один! И с каждым днем Подоров всё ближе и ближе. Это вы во всём виноваты! Вы! — он слегка ослабил нажим на кинжал, отстранив его от шеи деда, по которой уже текла кровь. Я снова вскинул руку с обрезом. До этого просто боялся стрелять, потому что он мог успеть перерезать деду глотку. К тому же именно сейчас я понял, что это не он стоит за творящимися событиями. Может быть, он сам и ощущает себя главным, вот только во всей этой истории есть кто-то главнее.
И тут произошло сразу несколько событий: распахнулась дверь и в неё ворвались те самые бойцы, которые охраняли императорский комплекс, а потом вошли Подоров и сам император.
— Павел, всё кончено, — в голосе императора звучала усталость. Тяжело переживать предательство близких людей, слишком тяжело.
— Ничего ещё не закончено, — Павел оскалился, а я почувствовал, как во мне всколыхнулись скованные до этого чужой силой дары. — Васька, сука сдал, — он рассмеялся. Я так и думал, ждать, скотина не захотел, убрал претендента на корону, не так ли, дорогой племянник?
— Отпусти Керна, Павел. Он тут точно не при чём, что бы не пришло в твою затуманенную голову. Ты сошел с ума, но эти люди не виноваты. — В Павле что-то сломалось. Он сгорбился и начал опускать руку с кинжалом, отстраняя её от дедовой шеи всё дальше и дальше.
— Костя, опусти ствол, всё кончено, — тихо произнёс Подоров, а Дядька императора встрепенулся, и я увидел, как его рука крепче сжала кинжал. Услышав Подорова, он словно обрёл силы, и я не мог дать ему реализовать эти силы, потому что это будет стоить жизни моему деду.
— Нет, ничего ещё не кончилось, — рука с обрезом взлетела в воздух в мгновение ока, и я выстрелил.
Время остановилось, хоть в этом не было никакого смысла, и я увидел, как множество дробинок врываются в голову Павла, вырывая кусочки плоти, дробя кости, превращая его лицо в кровавое месиво. Все эти кусочки плоти, вперемешку с кровавыми брызгами как мелкий дождь брызнули в разные стороны, частично попав на лицо деда. Я целился таким образом, чтобы не попасть в него, но от этого пара дробинок с визгом вгрызлась в дерево перил, что заставило парней внизу вскинуть своё оружие, и лишь окрик Подорова и самого императора не позволили им сделать из меня решето.