Убийство от-кутюр. Кто подарил ей смерть?

— Могу держать пари: во всем виноват торт, — уверенно заявил Сэндпорт. — И мне кажется, вы с этим согласны. Погодите-ка… — Он снова полистал блокнот. — Итак, мадам Дюваль принесла его в дом. Торт взял у нее мистер Суошгеймер и отнес на кухню. Выносила его к столу мисс Ундервуд-Трип. И… м-м-м… — Он в смущении замолчал.
— Что такое?
— Сэр… Получается, что и вы, и миссис Тиббет после обеда тоже пробыли на кухне какое-то время.
— Да, но это было еще до того, как приехала мадам Дюваль, — уточнил Генри.
— Ах да. Но и позже вы туда заходили, когда клали свой подарок в буфет. Вы видели торт и заметили там «Улетайку», которую тут же убрали оттуда, как сами рассказывали. Только не подумайте, что я подозреваю вас в чем-то, упаси Господи! Я просто хочу обратить ваше внимание: если вы были на кухне, то и другие имели к буфету такой же доступ. Вот что, и ничего более.
— Ну, это только теоретические предположения, — вздохнул Генри. — И пока у нас нет результатов анализов, мы вообще не можем говорить о том, что это был именно торт, а не что-то другое.
— Да, у нас действительно пока нет никаких доказательств, — согласился Сэндпорт, выделив тоном последнее слово. Генри успел заметить, что этот инспектор прямо-таки мастер делать ударения на отдельных словах, добиваясь какого-то зловещего значения фразы. — Ну а теперь, сэр… с вашего разрешения, я бы начал допрос.
— Это ваше дело, и ведете его вы, а не я, — напомнил Генри. — Не обращайте на меня внимания. Если повезет, никто моего присутствия вообще не заметит.
Инспектор Сэндпорт заворчал. Однако позвал сержанта Эрроусмита, попросил его подняться наверх и пригласить на несколько минут в гостиную мисс Ундервуд-Трип. Если, конечно, она не против.
Генри подошел кокну. Сумерки начинали сгущаться. Ему было искренне жаль Долли, жаль бедняжку Кристэл, жаль несчастного Сэндпорта и даже себя. Ему захотелось налить себе стаканчик чудесного коктейля, который так искусно делала Долли. Его боевой дух явно нуждался в поддержке.
  
Глава 7
 
Успокаивающая микстура доктора Мэссингем все же возымела на Долли эффект. Она вошла в комнату размашистым шагом и с весьма деловым видом села перед инспектором Сэндпортом, прикурила сигару и обратилась к спине Генри:
— Ну что ж, господин старший инспектор, теперь вы смело можете представить нас друг другу.
— Простите, что вы сказали? — Сэндпорт густо покраснел, и Генри пришлось повернуться лицом к присутствующим.
— Я полагаю, — Долли повела рукой с сигарой в сторону Сэндпорта, — этот маленький человечек ваш подчиненный? Я угадала? Он будет записывать наш разговор? У него три шариковые ручки и два блокнота — разве не для того?
— Я с радостью представлю вас, — быстро ответил Генри. — Мисс Ундервуд-Трип, это детектив-инспектор Сэнд-порт из управления по расследованию уголовных дел Хиндчерста. Он ведет это дело. Инспектор, это мисс Дороти Ундервуд-Трип, компаньонка покойной леди Бэллок.
Но Долли совершенно не интересовал Сэндпорт, и она снова обратилась к Генри:
— Что значит «ведет»? Что вы хотите этим сказать? Это дело ведете вы. Должны вести вы.
— Не совсем так, — поправил ее Генри. — По крайней мере на данной стадии. Я пока что сторонний наблюдатель. Инспектор задаст вам несколько вопросов, и я надеюсь, что вы сможете подробно на них ответить.
— Я буду отвечать на них так, как сочту нужным… на данной стадии, — ответила Долли. Она выпустила над головой инспектора несколько колечек дыма, едва сдержавшись, чтобы не выпустить хотя бы одно прямо ему в лицо, и подмигнула Генри.
Ошеломленный ее дерзостью, Сэндпорт стушевался.
— Значит, это вы мисс Дороти Ундервуд-Трип?
— А вы глухой? Мистер Тиббет только что представил нас.
— Ваш возраст, пожалуйста.
— Ну это уж не ваше собачье дело.
— Это простая формальность, мадам.
— Совершеннолетняя, — уклончиво ответила Долли.
— Я попросил бы вас уточнить, мадам.
— Ну хорошо. — И Долли снова подмигнула Генри. — Я на три года и четыре месяца моложе герцога Виндзора. Считайте сами.
 
— Оставим пока что «совершеннолетняя», мадам, — вздохнул Сэндпорт. — Следующий вопрос. Вы постоянно живете здесь, в этом доме, насколько мне известно?
— Жила здесь, — поправила Долли. — С 1902 года по нынешний день. Боюсь, ничего более по этому поводу сообщить не могу.
— Что вы хотите этим сказать? — осторожно осведомился инспектор, ожидая очередную ловушку.
Долли неопределенно пожала плечами:
— Меня нанимала леди Бэллок…
— Нанимала?
— Да, но в самом благородном смысле, как любую компаньонку для пожилой дамы. Тем не менее я действительно работала на нее. А теперь, когда моя работодательница мертва, я полагаю, не осталось никаких причин, почему я могла бы остаться жить в этом доме.
— А вы не можете допустить, что леди Бэллок успела позаботиться о вас в своем завещании? Ведь столько лет…
Долли горько рассмеялась:
— Бедняжка Крис. Что она могла завещать? Разве господин старший инспектор ничего не рассказал вам?
Сэндпорт бросил взгляд в сторону Генри, и тот поспешил пояснить:
— Мы не затрагивали данный аспект дела.
— А, понятно. Ну хорошо, тогда я все сама расскажу. У Крис своих денег никогда не было. Все богатства принадлежали Чарли — ее покойному мужу, а он перед смертью сумел завязать на этих денежках столько узелков, что развязать их не были в состоянии, как говорится, ни вся королевская конница, ни вся королевская рать. Кристэл владела этим домом, пока была жива. И еще неким капиталом, но тоже только пока оставалась жива. Каждая из девочек тоже получала небольшие деньги из общего капитала, к которому запрещалось даже притрагиваться. И снова все это имело силу, пока Кристэл была жива. Теперь она умерла, и все эти условия автоматически теряют силу. Капитал будет разделен между тремя сестрами поровну. — Долли улыбнулась, но улыбка ее получилась жестокой, даже кровожадной. — Так что, инспектор, вы сейчас находитесь под крышей вместе с тремя весьма богатыми дамами.
— Вы полагаете, одна из них могла иметь мотив…
— Я ничего не полагаю. Я просто излагаю факты.
Сэндпорт прокашлялся.
— Думается мне, что вы отличный садовник, мисс Ундервуд-Трип.
— Так оно и есть.
— И при работе в оранжерее вам приходится использовать инсектициды. Меня интересует один, который называется «Улетайка»…
— Да хватит вам, в самом деле, — нетерпеливо перебила его Долли. — Перестаньте вилять. Вы ведь считаете, что Крис убита большой дозой этой самой «Улетайки», так?
— Я ничего подобного не говорил, мадам.
— А вам и не надо было это говорить. Так или иначе, ответ — да. Я использую это вещество и прекрасно сознаю, насколько оно опасно. Я надеваю толстые резиновые перчатки и оставляю все окна в оранжерее открытыми, когда работаю с этим препаратом. Никого к себе туда не пускаю, и в доме «Улетайку», разумеется, не храню.
— Никогда?
— Никогда, — твердо повторила Долли. И, чуточку помолчав, добавила: — Боже мой! Вы что же… Хотите сказать, кто-то обнаружил баллончик в доме?
— Я ничего такого…
— Нет, вы, конечно, этого не говорили, вы только задаете вопросы. Я все поняла. Продолжайте.
— Оранжерея запирается на ключ, насколько мне известно. У кого он хранится?
— У меня. — Долли вынула из кармана доисторической формы ключ и продемонстрировала его. — Вот он.
— Если вы не возражаете, мадам, я хотел бы позаимствовать этот ключ на некоторое время.
Долли несколько секунд сомневалась, потом кивнула:
— Хорошо, только будьте осторожны.
 
— Непременно, мадам. И вот еще что. Сколько баллонов с «Улетайкой» в оранжерее?
Долли ответила не задумываясь:
— Два. Один начатый, другой еще полный.
— Благодарю вас, мадам. — Сэндпорт сделал запись в блокноте. — Далее. Вы принимали подарки от приезжавших и прятали их в буфет на кухне, так?