Дневники фаворитки

В имении «Дикий вепрь» сохранилась книга деда «О море-океане», и я с удовольствием разглядывала водящихся в соленой воде существ. Были на тех картинках страшные твари с восьмью ногами, одним движением разламывающие корабли пополам, были и цари подводные, вооруженные грозными вилами. Я запомнила рисунок, на котором морской владыка страстно целует деву-рыбу. И сейчас, сидя между скатом и черепахой, я никак не могла выбрать, какую же роль отвести Таллену: твари с восьмью ногами, уничтожающей всех и вся, или царя-сладострастца.
  
– О чем задумалась, красавица? – спросил меня морской конек, отставив бокал с вином.
– Никак не пойму, зачем в потолках дыры? Разве зимой из-за них не холодно?
– Нет, не холодно, – леди Шер отложила вилку. Промокнув салфеткой губы, продолжила: – Наш замок горячими водами обогревается, и заделай мы все эти дыры, сварились бы как рыба в ухе.
– Да, – подтвердил Вокан, – зимой, если на замок со стороны посмотреть, кажется, что он дышит. Будто огромный великан из ноздрей пар выдувает.
– Я однажды спускалась в подземные переходы, так едва не задохнулась от жара, – Велица собрала хлебом соус с тарелки, на что леди Шер поморщилась.
– Это когда та дерзкая девка пропала?
– Что за девка? – оживилась я.
– И вот надо тебе рот открывать? – дракониха посмотрела на леди Шер сурово. – Ушла она и точка! Я сама видела, как по тропе спускалась. Мы потом серебряных ложек не досчитались.
– А мне так не кажется. Зачем служанке место, где сладко кормят, терять? Да еще зимой, когда в деревнях голодно. А ложки и не пропадали вовсе. Их год спустя на старой кухне нашли – Зуйка от усердной чистки всю позолоту с гербов сдернула. Вот и спрятала там, чтобы ты ее за косы не оттаскала.
– А я где была? Почему не знаю, что ложки нашлись?
– Ты сестру свою навещала, – Вокан звучно рыгнул и, взяв щепку, принялся ковырять в зубах.
– Фу! Капитан! – веер затрепетал с особым усердием.
– Вкусно было, – ничуть не смущаясь, произнес Вокан. – Как не дать желудку радость высказать?
– А все-таки, куда могла служанка деться? – я не стала обращать внимание на гневное сопение черепахи. Я точно знала, акула только из вредности все выложит. А мне надо на ус намотать, что не так в Драконьем замке спокойно, как кажется. Ведь Велица явно чего-то не договаривает.
– Я просто уверена, что Зуйка нашла свою погибель в нашей крепости. Слишком уж она любопытная была. То под моей дверью подслушивала, то у королевской затаивалась. Наверняка какой-нибудь секрет выведала, за что и поплатилась. Если Зуйка ушла, то с чего бы тебе, Велица, ее в подземелье искать? Молчишь? А я тебе скажу: единственное место, где служанка могла сгинуть – кипящие ключи. И косточек не нашли бы. Что, собственно, и случилось.
– Еще со смотровой башни можно упасть, – Вокан расправил плечи и потянулся, прогоняя послеобеденную дрему.
– На скалах неделю пролежала бы, пока птицы не растащили, – доктор ослабил шейный платок. Блеснули многочисленные перстни на пальцах.
– Для этого ее в укромное место загнать надо было бы. Какой дурак в подземелье спустится или на башню полезет, откуда выхода нет? – Велица потянулась за яблоком.
– Страх и не туда погонит, – Вокан постучал по бороде, стряхивая с нее крошки. – Я помню, какая она в последние дни пугливая была. Мышь пискнет, а Зуйка за сердце хватается.
– Фу! Я бы тоже схватилась, – леди Шер передернуло. – Ненавижу грызунов.
– Я правильно поняла: убийца среди нас? – вот же жуть. Человек пропал, а они об этом так спокойно говорят, будто скучный роман обсуждают.
Четыре пары глаз в полной тишине оторопело уставились на меня.
– Ну, не стражников же Зуйка боялась? И не кухаркины секреты ее до смерти довели?
– Начнем с того, что той зимой в крепости гораздо больше народу проживало, – Фурдик поправил кружева на манжетах. – Охотников было только с дюжину. Людей из деревни в помощь слугам пригласили, поскольку король с собой друзей привез…
– И двух фавориток, – леди Шер обиженно поджала губы.
– Сразу двух? – теперь оторопело уставилась я.
– А что тебя смущает, милочка? И не шикай на меня, Велица. Пусть девочка знает, какие у нашего малого двора нравы.
– Тебе ли о нравах говорить? – отмахнулась Велица, откусывая яблоко. Сок брызнул в разные стороны. – И потом, – прошамкала она, – никто из нас не видел, чтобы обе в королевской спальне ночевали!
– А ты свечу держала?
– Он с ними в водоеме западного крыла плескался. Все трое были нагими, – Фурдик следом за Воканом зевнул. Прикрыл рот ладонью. – Я туда кувшин с отваром носил.
– А королю кое-какие капельки? – огрызок полетел на тарелку. Велица рукой вытерла губы.
– Это твоему Вокану капельки нужны, а король в постели без них обходится. Здоровья хватает. Вон, Милену спросите, она, должно быть, знает.
***
Итог: всего лишь один обед в компании домочадцев принес сразу два волнующих известия: наш король – сладострастец, и в замке лучше ничего не видеть и не слышать, иначе можно нечаянно свариться в кипящих ключах или ласточкой полететь на скалы.
***
– Ты бы, когда на башню забираешься, шаль на плечи набрасывала, – Велица перетряхивала наряды, которые остались от таких же «фавориток» как я. – Неровен час, простынешь.
Дракониха сидела перед огромным сундуком и возилась в куче вываленного на пол тряпья.
– Это вот подойти должно, – она покрутила перед моим носом платье неприятного коричневого цвета. Я отвлеклась от вышивки и отрицательно помотала головой. – С него ворот кто-то спорол, помню, речным жемчугом украшен был. Не хочешь, нет? А жаль, чистая шерсть.
Велица приложила платье к своей груди и печально вздохнула. В него разве что поместилась бы ее рука.
– Я уверена, Таллен привезет с собой наряды для тебя. Небось, шьют их день и ночь, торопятся.
– Мне пока его рубашек хватает, – и это было правдой. Найденную в гардеробе бархатную юбку я выстирала и подшила по росту сама, а вот с тем, с чем следовало ее носить, была беда. Не зря Велица говорила, что все любовницы короля высокие и статные – какую бы блузу я ни примерила, везде вырез заканчивался в районе пупа. Поэтому я отправилась в покои государя и там выбрала пару рубах. Они тоже не отличались маленькими размерами, но ворот хотя бы застегивался на шее, а не под грудью. Широкий шелковый шарф, намотанный на талию и завязанный на спине бантом, примирял обе части наряда, и даже вызвал у леди Шер интерес. Она так воодушевилась яркой деталью, которая может освежить ее гардероб, что расщедрилась и подарила мне туфли без задника. «Совсем новые, ни разу не надеванные. Не то, что это ничтожество, выданное старой курицей».
Я с сожалением сняла нечто похожее на обрезанные сапожки. Пусть и были они без каблука и вряд ли делали ногу изящнее, в них я могла быть уверена, что не свергнусь со смотровой башни, куда ходила подышать вольным воздухом и насладиться открывающимся видом: с одной стороны – грозные скалы, с другой – море, меняющее цвет в зависимости от времени дня. Рассветы и закаты здесь действительно были потрясающими – так и просились на полотно, и доктор, частенько наведывающийся в столицу для пополнения лекарственных запасов, пообещал привезти новые кисти и краски. А пока я рисовала теми, какие нашла в кладовой запасливой Велицы.
Однажды Фурдик пришел в башню следом за мной. Вдохнул полной грудью, радостно мне улыбнулся, потом подошел к бордюру и опасливо посмотрел вниз, где прямо под ногами бесновалось море.
– Не хотел бы я встретиться тут с моим врагом.
– У вас есть враг? – я пополоскала кисть в бокале с водой.
  
– А как же! У каждого из нас есть враги, желающие нам смерти. Разве не так?
Я задумалась. Кто мой враг?
До встречи с королем я твердо ответила бы, что у меня нет недругов. А теперь? Стал ли Дикрей мне врагом? Что было бы, если бы он вырвался на свободу? Опять спрятался бы на болтах или ищейкой, жаждущей крови, кинулся по моим следам? Я передернула плечами – уж слишком яркая картинка нарисовалась в моем воображении: я с башни лечу головой вниз, и волны с радостью принимают подношение.