Кредо Хамелеона (СИ)
Дверь со ржавым скрипом отворилась.
Я вошел внутрь и увидел те самые замызганные пятнами засохшей крови стены, выложенные кафелем. Наверное, когда-то он был даже белым. В центре стоял длинный металлический стол, чем-то отдаленно напоминающий хирургический. В небольших металлических ванночках лежали медицинские инструменты.
Не удивлюсь, если раньше здесь был лазарет. До тех пор, пока этот отмороженный ублюдок Крапивин не решил устроить здесь пыточную.
В помещении никого не было. Я заметил еще один дверной проем, ведущий в в еще одну комнату. Оттуда доносились стоны и хрипы. Я поспешил туда.
Там, среди свисающих с потолка цепей, крюков и прочей ржавой гадости, у дальней стены, привязанные к железным стульям сидели Милана и Дарина. Мои сестры!
Слава Хамелеону, они живы и целы!
Я подбежал к ним и стал развязывать. Милана непонимающе завертела головой. Что-то замычала. Дарина тоже испуганно начала стараться вырваться.
Точно, они же меня не видят.
Я скинул невидимость. На меня уставились две пары круглых от удивления глаз.
— Ыыы! — произнесла Милана.
Я вынул кляп из ее рта, а затем и изо рта Дарины.
— Игорь? — было видно, что девчонки сильно удивлены.
— Что ты здесь делаешь?
— Вас пришел спасать глупенькие, — улыбнулся я. — Подождите, сейчас я разрежу веревки.
— Игорь, сзади!!! — одновременно завизжали обе моих сестренки.
Я обернулся и… меня подбросило в воздух.
Я не успел ничего понять, как на моей шее сжались чьи-то огромные пальцы. Меня, словно котенка, пронесло по воздуху и впечатало со всей силы спиной в стену.
Передо мной стоял тот самый жирный боров в кожаном фартуке. Живьем он оказался настолько огромным, что держал сейчас меня на своей вытянутой рукой за шею, прижатым к стене, и мои ноги не доставали до пола.
— Кха… — прохрипел я сдавленным горлом.
— Гы! — заплывшее жиром лицо борова расплылось в мерзкой улыбке.
Он замахнулся и всадил в меня со всего размаху свой тесак. Ржавое иззубренное лезвие пробило меня насквозь и застряло в стене. Все мое тело пронзило дикой болью.
Боров отпустил мою шею и отошел назад. А я так и остался висеть, прибитый к стене.
Сознание начало медленно меня покидать…
Глава 8
— Игорь!!!
Душераздирающий крик одной из моих сестер не дает мне провалиться в беспамятство.
Все тело прошибает судорогами. Боль адская. Но крик сестры заставляет меня поднять голову.
Жирный боров, с тупой улыбочкой на своей мерзкой роже, медленно подходит к привязанным девчонкам. Я так и не успел перерезать их путы. Проклинаю себя за то, что был таким медлительным.
А еще за то, что был неосторожным.
Я так спешил освободить Милу и Даринку, что совсем забыл про этого жирного урода в заляпанном пятнами крови и пота кожаном фартуке. А ведь я видел его. Видел на экране мобилета, когда наблюдал за разговором Жабиной и Крапивина.
Боров останавливается возле моих сестер. Тянет к ним свои жирные руки с распухшими, похожими на толстые сосиски пальцами.
— Гы-ы-ы, — скалится он, наклонив голову на бок.
— А-а-а!!! Мама!!! — визжит Милана, когда желтая, тягучая слюна капает на ее коленку.
— Не тронь!…кха… — харкаю кровью. — Не тронь их, жирный ублюдок!
— Гы-ыа? — боров удивленно оборачивается на меня.
Убедившись, что я все также болтаюсь на стене, возвращается к своим жертвам.
У девчонок шок и истерика. Милана продолжает визжать и вырываться. Но от ее стараний, связывающие ее веревки лишь сильнее впиваются в нежную кожу, оставляя на ней кровоподтеки.
Дарина, кажется и вовсе потеряла сознание. Не знаю, от страха или надышавшись миазмов, которые источает жирное тело их тюремщика.
Удушливый запах пота, я чую даже отсюда. Представляю каково девчонкам вблизи этого жирного ублюдка.
Боров хватается своими жирными руками за спинки железных стульев, к которым привязаны сестренки, и волочит их за собой.
Скр-р-р-рж-жж! Скр-р-р-рж-жж!
От мерзкого скрежета металлических ножек по кафельному полу, сводит зубы. Кажется из ушей вот-вот пойдет кровь, если их не заткнуть, чтобы не слышать этот мерзкий звук. С*ка!
Хватаюсь обеими руками за длинную рукоять пронзившего меня мясницкого ножа. Пытаюсь выдернуть.
Бестолку. Зазубренное лезвие вошло так глубоко в стену, что остатков моих сил, не хватает, чтобы выдернуть его оттуда. И пока мое тело болтается на этом тесаке, дар Хамелеона не начнет работать.
Сил остается все меньше. Они стремительно покидают меня. Тратятся на поддержку меня в сознании, чтобы не отрубиться от болевого шока.
Скр-р-р-рж-жж! Скр-р-р-рж-жж!
— А-а-а! — истошно вопит Милана.
Не обращая внимания на ее крики, жирный тюремщик продолжает тащить своих жертв к выходу.
Сжимаю крепче рукоять пронзившего меня тесака, упираюсь ногами в стену и из последних сил стараюсь вырваться из этой ловушки, в которую я так глупо попал.
Нет. Тесак намертво засел в стене и у меня не получается выдернуть его, даже помогая себе ногами. Вместо этого, я наоборот, притягиваю свое пронзенное тело ближе к рукояти.
Отлично. Вот оно решение. Если я не могу выдернуть нож этого жирного мясника из себя, значит я сдерну себя с этого ножа.
Стиснув зубы, я снова отталкиваюсь ногами от стены, проталкивая себя вдоль широкого ржавого лезвия. Бл*ть, как же это больно! Но, ничего. Когда я освобожусь, рана тут же затянется. Нужно только…
Еще рывок. Боль адская. Я уже почти достиг рукояти. Как же хорошо, что этот жирный ублюдок орудует огромным ножом для разделки мясных туш, а не мечом. Хорошо, потому, что у этого тесака нет гарды. Иначе бы я навечно застрял здесь.
Упор ногами в стену. Толчок. Я рычу так громко, что Милана замолкает, уставившись расширенными от удивления и ужаса глазами на то, как я корчусь, пытаясь слезть с этого огромного ржавого тесака.
Кровь льет ручьем из моей пробитой груди. Внизу, подо мной, уже образовалась приличных размеров лужа. А я с безумным взглядом и необъяснимым упорством, вместо того, чтобы давно сдохнуть, продолжаю методично стаскивать себя с этого клятого ржавого тесака.
— Игорь…? — шепчет Милана одними губами.
Скр-р-р-рж-жж! Скр-р-р-рж-жж!
Жирный тюремщик уже почти выволок привязанных к стульям девчонок из комнаты.
Ублюдок. Кха… Мне нужно еще совсем немного времени. С ненавистью смотрю на его огромную тушу, в дверном проеме. Если бы я был там, то не дал бы ему вытащить девчонок из комнаты.
В помутневшее сознание приходит отчетливый образ, как я стою в арке дверного проема, не давая этому жирному ублюдку пройти.
Я до сих пор, не понимаю, как это сработало. Но мое истерзанное жуткой болью сознание создало этот образ. И я увидел, сквозь пелену перед глазами, как Я стою перед этим жирным боровом. И другой Я появился прямо в проходе, преграждая ему путь.
— Гы-ы-а?
Тюремщик выпустил спинки стульев из своих жирных пальцев и удивленно уставился на моего клона.
Он медленно подошел к нему и, взревев словно раненный гиппопотам, обрушил на него мощный удар сверху вниз. Необъятный кулачище прошел сквозь наведенную иллюзию и мой клон истаял.
Да, ненадолго его хватило. Но этого времени оказалось достаточно для того, чтобы я, стиснув зубы, сделал последний рывок и рухнул на пол, соскользнув с рукояти вонзенного в стену тесака.
Как только я распластался на полу, дар Хамелеона начал действовать.
Скр-р-р-рж-жж! Скр-р-р-рж-жж!
Жирный боров снова ухватился за стулья и поволок пленниц за собой.
Девчонки молчали. Похоже, увидев как я падаю с тесака вниз, нервы у Миланы сдали окончательно и она тоже отрубилась.
Я уперся руками в скользкий и липкий от моей собственной крови пол. Приподнялся и посмотрел на жирного тюремщика, что с меланхоличной неторопливостью волочил за собой стулья с привязанными к ним девчонками.
Ублюдок. Я тебя достану.