Незаконный наследник. Стать сильнее (СИ)

В комнате было темно. Свет шёл разве что от окна, небо выяснило, и оно было усыпано звёздами, да и луна была на редкость яркой, а ещё практически полной. Для меня то, что на небе только одна луна до сих пор является самым большим потрясением, от которого я ещё долго не смогу оправиться. Именно в такие ночи очень ясно накатывало осознание того, что это другой мир, другая жизнь, да и сам я уже другой, каким мог бы стать, но, увы, не стал.
В темноте комнаты кто-то сонно заворочался, а я лежал, смотрел на луну и пытался понять, что же меня все-таки разбудило.
Глаза постепенно привыкали к темноте, и я уже вполне различал диван и даже спящих на ней людей. Внезапно звук, разбудивший меня, повторился. И теперь я вполне мог его идентифицировать. Это был стук в дверь. Но не в дверь этого убогого жилища, а какую-то другую дверь. стены здесь были построены на совесть и не слишком охотно пропускали посторонние звуки, поэтому оставалось только догадываться, с какой силой колотили.
— Вот уроды, — раздался хриплый спросонья голос Рыжова. — Чего долбятся, мать их, неужели ещё не поняли, что нет управляющего дома? Эй, Мотылёк, тебя тоже разбудили?
— Ещё раньше тебя, — я заложил руки за голову. — А что, часто долбятся?
— Да со вчерашней ночи начали, дятлы уродские. Да ещё и по ночам. Вот почему ночью-то?
— А вот это вполне объяснимо, — я продолжал лежать, пытаясь разглядеть потолок. — Ночью почти все жильцы этого дома уходят, эм, на работу, и издаваемый ими шум разве что таких как мы разбудит. Днем же девушки спят и вполне могут что-нибудь сделать с козлами, которые не дают им выспаться.
— Это точно. Девки могут и накостылять, для профилактики чирьев на жопе, — Рыжов уже окончательно проснулся, а его подруга так и давно, судя по дыханию, не спала.
— А чего им надо-то? — думать все ещё не хотелось, но голова не болела и жить становилось с каждой минутой веселее.
— Да, хер их знает. Может, комнату хотят снять, — Рыжов зевнул. — Я у них не спрашивал. Мы же не в спальном районе живем, здесь спрашивать ни о чём не принято.
И тут глухие монотонные звуки прекратились, и раздался весьма отчетливый стук уже в нашу дверь. Я замер, как замерла на диване парочка, даже дыхание затаили. Стук повторился, и я неслышно поднялся, доставая нож.
— Люсинда, приоткрой дверь и спроси, что им нужно, только вежливо, не надо нарываться раньше времени, — я не стал обуваться, чтобы двигаться как можно неслышней. Встав за дверью, смотрел, как девушка приближается, скорчив недовольную гримаску. Шелкнул замок и я напрягся, сам себе напомнив сжатую пружину.
— Ну, и чего вы ломитесь? Уже которую ночь спать не даете, — буркнула она.
— Извини, но ты гниду, которая напротив живет, не видела? — раздался грубый мужской голос.
— Я его уже дня три не видела. А зачем он вам? — тон, которым говорила Люсинда, немного потеплел, наверное, то, что она видела, её вполне устраивало.
— Он нам денег должен. В начале недели сорил деньгами, как будто наследство получил, только сил не рассчитал и проигрался в хлам. А теперь куда-то зарылся, крысеныш, и проигрыш отдавать не хочет, — говорящий сплюнул. Я же медленно опустил нож. Вот оно что, у этого упыря откуда-то появились деньги. Большие деньги, гораздо больше, чем я ему дал. И его выпотрошили мошенники, а теперь долг получить пытаются. Только вот, сдается мне, что никуда он не спрятался. Некуда ему идти.
— А, вон оно что. Да он давно уже в бега, поди, подался, — протянула Люсинда. — Так что, плакали ваши денежки.
— Да, скорее всего, — второй голос был приятнее и моложе. Скорее всего, именно его обладатель сумел растопить лёд в речах Люсинды. — Да мы и к тебе-то постучали уже от безнадеги. Ладно, красотка, иди в свою кроватку, если, конечно, не хочешь меня к себе позвать.
— У меня в ней парень дрыхнет. Думаю, что втроем мы не поместимся, — вздохнула Люсинда.
— Жаль, — и они отошли от двери, а я опустил нож, который снова стремительно поднял, как только парень начал намекать на то, чтобы войти.
 
Дверь закрылась и щелкнул замок.
— А ведь я и правда управляющего уже дня два точно не видел, — протянул Рыжов. Я же вернулся в постель и лег, заложив руки за голову. — Интересно, где он?
— Да другие быки притопили уже где-нибудь. Ты же не думаешь, что он только Серому задолжал, — Люсинда легла на диван, закинув ногу на Рыжова.
— Откуда знаешь, что это Серого ребятишки? — В голосе Рыжова проскользнули нотки недовольства. Ого, это что же бандитская ревность.
— Да, а то развелось всяких, конкуренты проклятые, — добавил я, ложась на бок и подпирая голову кулаком.
— Да что я Ваську Медведя не узнаю, что ли, — фыркнула Люсинда. — Правда, второй новенький, похоже, не знаю такого.
— Люсинда, а откуда у тебя такое странное имя? — неожиданно для себя спросил я.
— Мать моя сильно любит романы читать, про возвышенную страсть между бандитами и проститутками, вот оттуда и имя, — девушка бросила быстрый взгляд в мою сторону. — Я не проститутка, если что. Я в лавке у Рыжовых подрабатываю. И в школу вечернюю хожу. На секретаря учусь. Может удастся в какую-нибудь фирму устроиться. Не хочу однажды кончить, как героини мамкиных романов.
— А я думал, что твоя мать больше про наследников кланов читает, которые в служанок влюбляются, — хмыкнул Рыжов.
— А что, наследники кланов чем-то от бандитов отличаются? — фыркнула Люсинда. — Только одеты получше.
— И не поспоришь, — философски ответил я, откидываясь на подушку. Мне становилось все лучше, даже пальцы, которые я все же слегка отморозил, полностью перестали болеть. Мне было так хорошо, что это не могло не настораживать. Я окинул внутренним взором свой источник и питающиеся из него дары и вздрогнул. Серые нити слегка вибрировали, впитывая поступающую извне энергию, которая тонкой струйкой текла в резерв. Это была не общая энергия, а весьма специфическая энергия смерти. Здесь неподалеку кто-то не так давно умер, и я, кажется, начинаю догадываться, кто это может быть. откуда у него внезапно появились деньги? Так, надо утром заскочить домой, переодеться и на производство к Вольфу. Буду у него отмычку отбирать, чтобы вскрыть дверь, которую, похоже, кто-то помог укрепить магией. Что-то мне подсказывает, что все произошедшее с управляющим как-то связано с погибшим сукой Сорокиным, но только попав в квартиру, я смогу выяснить это, по крайней мере, попытаюсь.
* * *
Виталий Павлович сидел в своем кабинете, когда раздался звонок.
— Здравствуй, дорогой друг, — програссировала трубка, и Керн переключился на французский язык, который уже начал забывать, так давно он его не слышал.
— Здравствуй, Франсуа, ты вспомнил обо мне и сразу решил позвонить, не взирая на то, что уже почти ночь?
— Это у вас ночь, а у нас пока что прекрасный вечер, — собеседник тихо рассмеялся. — Я звоню, чтобы предложить взаимовыгодное сотрудничество.
— Увы, я все так же не занимаюсь винами и мне нечего тебе предложить, — ответил Керн, но собеседник снова рассмеялся.
— Уже занимаешься. И я безумно рад, что успел первым сообщить тебе эту потрясающую новость. Ты же знаешь, мы со старыми приятелями собрались в чудном отеле на берегу Черного моря. Похвастаться друг перед другом роскошными винами, вспомнить молодость, что может быть прекрасней? Нобиломо прислал Джакомбо, мальчик вырос — теперь уже мужчина. И твой внук там был. Он любезно принял приглашение, чтобы познакомится со стариками. Хороший мальчик.
— Да, Костя хороший мальчик, — осторожно подтвердил Керн, пытаясь про себя просчитать, что же этот хороший мальчик натворил, раз ему звонят так поздно?
— Он что-то не поделил с молодым Джакомбо, но, молодость, кровь бурлит, ты же понимаешь. В общем, Джакомбо умудрился проиграть ему Сицилийскую лозу. Скоро тебе твои юристы притащат дарственную, раз ещё не притащили. — Франсуа на секунду замолчал, а потом быстро заговорил. Сицилийская лоза прекрасна, но у Нобиломо там не было заводов. Моё оборудование и бесценный опыт, твоя лоза и куча амбиций, как тебе такой вариант? Прибыль пополам. Мы сумеем создать истинный шедевр, поверь моему нюху.