Дневники фаворитки

– И?
Тут она деланно засмущалась. Поднесла ноготь к губам, погрызла его жемчужными зубами.
– Не могли бы вы нарисовать мой портрет? Я бы повесила его в королевской спальне. Чтобы Таллен видел, какую бы женщину он туда ни привел, я лучше.
– Вы ревнуете?
–О! Мы уже столько раз расставались и вновь сходились, что всех остальных можно считать временными, а я постоянная.
  
– Мне говорили, что король бывших любовниц выдает замуж или отправляет в монастырь, – про каторгу я принципиально умолчала. – Это правда?
– Правда, – Фиордес вздохнула. – Меня тоже отдал. Генералу Кройцу. Слышали о таком? Пограничник-герой, орденоносец, кавалер королевской звезды…
– И где он сейчас?
– Все там же, на границе. Вернусь, привезу ему очередной орден. Так как насчет портрета? – она подошла к зеркалу, поправила идеально лежащие волосы. – Я бы была не против, если бы вы изобразили меня обнаженной… Ой, какой красивый цвет помады! – она держала в руках одну из баночек леди Шер. – Можно?
Я рассеянно кивнула. Фиордес обмакнула пальчик и уверенными движениями нанесла помаду на губы.
– Великолепно! – она полюбовалась свои изображением. Цвет действительно подошел как нельзя лучше. Губы стали сочными, яркими. Такие с особым наслаждением будет целовать король. Бедная леди Шер, знала бы она…
– Я никогда не рисовала людей и, боюсь, у меня не хватит таланта передать всю вашу притягательность.
– А если я вам щедро заплачу? – Фиордес облизала губы. Вкус у помады тоже был хорош. Фаворитка вернулась к баночке, зачерпнула новую порцию краски и, сунув палец в рот, от удовольствия закрыла глаза. – М-м-м, как поцелуй бога. Подарите мне эту помаду.
– Я…
– Спасибо, милая, – она чмокнула меня в щеку, оставив влажный след. Я непроизвольно вытерла его салфеткой. – Встретимся после ужина… О, нет! Лучше завтра на рассвете! Освещение утром гораздо ярче.
Фиордес ушла, оставив сладкий запах духов. Удивительная женщина. Она не просит, она диктует. Видимо, годы, проведенные рядом с королем, и ее сделали такой же самонадеянной.
Теперь придется извиняться перед Шер за помаду, которую я не смогу вернуть. Надо бы попросить Фурдика поискать такую же в столице. Я посмотрела на салфетку, на которой остались следы краски.
***
Обед я тоже пропустила, а вот на ужин за мной прислали.
– Его Величество потребовали, чтобы вы присутствовали, – церемонно сообщил мне Фурдик, передавая пакет с кистями и красками.
– Хорошо, – я была расстроена. И вовсе не из-за того, что мне вновь придется надевать ту же юбку и рубашку. Я откровенно трусила. Что скажет король? Не станет ли намекать на мое позорное подглядывание?
Ну почему со мной так? Кто-то ведет себя непристойно, а в виноватых хожу я?
***
Я вошла, когда король с любовницей уже сидели за столом. Фурдик поднялся, пододвигая стул. Мое лицо горело огнем.
– Леди Милена? – я подняла глаза на Таллена. Слава богам, в них не было той утренней усмешки. – Я слышал, вы хотите покинуть нас?
Велица запыхтела как виноватый дракон.
– Да, я…
– Я запрещаю вам выходить за пределы крепостной стены.
– Но…
– Без возражений. Я в ответе за вашу жизнь.
– Я бы хотела спуститься в деревню, – я скрутила до боли в пальцах салфетку, прежде чем решилась произнести следующее: – В лавку. Мне не в чем ходить.
Король нахмурился, сосредоточил взгляд на моей рубашке.
– Я пришлю вам. Велица, составь список. Вокан, а ты проследи, чтобы мой приказ не нарушался.
– Но почему? Разве я пленница?
– Дикрей сбежал.
Я задохнулась от ужаса. Если Толл-младший сбежал, то он умрет, но разыщет меня. И не было никакой уверенности, что разыщет, чтобы забрать с собой. Скорее похоронит здесь же. Или сбросит в море. Раз не ему, то никому.
– Кто такой Дикрей? – не к месту спросила Фиордес. Она держала в руках куриную ножку, и красный след от помады отпечатался на бледном мясе птицы. – Что? Что не так?
Она не могла понять, почему король смотрит на курицу широко открытыми глазами.
– Фиордес, что это?! – в его голосе слышалось потрясение.
Фаворитка опустила глаза и тут же отшвырнула от себя треклятую ножку, из которой торчало несколько зубов. Истерично вскрикнула леди Шер. Феордес, закрыв рот салфеткой, вскочила. С грохотом опрокинулся стул.
– Фурдик, за ней! – скомандовал король, выбегая следом.
А мы, ничего не понимая, остались за столом. Первым в себя пришел Вокан. Накрутив на ладонь салфетку, он поднял злополучную куриную ногу и поднес к своему лицу.
– Фу! Меня сейчас стошнит! – веер в руках леди Шер затрепетал. – Что? Что там?
– По крайней мере четыре зуба. Нет, пять. Один лежит на столе.
– Они у нее вставные?
– Нет, живые. Тут даже осталась кровь. Они просто выпали.
– Как такое возможно? – спросила я, не веря, что все происходящее не дикий сон. Дикрей, зубы…
Дракониха не выдержала. Обогнув стол, забрала из рук Вокана куриную ногу и завернула в салфетку.
– К этому лучше не прикасаться. Чую я, что к нам пришла беда.
Она оказалась права. К утру Фиордес умерла. Беззубая, безволосая, покрытая сочащимися язвами.
***
– Ее отравили? Но как?
Я сидела на кухне. Рядом со мной примостилась взволнованная кухарка, наблюдая, как Велица роется на ее полках, перетряхивая мешочки, баночки и ящички со специями.
– Когда ты в последний раз ходила в лавку?
– С месяц назад. Вчера не было ничего такого, чем бы я не пользовалась все эти дни.
– На кухню заходили посторонние?
– Только наша стража и королевские охотники. Они занесли припасы, прибывшие с Его Величеством.
– Если бы отрава пришла из кухни, умерли бы все мы, – вошедший Вокан принес с собой ледяной воздух, заставив нас поежиться. Сняв шапку, оттер лоб. – Она ничего не ела и не пила вне стола. В вине, которое они вчера раскупорили вместе с Талленом, яда точно нет. Я нашел остатки и проверил.
– На ком проверил? На себе?
– Глупая женщина. На поросенке проверил.
Мы прислушались, со двора раздавался радостный поросячий визг.
Дверь вновь распахнулась. На пороге стоял король. В одном камзоле, несмотря на снег. Он шагнул в помещение, больно схватил меня за руку и выдернул из-за стола. Молча поволок за собой.
Я беспомощно оглянулась, но никто из тех, кого я считала друзьями, не пришел мне на помощь.
 
Глава 10. Смерть ходит рядом
 
Король затащил меня в свою спальню. Швырнул так, что я упала на пол. Поднес к моему лицу открытую баночку с помадой.
– Это ты дала ее Фиордес? – от ярости рука его дрожала.
– Да, но…
– Ревность? Ты способна убить человека из-за ревности? Место фаворитки захотела?!
Я попыталась встать, но король опрокинул меня и сел сверху.
– Я заставлю тебя ее съесть.
– Давайте, – я выпростала зажатую его телом руку. – Я сама съем отраву. Лучше умереть, чем постоянно быть без вины виноватой. И пусть боги покарают вас так же, как когда-то короля драконов.
Король, не ожидая такого ответа, распрямился, отвел от моего лица баночку с помадой. Но я выхватила ее и, глядя ему в глаза, лизнула содержимое. Сладкая, ароматно пахнущая смерть.
– Наверное, мне на роду написано погибнуть по вашей милости. Ни крупицы счастья… – жалко было умирать вот так, лежа под тяжелым королем. Я смахнула слезу. Нет, я не буду плакать. Нельзя уходить с ненавистью в сердце. Порывисто вздохнув, гася рыдания, я прошептала: – Спасибо за подарки, которыми вы одарили меня. Насилие, унижение, ложь… – я кашлянула, от сладости яда свербело в горле. – Но это не я, а вы убили Фиордес. Может быть, она была бы счастлива со своим генералом, если бы вы не развратили ее, – баночка с помадой выпала из моих рук и покатилась. – И все, кто живет в этом замке, тоже давно мертвы, просто пока об этом не догадываются. Лучше уж небесные чертоги, чем рядом с вами.
  
Я облизала губы и расслабилась, приготовившись к страшным последствиям своего необдуманного поступка. Все равно мне не жить: не яд, так Дикрей убьет меня. Прислушалась к ощущениям: болело колено – видимо, я ушиблась, когда меня швырнули на пол. Ныло запястье, за которое меня волок Таллен.