Убийство от-кутюр. Кто подарил ей смерть?

На леди Бэллок эти возгласы не произвели ровным счетом никакого впечатления.
— Вы — это же совсем другое дело, дорогая. Вы же члены моей семьи, правда, сынок? — добавила она, обращаясь к Чаку.
Дэффодил расхохоталась, увидев, как мистер Суошгеймер сначала выпучил глаза от неожиданности, а потом покрылся красными пятнами.
— Мамочка, я вас обожаю, — прошептал он.
Леди Бэллок снова повернулась к Чаку и отчетливо произнесла:
— Меня зовут Кристэл. Это во-первых. А во-вторых, я моложе вас. — И прежде чем здоровяк американец сумел выудить из ее реплики правильный ответ и сделать соответствующие выводы, Крис, ослепительно улыбаясь, обратилась к Дэффодил: — Ну а теперь, дорогая, я хочу узнать буквально все о твоей жизни в Нью-Йорке, Париже, Рио — все до мельчайших подробностей. Ты, случайно, не сталкивалась во Флоренции с толстяком Бальмонтом? Сейчас он живет в крошечном отеле на окраине. Какая жалость! А если вспомнить наши былые дни…
— Наверное, мне надо пойти и разобраться с нашим багажом, — объявил Чак. Он встал с видом оскорбленного достоинства и гордо прошагал через столовую. Ни его жена, ни теща не обратили на это никакого внимания. Не отреагировали они и на то, что через пару минут Генри и Эмми, извинившись, тактично покинули комнату. В это время Дэффодил давала матери полный отчет о содержании последних коллекций парижских модельеров, и Кристэл время от времени лишь вставляла свои замечания, вспоминая известных мастеров прошлых лет. Обе были всецело увлечены обсуждением преимуществ и недостатков каждого кутюрье.
Генри и Эмми вышли в сад. Наконец-то английское лето стало напоминать то, что рекламировали на туристических плакатах с призывом приезжать в Великобританию. Солнце светило с ярко-синего неба, становилось по-настоящему жарко, и это было заметно даже в саду среди многочисленных ухоженных клумб Фокс-Трота.
Эмми присела на каменные ступеньки, ведущие к пруду с лилиями, и задумчиво произнесла:
— Наверное, это самое странное задание, которое тебе давали за все годы твоей службы, дорогой.
— А я и не считаю это заданием, — заметил Генри, присаживаясь рядом с ней на корточки. Он вынул из кожаного кисета щепотку табака и принялся набивать трубку. — Я рассматриваю нашу поездку как безумное развлечение на выходные.
— Это, конечно, все очень здорово, Генри, но… а вдруг с леди Бэллок действительно что-нибудь случится?
— Тогда я буду подавать просьбу о голландском гражданстве, — с решимостью отозвался Генри.
— Судьба свела нас с весьма забавными людьми, — продолжила Эмми. — Но они такие трогательные. Большинство из них, во всяком случае. Взять хотя бы Чака Суошгеймера. Или Долли.
— Долли, между прочим, — напомнил Генри, — является своего рода центром всех этих необычных событий. Кстати, почему бы нам сейчас не навестить ее? Если мне не изменяет память, она пошла в оранжерею.
Оранжерея располагалась в самом центре ухоженного огорода, протянувшегося от кухонной двери Фокс-Трота до самой границы леса. Первое, на что обратил внимание Генри, — все окна теплицы были открыты, чтобы воздух свободно проходил внутрь. Приблизившись, он заметил копошащуюся среди растений Долли Ундервуд-Трип. Плюс к вельветовым бриджам, мощным ботинкам и кожаной куртке она дополнила наряд хозяйственными, почти по локоть, перчатками и шляпой, напоминавшей те, что носят охотники в Австралии. В руке она в данный момент держала металлический баллон с инсектицидом.
Генри потянулся к ручке двери, чтобы войти в теплицу, но тут же был остановлен возмущенным криком:
— Эй, там, Тиббет! Назад, говорю, глупец!
Генри машинально отступил на шаг. В одно из окошек высунулась голова Долли.
— Какого черта вы тут ошиваетесь?
— Я хотел бы перекинуться с вами парой слов.
— Ах вот оно что. Ну, это можно. Только мне нужно выйти отсюда.
— А могу ли я войти в…
— Конечно, можете, я в этом даже не сомневаюсь, мистер Тиббет, но делать этого нельзя. — Голова Долли втянулась в оранжерею, напомнив Генри улитку, прячущуюся в своем домике. Через несколько секунд она вышла из оранжереи, стягивая резиновые перчатки. — Ребята, простите, если я успела вам нагрубить. Я-то к этой ядовитой гадости успела привыкнуть, а вы, так сказать, новички. А нам же не надо, чтобы кто-то вышел из строя перед праздником Крис, верно?
 
Генри почувствовал странный, хотя и не такой уж отвратительный запах химикатов, исходящий из окошек оранжереи.
— Вы имеете в виду инсектицид?..
— Он называется «Улетайка», — кивнула Долли. — Очень мило для такого страшного яда. На десять процентов состоит из опасного для жизни паратиона. Но она официально разрешена и применяется в садоводстве. Ха-ха!
— Но зачем вы пользуетесь таким опасным средством? — удивилась Эмми.
Долли сразила ее испепеляющим взглядом:
— Потому что оно здорово действует, милочка. И безопасно, если его применять с умом. Перчатки, соответствующая одежда, открытые окошки. Ну и после работы не забыть тщательно вымыть руки проточной водой. Но как вы уже заметили, всем непосвященным я не позволяю приближаться к яду на милю. И мне не важно, кто они такие, — добавила она и многозначительно посмотрела на Генри.
— Но наверное, опасной эта штука становится только в том случае, если ее проглотить? — поинтересовалась Эмми.
Долли горько рассмеялась:
— Так обычно думают все, но это мнение ошибочно. Смертельная доза может постепенно накопиться в организме и попасть в него через поры кожи. Или через легкие, и этой дрянью можно запросто надышаться, ведь мне приходится ее распылять!
— Если все это так опасно, тогда препарат нужно запретить, — нахмурилась Эмми.
— Я полностью с вами согласна, милочка, но это зависит уже не от меня… Так о чем вы хотели со мной поговорить?
— О спиритизме. О столоверчении, если вам так понятней, — пояснил Генри.
— Вы про эту чепуху, которой занимается Крис? Надеюсь, вы не верите в такие гадания?
— Ну, я думаю, что мое отношение к спиритизму тут ни при чем, — заметил Генри. — Главное, что сама леди Бэллок воспринимает его достаточно серьезно.
— Это не прибавляет ей ума, — фыркнула Долли.
— Но она объяснила мне, — спокойно продолжал Генри, — что в эту игру должны играть двое. Имеется в виду, что на сеансе должны присутствовать два живых человека. Считая с покойным лордом Бэллоком, получается трое.
— Чушь все это.
— Но если вы такого нелестного мнения об этой игре, зачем вы в ней участвовали? — поинтересовался Генри.
— Я? — удивилась Долли.
— Я сделал вывод, что вы как раз и были тем вторым человеком, который ей требовался.
— Это неправильный вывод, мой дружочек. Я и на милю не подошла бы к этой пакости. Это такая же опасная штуковина, как и паратион, только в другом смысле.
— Тогда вы должны знать, кто составлял компанию леди Бэллок для проведения сеансов.
Долли немного помолчала, прежде чем заговорила:
— Мне об этом ничего не известно. Крис знает, что я не одобряю подобных занятий. И она старается даже не говорить о таких вещах в моем присутствии. Ну что ж, желаю вам приятной прогулки, а мне пора возвращаться к своей заразе. Почему бы вам не отправиться в лес Пламли? Летом там очень хорошо. — Она повернулась и зашагала к оранжерее, на ходу надевая перчатки. Уже зайдя внутрь, она вдруг остановилась, словно принимая какое-то решение, и вдруг снова высунула голову в окошко: — Я обратила внимание на то, что Крис частенько говорит о такой ерунде по средам. Причем утром.
— Почему? — не понял Генри.
— Просто по вторникам вечером я, как правило, ухожу в Хиндчерст и смотрю там кино, — пояснила Долли. — И как раз в это время к Крис приходит ужинать Тони Гриффитс.
   
Глава 5
 
Впрочем, опасения Дэффодил оказались беспочвенными. Вайолет и Пит Ван дер Ховен прибыли в Хиндчерст первым поездом, в двенадцать сорок три, а в час дня «роллс-ройс» уже бесшумно подъезжал к Фокс-Троту с четырьмя пассажирами: Дэффодил решила в конце концов сама встретить сестру и ее мужа.