Две Цены (СИ)

— Вы с Галчонком родные братья и в ваших жилах течет одна и та же кровь. Немудрено, что сильванийцы тебя так легко нашли, — заключил Карнаж, отряхивая волосы от земли.
Вран внимательно осмотрел рану сильванийца. Мрачная усмешка темного эльфа ознаменовала рождение новой идеи. Он окликнул Гюрзу и приказал отыскать его поклажу. Полуэльфка без труда нашла черного, как смоль, коня палача, так как он выделялся среди белоснежных сильванийских скакунов. Однако в поклаже успел изрядно покопаться сильванийский чародей и осталось там немного. Карасу с огорчением перебирал свои вещи и громко сокрушался, так как остался без доброй половины снадобий и реагентов.
Палачи были сведущи в ритуальной магии и запретной алхимии, где большую часть и составляли открытия темных эльфов. Магия же практикуемая в Сильвании всегда противилась большинству дисциплин, изучаемых обитателями подгорных чертогов Ларона. И было даже удивительно, что сильванийский адепт пощадил хоть что-то, так как жрицы Сильвана предписывали с фанатичным усердием изничтожать всё, что так или иначе связано с колдовством темных эльфов.
— О! Хоть это не успели вылить! Глотни, — Карасу бросил Карнажу небольшую стеклянную емкость в форме капли. — Это кровь дракона. Ослабленная. Не повредит, учитывая, как тебя успел «осушить» тот dra.
— Благодарю, — Феникс выдернул деревянную затычку и выпил содержимое. «Ловца удачи» всего затрясло. Он сморщился, обхватив руками живот и даже прикусил зубами край воротника куртки.
Гюрза с любопытством наблюдала за тем, что делал ее господин, но и беспокойно поглядывая в сторону Карнажа, стонавшего и корчившего дикие рожи. Карасу деловито достал пустой сосуд в виде капли, чуть меньше того, который дал Фениксу. На маленьком горлышке имелась серебряная насадка-трубочка с косым срезом на конце.
— Подержи его, — распорядился Вран.
Гюрза направила к горлу сильванийца острие сабли. Темный эльф губами обхватил горлышко и вытянул из сосуда воздух через трубку, после чего вонзил её в рану на ноге Кеарха. Тот взвыл и осыпал проклятиями своего мучителя.
— Вот та-ак, — Карасу щелкнул пальцем по наполненному кровью сосуду, — Теперь перевяжи его.
Полуэльфка, не скрывая своего неудовольствия, перевязала изумленного таким поворотом дел Кеарха. Темный эльф тем временем согнул трубочку на сосуде и приладил к ней цепочку.
— А теперь запомни хорошенько, сильваниец, — белесые кошачьи глаза сощурились, — больше не смей помогать своим собратьям искать меня, иначе я найду тебя раньше. Теперь у меня есть твоя кровь. Я думаю, ты хорошо понимаешь, что это означает? Так что никаких хитростей и уловок. Поверь, у меня достанет средств наслать на тебя такую порчу, что ты будешь умолять меня о смерти. Уразумел?
Эльф молча кивнул.
Карнаж вскочил на ноги. Боль отступила от живота, отдавшись тревожным зудом под пластинами на спине. Силы заливали полукровку через край. Он вытянул вперед одну руку — она тряслась так, словно у какого-нибудь забулдыги поутру.
— Черт возьми! Вран, я ближайшие три дня не сомкну глаз, — заметил Феникс.
— Прости, но эту кровь я ослаблял не для пития, а для ритуала, — ответил Карасу, — заодно будет кому охранять наш сон. Так, а что у нас с лошадьми и провиантом, Гюрза?
— И того и другого предостаточно, — ответила наемница, убирая саблю в ножны.
— Отлично! Ну что ж, Кеарх, я не прощаюсь. Жди, ублюдок, когда наступит время, я приду за тобой, — зло сверкнул глазами темный эльф и поспешил к лошадям, прихватив остатки своей поклажи.
Феникс задержался, бросив взгляд на Кеарха. Тот лежал униженный и подавленный на траве. За «великодушие» Карасу эльфу предстояло заплатить двойную цену: не просто ждать своего конца, гадая о жестокой изобретательности палача, но и жить после такого позора среди сильванийцев. Впору пожалеть беднягу.
Полукровка отыскал своего коня, потрепал напуганное животное по холке и, вскочив в седло, принял у Гюрзы поводья заводной лошади. Темный эльф, тем временем, ничуть не смущаясь, пересчитал добытые с мертвых солдат деньги, разделил поровну и протянул два кошелька с сильванийской вышивкой своим спутникам. Карнаж отстранил руку Врана и достал из-за бандажа свой кошелек.
 
— Какого черта, Феникс?! — вспылил Карасу. — Для брезгливости ты выбрал не то время!
— Вран, если мы ввязались в такую историю, то это еще не означает, что нужно спешить. Не будем забывать об осторожности. На сильванийских кошельках наверняка есть магические метки.
Полукровка взял сильванийский кошелек и ссыпал деньги в свой, с облегчением отметив, что монеты оказались феларскими.
— Не глупо, — палач и наемница переглянулись.
— Куда направляемся? — спросил Феникс, — Вран, ты едешь с нами?
— Неправильный вопрос, — опустив глаза, ответила наемница. — Я остаюсь со своим господином, если он позволит. Поэтому ты, Карнаж, едешь с нами или нет?
«Ловец удачи» многозначительно кашлянул в кулак и поворотил коня. Темный эльф испытующе глядел на Феникса, но тот хранил молчание.
— У Шаарона нас могут сцапать, — наконец ответил полукровка, который хоть и рад был встретить старого друга, но тянуть за собой кровавый след вместе с палачом и наемницей не собирался, — но мне туда. По серому тракту до болот, а там на другой берег Бегуна.
— Пересекать границу намереваешься? — Карасу ударил пятками в бока своего коня, — Тогда будь осторожен.
— А вы? — поинтересовался Карнаж, — Что мне сказать Бритве, Гюрза?
Полуэльфка вопросительно посмотрела на своего господина. Темный эльф утвердительно кивнул:
— Ты мне пригодишься, — бросил палач, — более того, я прощаю твое предательство. Ты его достойно искупила. В конце концов не покинь ты меня тогда, когда я был охотником на демонов, все могло закончиться куда хуже.
— Передай Бритве, что я не отправлюсь на охоту, — ответила «ловцу удачи» наемница. — Я хочу довести свое служение до конца. Это важнее.
Она внимательно посмотрела на полукровку. Впрочем, Карнажу, не в чем было её упрекнуть. Еще в вольнице он слышал в одном из ее рассказов упоминание о бывшем господине, темном эльфе. Что же касалось мести драконам, то Феникс предвидел, что при первой возможности Гюрза свернет с того пути, который может привести в Пепельные Пустоши. Ведь её жизнь и до этого представляла сущий хаос из постоянно сменяющихся господ и направлений, в которые она обращала клинок, продавая свои услуги за деньги. Поэтому собственные цели у нее стояли на весьма зыбкой почве.
— Это та возможность, Феникс, которую я очень ждала без капли надежды!
— И вот, свершилось, — закончил за нее полукровка.
— Да.
— Ты же хотела мстить драконам? — безжалостно напомнил Феникс, больше для того, чтобы удостовериться в возможности ещё раз встретить ее на этом поприще.
— У нее будет такая возможность, — сказал Карасу. — Я служу как раз тем, кто может в этом изрядно посодействовать.
— Вран, уж не shar’yu’i ли? — усмехнулся полукровка. — Впрочем, не говори. Меня это не касается. С тех пор, как я выполнил заказ для одной демонессы, предпочитаю больше с ними не связываться.
— Ты — «ловец удачи», волен выбирать.
— И ты им был Вран, — напомнил Карнаж. — Однако предаваться воспоминаниям непозволительная роскошь. Желаю вам удачи и ярких звезд на серых дорогах!
Полукровка вонзил шпоры в бока своего коня и рванул с места. Темный эльф и наемница поехали в другую сторону, а Кеарха и след простыл. Сильваниец не стал искушать судьбу и поскакал так быстро, насколько позволяла рана, в направлении большого тракта.
Феникс вернулся назад через четверть часа. По пути он вспомнил один из старых, давно бродивших слухов о ран’дьянцах. Он остановил коня возле распластавшегося на земле dra. Охотник за головами лежал ничком. Полукровка огляделся и спрыгнул на землю. Приблизившись к телу, «ловец удачи» перевернул его на спину. Поразительно, каким оно стало невесомым и сухим! Помогая себе кинжалом Феникс снял железную маску. Ему предстала жуткая картина сморщившейся кожи, обхватившей кости черепа. Огромные черные глаза были широко распахнуты и резко выпирали из орбит. Неужели драдэивари и вправду находили убийцу своего собрата каким-то образом увидев его отражение в мертвых зрачках? Сколько суеверий всё же ходили по миру, и без того наполненному беспорядочными магическими явлениями, которые выбивались за рамки всех школ и учений.