Убийство от-кутюр. Кто подарил ей смерть?

— Дюваль позаботился о том, чтобы не присутствовать на дне рождения Кристэл, — заметила Эмми. — Но зачем ему потом понадобилось приезжать в Англию?
— Ему звонила Примроуз, как мы все знаем. Она сообщила ему о том, что сюда приехали мы, и этот факт его встревожил. Он думал, что все рассчитал, и наше появление на сцене никак не входило в его планы. На Вайолет надеяться не приходилось — у нее могли сдать нервы, и тогда она могла проболтаться. Тогда он приехал сюда и понял, что обстановка накаляется, а это его не устраивало. Я совал нос туда, куда не следовало, и он, помимо всего прочего, начал подозревать, что Долли тоже обо всем догадывается. Разумеется, он не знал о том, что ей удалось подслушать его прошлогодний разговор с Вайолет. Но ведь Долли знала, что Кристэл лечилась от туберкулеза. К тому же брат и сестра Пауэрс-Томпсон были ее старинными друзьями. Они прислали венок на похороны, и не исключалось, что они могли приехать к Долли и навестить ее. А потом они сопоставили бы факты и выяснили всю правду о гибели леди Бэллок.
— Эдвард Дюваль понял, что Долли нужно убрать с дороги. Не навсегда, конечно, хотя бы на время, пока все не уляжется и не позабудется. Он знал: она использует паратион, — а как врач понимал, что при ее дерматите отравление может быть достаточно серьезным, если порошок попадет ей на кожу. Ему попросту повезло, что Пит привез для нее образец нового средства для садоводов, причем по просьбе самой же Долли! Это средство оказалось даже еще сильней и лучше, чем старая «Улетайка».
— А как насчет того баллончика, который мы обнаружили в буфете на кухне? — спросила Эмми.
— Скорее всего туда его положила Вайолет, но по просьбе Эдварда, чтобы все подозрения пали на бедняжку Долли. На тот случай если начнутся расспросы и прочее.
— Ну а я что говорила? — торжествующе возгласила Долли.
— Так или иначе, Дюваль дал ей очень сильное успокоительное средство — впрочем, как заметила Сара, это было вполне резонно, — а потом проинструктировал Вайолет, чтобы та просыпала немного порошка на простыни, когда Долли спала. Вайолет зашла к ней в спальню «попрощаться» и сделала, как он сказал. План сработал. Долли становилось все хуже, и в конце концов ее забрали в больницу, где уже никакие допросы ей не грозили. Мы с Эмми вернулись в Лондон. И все, казалось, прошло так, как задумал Дюваль. Все успокоились.
— Что же пошло не так? — осведомился Тони Гриффитс.
— Во всем виновата, если можно так выразиться, Элизабет Пауэрс-Томпсон, — повествовал Генри. — Я отыскал ее. Вернее, я сначала разыскал ее брата и в его доме познакомился с Элизабет. Мы поговорили о старых добрых временах, о недавней кончине Кристэл, и, вполне естественно, ей захотелось побеседовать с Долли. Но выясняется, что она этого сделать не сможет, поскольку Долли в больнице. И она сочла, что необходимо написать Эдварду Дювалю, которого она достаточно хорошо знала после войны и который до сих пор работает в той же клинике в Лозанне, что и прежде. В письме она упомянула о том, что мы с Эмми побывали в гостях у ее брата и что я продолжаю расследовать гибель леди Бэллок.
Для Дюваля это стало неприятной новостью. Ведь я, выходит, попал на верный след, и мне нельзя давать возможность говорить с Долли. Никогда. Долли должна уйти со сцены, так сказать. Думаю, встреча с Вайолет у них была запланирована, поскольку им нужно было обсудить кое-какие детали дальнейших действий. Дюваль выдумал какую-то мифическую конференцию в Париже, Вайолет — звонок от План кета. Обе эти версии мгновенно лопнули при первой же проверке. В парижском институте никто и не слышал о якобы приезде доктора Дюваля, а Дэффодил никаких инструкций с просьбой приехать в Англию от адвоката Планкета не получала. Так же, впрочем, как и Примроуз. И не было у него никаких причин вызывать только одну сестру, а остальных при этом не беспокоить.
Но, очутившись в Англии, Дюваль посвятил себя более серьезному делу — устранению Долли. Он оказался в щекотливом и двойственном положении. Итак, они с Вайолет снова в Фокс-Троте. Они могли бы забрать Долли из больницы, и у Дюваля появлялась отличная возможность преспокойно разделаться с ней. Оставалось только одно — стопроцентное объяснение ее смерти без намека на собственную причастность. Долли, конечно, и не подозревала, что в доме находится кто-то еще…
 
— Да, — подтвердила Долли. — Как вы думаете, согласилась бы я вернуться сюда, если бы знала, что эта чудесная парочка свила тут гнездо? Когда я узнала об их приезде, то чуть не умерла сама собой. — Она громко расхохоталась. — Нет, это не шутка, так оно и было. Я действительно отдавала концы. Эдвард все же вколол мне что-то. Я пыталась сопротивляться, но ему на помощь пришла Вайолет. Я решила, что уже не выкарабкаюсь. Правда, Генри говорит, это было какое-то сонное зелье, не более того.
— Да. Дюваль не давал Долли проснуться, пока обдумывал план действий. Он прикидывал, как будет лучше — может быть, сделать ей серию уколов с повышенной дозировкой снотворного? Я уже догадывался об этом, но у меня не было серьезных доказательств против него, поэтому мне пришлось выкурить его из норы, если можно так выразиться. Я решил идти напролом.
— И у вас все получилось, — улыбнулась Сара. — Но как вы до этого додумались?
— А вот как. Для начала я отправил вас к помощнику комиссара с письмом. Я просил его срочно направить в Фокс-Трот карету «скорой помощи» с группой захвата, переодетой санитарами. Таким образом по крайней мере я мог вызволить Долли из смертельного капкана. Потом мы с Эмми явились сюда и выложили им нашу абсурдную версию о виновности Долли в смерти Кристэл. Якобы это именно она и убила подругу.
— Что вы такое придумали? — взорвалась Долли. — Да как вы только посмели!..
— Простите, — потупился Генри, — это был наш единственный шанс, и я за него уцепился. Кстати, на несколько минут нам пришлось опорочить и ваше честное имя, доктор Гриффитс. И за это я тоже приношу извинения. Вообще вся эта история выглядела не слишком убедительно, но Дюваль вцепился в нее, на что я и рассчитывал.
— Как вы могли это предположить? — удивился Гриффитс.
— Я предоставлял ему выход, которого сам он не видел. Я намекнул ему на то, что Долли, испытывая угрызения совести, в припадке могла бы раскаяться и совершить самоубийство. А сделать это проще всего с помощью передозировки. И он сразу со мной согласился. Мы тут же решили, что обморок при чтении завещания у Долли был ненастоящий, она якобы притворялась, что ей стало плохо…
— Но это же ложь! — опять возмутилась Долли.
— Разумеется. Но Дюваль проглотил и эту наживку. Получалось, что исполнение его мечты уже близко. Оставалось только инсценировать самоубийство, которое он будто бы пытался предотвратить, но увы!.. И может быть, оно для него и было бы к лучшему… Если бы ему так не вскружила голову близкая победа, он, возможно, и заподозрил бы что-то неладное, но он об этом даже не подумал. Он умышленно отослал Вайолет в деревню. Вряд ли она выдержала бы это зрелище — как возлюбленный делает стародавней подруге ее матери смертельный укол. Он хотел ввести ей летальную дозу снотворного. «Скорая помощь», надо заметить, прибыла как раз вовремя, и Эмми отправилась встречать «медиков». Я, правда, действительно не знал о том, как хитро устроены замки в этом доме.
Но Дюваль, разумеется, не мог позволить Долли живой выйти отсюда. Когда Эдвард понял, что я намерен помешать ему в исполнении его плана, он изменил тактику. Но это уже был акт отчаяния. Он попытался вывести меня из строя хотя бы на время. А для того чтобы покончить с Долли, ему хватило бы и минуты, пока наши бойцы добирались до ее спальни. Им бы он как-то объяснил мое обморочное состояние, он же врач. Ну а потом, когда я бы все же пришел в себя, ну кто бы мне поверил тогда?! А без показаний Долли и с учетом заключения патологоанатома в отношении Кристэл… В общем, вы сами все понимаете. Но так или иначе я вынудил его предпринять эти действия, и теперь его, без сомнения, осудят. Я поступил так, чтобы вывести преступника на чистую воду. И конечно, чтобы спасти Долли.