Две Цены (СИ)
Бросив поводья удивленному мальчишке, который вообще-то отводил лошадей в стойла не за пустую благодарность, странник практически ворвался внутрь кабачка, чье название разобрать на маленькой дощечке с облупившейся краской было невозможно, да и не за чем. Всё равно он был единственным в окрестностях по эту сторону реки, а это, стало быть, на пару десятков миль по окружности, если не больше.
Войдя внутрь, незнакомец столкнулся нос к носу с ругающимся, как сапожник, долговязым седым мужчиной. Тот покидал заведение, подхватив со стола широкополую шляпу и раздраженно одергивая короткий плащ.
— Какого дьявола!? — седой мужчина оттолкнул вошедшего со своего пути и, бросив через плечо пару проклятий и обещание вернуться со стражей, адресованное сидевшему за столом единственному посетителю, ударом ноги распахнул дверь и вышел. Тот, кому предназначалась угроза, примирительно поднял кружку и пообещал вдогонку выпить за здоровье своего хулителя. Кабатчик предвосхитил просьбу, тут же выставив и наполнив кружку. Услышав звук льющегося пива, постоялец устало поднялся, тряхнув копной багряных волос, и, потирая кончики острых ушей, направился к стойке. На спине короткой куртки полукровки приезжий заметил огненные перья, вставленные в ряд серебряных креплений на лопатках, и нахмурился, догадываясь, какой священной птице они раньше принадлежали.
— Что вам угодно, сударь? — бросил новому посетителю хозяин, отирая руки о фартук.
— Любезный, — ответил на вопрос звонкий молодой голос из-под нахлобученной на глаза шляпы, — не дозволите путнику погостить у вас? Я очень устал с дороги. Проявите каплю милосердия, накормив чем сможете того, кто откликнуться на просьбу местного старосты.
— О чем речь? — сухо бросил кабатчик, понимая, что речь идет о дармовщине, в тоже время широко улыбаясь остроухому постояльцу, который выложил на стойку пару золотых монет.
— Теперь, я полагаю, мы в расчете за ночлег, питие и еду? — послышался отдающий металлом голос полукровки.
— О! Более чем, мэтр Феникс! — кабатчик попробовал золотую монету на зуб. — А лихо вы! Едва у нас объявились, как успели обчистить карманы того скверного господина с мануфактуры.
— Моей вины тут нет, — полукровка потер глаза и зевнул. — Если не умеешь ловить Фортуну — не берись за кости и держись подальше от карт. Азарт, её названый брат, весьма коварен.
— Ваша правда!
— Так что скажете, любезный? — напомнил о своем присутствии приезжий.
— Для начала, сударь, извольте снять свою шляпу, коль скоро перешагнули порог дома вовнутрь, — посоветовал тот, кого называли Фениксом и, повернувшись, окинул взглядом закутанную в плащ фигуру. — Поверьте, в ней отвратительнейшие перья, которые не стоит выставлять на всеобщее обозрение.
— Куда уж им тягаться с теми, что у вас на спине?! — рука в перчатке из грубой кожи сорвала головной убор, и на полукровку сверкнули голубые глаза из-под челки коротко и неровно остриженных волос. Меж тем лицо молодого человека стало пунцовым от едкого замечания, пущенного в адрес его шляпы. Он плохо разбирался в моде, и купил первое, что ему приглянулось у бродячего торговца на переправе через Бегун.
Это юношеское смущение не ускользнуло от Феникса, который стал ещё пристальнее разглядывать странного гостя.
— А не сыграть ли нам, сударь? — начал Карнаж, заприметив выглядывающую из плаща у правого плеча молодого человека длинную, немного изогнутую рукоять меча. — Скажем, вот на ваше рубило, которое висит за спиной?
— Ваше предложение заманчиво, но — нет! И не настаивайте, тем паче если не знаете, кто я и для чего предназначается мой меч! — особо подчеркнув последнее слово, повысил голос молодой человек и, распахнув плащ, вытащил из-за воротника круглый медальон с выгравированной на нем головой филина.
— Черт возьми! — всплеснул руками кабатчик.
— Проклятье! Истребитель неупокоенных?! Здесь? — изумился Феникс. — В самый раз выбрали это местечко, сударь! Откуда же вы взялись, столь молодое преданье старины глубокой?
— Я прибыл по делу к старосте. На большом тракте мне обещали здесь работу. И вот я прибыл!
Карнаж разразился громким хохотом и, прихватив кружку, направился к столу. Там он уселся на скамью, подвинув свою поклажу и прислонив к стене короткий меч в ножнах.
— Что вас так развеселило? — заскрежетал зубами истребитель неупокоенных.
— Позвольте, а что вас так разозлило в моем веселье? — ответил вопросом на вопрос Феникс, отмечая, как уморительно смотрелась недовольная гримаса на молодом лице. Полукровка откинулся спиной на стену, взвалив ноги на край стола, и лукаво посмотрел на молодого человека.
— Я просто пьян, — солгал Карнаж, — и плохо выспался от той чертовщины, которой повидал за рекой. Вас бы туда, сударь! Уж там точно ваш меч может без сомнения рубить встречного и поперечного! Пусть даже и в человечьем обличии. Поверьте, упыри на каждом шагу!
— Я защищаю людей и убиваю только нежить, которая угрожает их жизням, — с достоинством ответил молодой человек.
Кабатчик облокотился на стойку, с интересом слушая перепалку.
— А вы обчистили карманы того бедняги и рады, что взяли солидный куш! — усмешка пробежала по молодым губам, а голубые глаза презрительно сощурились.
— О, да! Вы правы! Как говорят среди «ловцов удачи»: да не оскудеет рука дающего, да не отсохнет рука берущего! — Феникс хлебнул еще пива. — Теперь-то этот «бедняга» в ближайшее время не сможет скупать детей в нищих семьях и заставлять работать на своей мануфактуре. Стоит вам проехать чуть дальше за город, на юг, и вы увидите, какие милые изделия из кожи шьют там дни напролет.
— Превосходно, сударь! Впрочем, что ожидать от того, кто крадет за деньги и на заказ? Теперь этот изверг отработает свои убытки, спустив плетью семь шкур с детских спин.
— Ба! Уже «изверг»? Браво! — ощерился полукровка. — Я не святой и всего предвидеть не могу, но, может статься, будет лучше, если в ближайшее время маленьких рабов станет пусть не меньше, хотя бы не больше? А, если он станет усердствовать плетью, которую и так наверняка кладет лишь когда идет поспать или справить нужду, то детские крики, наконец, услышит ваш разлюбезный староста, которого заботят только упыри и нечисть в руинах лепрозория. Между прочим, вам собирались платить из средств того самого «изверга». Ведь известно, что ваши услуги стоят недешево. И этот богом забытый городок подобные расходы позволить себе не сможет. Так что скажете? Кто из нас крохобор, а кто защищает невинных?
— Я не вор хотя бы потому, что только на плату за свои услуги и живу! — грохнул кулаком по столу истребитель неупокоенных. — А вы много на себя берете, начиная судить о едва знакомом вам человеке. И кто тут, черт возьми, ещё взял слово? Жалкий полукровка!
— Узнаю старые феларские настроения. Так вот в чем дело! Упреки и рассуждения от «полукровок» поперек горла встали? Даже вам? Тому, кто этот мир видал только с вершины гор в какой-нибудь друидской общине? — устало произнес «ловец удачи» и поднялся навстречу молодому человеку. — Уж будьте последовательны, сударь, если не можете держать язык на привязи и столь пристально следите за размером ушей собеседника. Полукровок здесь не столь давно убивали без суда и следствия. Хотите повторит? Можем выйти освежиться в это чудное утро? Только учтите, я не расположен к пощаде.
— Её и не потребуется! — вспыхнул молодой человек, хватаясь за рукоять меча.
— Господа! Поумерьте пыл! Староста идёт! — предупредительно крикнул кабатчик.
Входная дверь отворилась и в кабак действительно вошёл низкорослый плотный мужчина в плаще и шляпе со срезанной тульей. За ним следовали смотритель ночных улиц и его племянник, а завершал шествие тот самый долговязый владетель мануфактуры.
— Вот он, вор! Мошенник!!! — долговязый чуть не набросился с кулаками на «ловца удачи». Но Карнаж отступил на шаг к стене, а мгновенно извлеченный из ножен меч нацелился кончиком в грудь владельца мануфактуры.