Венский вальс (СИ)

Ясно-понятно. Нейрат — ставленник Троцкого, значит, троцкист. Ярлык прилепим, будем иметь в виду. А коли Нейрат руководит немецкой секцией — читай, Судетами, а заодно и австрийской компартией, а его планируют еще и на пост секретаря компартии Чехии, о чем это говорит? Возможно, простое совпадение, а может — продолжение идеи мировой революции? Коммунисты Австрии и Чехии организуют боевой отряд, являющийся наконечником для копья, пронзающего мировую контрреволюцию? Нет, из австрийцев с чехами боевого отряда не получится. Так, вспомогательные силы для ударного отряда немецких товарищей.
— Кстати, а ты не хочешь в Москву съездить, принять участие в конгрессе Коминтерна от французской компартии? — поинтересовалась Наталья. — С интересными товарищами познакомишься, вдруг пригодится? Анри Гильбо бы тебе понравился — стихи пишет. Я его в Лонжюмо [3] русскому языку учила, так он начал Пушкина переводить.
— А разве меня можно отправить на конгресс? Я же не член компартии Франции?
— Если бы товарищи из секции решили, то можно. От Франции первоначально было шесть человек заявлено, а отправилось четверо. Они уже в Москве, но еще не поздно. Меня хотели отправить, но мне сейчас не до конгрессов, сам видишь, — кивнула Наталья на свой живот, а потом лукаво сказала. — Да и свадьба не каждый год бывает, в отличие от конгрессов. Еще один товарищ был избран, но с ним несчастье случилось…
Меня отчего-то насторожила последняя фраза.
— Этот товарищ, с которым несчастье произошло, он не столяром работал?
— Володя, не обвиняй меня в том, чего я не совершала, — насупилась Наталья. — Я была обязана доложить товарищам, что Рош стал посредником между советским торгпредством и самозванцем, выдававшим себя за английского коммуниста. Тем более, что ты сам опознал в самозванце контрразведчика. Французы сами проводили расследование, подробностей я не знаю, а то, что товарищ Рош упал в Сену, это лишь совпадение. По крайней мере, мне они так сказали. А как ты любишь иногда говорить — они врут, так и я вру.
М-да… Суровые нравы в Коминтерне. Пожалуй, таких строгостей не было даже в рыцарских орденах.
— А майор Дринкуотер? Ну, который себя за Дилона выдавал?
— Про этого пока ничего сказать не могу. Информация до английских товарищей доведена, но они, в отличие от французов, несчастных случаев устраивать не станут. Не принято у британцев. Но в Коминтерне еще и ирландцы есть, а они даже к своим товарищам, если те англичане, относятся неважно. А больше я ничего не могу сказать.
Вот так вот… Интересные вещи узнаешь, если супруга ответственный товарищ в Коминтерне. Но еще больше может скрываться за недосказанностью.
— Наташа, а какие связи у Советской России с Австрией? Есть что-то на официальном уровне?
— Де-факто мы друг друга признали еще в восемнадцатом, но дипломатических отношений нет, — сообщила Наталья. — Договорились военнопленных обменять, тех, кто в Мировую войну в плен попал, да так и застрял. Они к нам для этого Карла Поля прислали, а мы к ним товарища Вронского. Но сколько обменяли, остался ли кто у них, у нас, про это не знаю. Единственное, о чем точно знаю, потому что сама документы готовила — мы в Вену сообщение посылали, что готовы дать убежище всем венгерским коммунистам, кто после подавления революции в девятнадцатом году в Австрию сумел уйти, а теперь в тюрьмах сидит. Дескать, готовы за каждого коммуниста отдать по десять военнопленных австрийцев.
— И что-нибудь получилось? — заинтересовался я.
— Товарища Куна вернули, а с ним еще около двадцати товарищей. Венгрия возмущалась, от Австрии выдачи требовала, но для австрийцев своих граждан было важнее вернуть, а в Венгрии Куна и остальных все равно бы казнили.
Интересно. Знаю, что Бела Куна, успевшего уйти от расстрела, держали в какой-то австрийской крепости, потом освободили, но не знал, что мы его обменивали на военнопленных.
— А кто в Австрии сейчас играет самую важную роль? В политической жизни, имею в виду? — спросил я. — Какая партия лидирует?
 
— Там сейчас целых три ведущие партии — социал-демократическая, христианско-социальная, пангерманская. Правда, социал-демократы уже такого веса не имеют, как раньше. Для левых они предатели, а для правых — революционеры. Хотя, какие из них революционеры? У социал-демократов австромарксисты сильны, — сообщила Наташа.
Ну вот, здрасьте. В упор не помню об австромарксистах. Это что за зверь такой? Но если в составе слова есть «марксизм», то либо последователи, либо ревизионисты учения Карла Маркса. Не что иное, как очередной вариант революционной марксистской концепции. Ленинизм, это ведь тоже вариант марксизма. Мог бы и сам подумать, но зачем, если у меня дома есть более компетентный специалист?
— А кто такие австромарксисты?
— Долго объяснять, — отмахнулась мадам Аксенова.
— А в трех словах? — не унимался я. — Это ревизионисты, вроде Каутского? Ренегаты?
— Что-то вроде, — кивнула Наталья. — Для австромарксистов социальная революция просто цепь социально-экономических и политических реформ. Никакого насилия, все делается постепенно, плавно.
— Если они марксисты, то в чем роль пролетариата? Или правящая пролетарская партия должна победить на выборах, а потом проводить в жизнь социальные преобразования?
— Ну вот, а ты говоришь, что в марксизме недостаточно подкован, — похвалила меня супруга. — А ты даже в основах ревизионизма разбираешься. Вот и у австромарксистов: по их мнению правящая пролетарская партия строит социализм, форсируя социализацию общественного производства, но суть процесса заключалась не в прямом изменении форм собственности, а в ликвидации социальной несправедливости и эксплуатации человека человеком.
— То есть, революция без государственного переворота? А может, и диктатура без диктата?
— Именно так, — кивнула Наталья. — Их вариант диктатуры пролетариата не подразумевает физического насилия или уничтожения враждебных классов. Австрийская диктатура — всего лишь численное преимущество пролетарских партий в парламенте. Если сейчас численное большинство у представителей буржуазии, значит, такова роль текущего момента интересы буржуазии важнее. Пока буржуазия не претворит в жизнь собственные интересы, не будет питательной среды для пролетариата. Но как только такая среда возникнет, значит, придет время и для рабочих партий. Захватив большинство в парламенте, пролетарии проводят в жизнь нужное им законодательство. Как следствие — создание бесклассового общества. Еще, разумеется, для создания такого общества нужно образование и культура. Чем выше уровень образования, тем меньше социальных различий.
М-да. А ведь идея неплохая. Беда только в том, что она утопическая. А иначе — почему же Австрия со всех ног кинулась в объятия фашизма? А Наталье бы лекции читать по истории КПСС. Виноват, пока еще по истории ВКП (б). Но все равно, как лектор она на голову выше всех моих институтских преподавателей
— В теории у них все очень складно, — сказала Наташа, словно подслушав мои мысли. — Политическая революция, национальная революция и социальная, или культурная революция. Правда, я из теоретиков лично только Реннера знаю. Интересный товарищ, очень умный и чем-то на Фрейда похож.
— Подожди-ка, — остановил я супругу. — Мне, как раз сегодня, позвонили из австрийского посольства, предложили встречу со статс-секретарем Реннером. Это не он? А что такое статс-секретарь?
— Скорее всего он, — кивнула Наталья. — А статс-секретарь — это я тебе как дочь дипломата скажу, в Австрии вроде министра иностранных дел. А вообще, к твоему сведению, Карл Реннер недавно федеральным канцлером и президентом Австрии был.
А что, он и здесь, в нынешнее время был канцлером? Вот дела.
— И канцлером, я тебе скажу, Реннер был не таким и плохим, — продолжила Наташа. — При нем реформу законодательства провели — оплачиваемые отпуска установили, рабочих запретили увольнять без согласия специальных комиссий, восьмичасовой рабочий день появился, ночные смены для женщин и детей запрещены. Правда, — вздохнула Наталья, — сами работницы не особо этим довольны были. Ночная смена оплачивалась выше, а как вдове, у которой муж на фронте погиб, детей содержать?