Территория сердца (СИ)

Алла рассмеялась в ответ, но тут же посерьёзнела:
— Вот именно. Всё, что бы ни происходило, ты держи её при себе. Это может спасти жизнь, Зара, не забывай об этом. И кстати, о трусах, это совершенно не десятое дело, а второе. Белья ты с собой должна взять достаточно. Там не будет ни времени, ни возможности для стирки. А нам, девочкам, без этого никак.
— Вот только не говорите мне, что вы и белье мне купили. История с дочерью второй раз не прокатит. Я знаю, Алла Викторовна, что нет у вас дочери!
— Опа. И кто язык распустил?
— Влад. Он вас с потрохами сдал. Брякнул, что вы всю жизнь рядом, что он вас обожает и считает бабушкой родной. А когда я спросила про вашу дочь, посмотрел на меня так, словно я анаши покурила.
— Засранец болтливый, — вздохнула Алла. — Но что поделаешь, девочка…. Пришлось мне тебе врать, чтоб из твоего ужаса вытряхнуть…. А Ленка в этом невольно помогла. И да, белье я тебе купила. Спокойно, Зара, без нервов, я лучше знаю, какое там нужно: без этих ваших кружев. Простое, хлопковое, теплое. Тебе в нем не на подиум, а по сибирской тайге гулять. Кружевами здесь мужика радовать будешь…. А там…. чисто, тепло и уютно.
От ее слов я едва не подавилась печеньем.
— Ой, девочка, ну что еще? — фыркнула она. — Думаешь там не будет ситуаций, где ты попой сверкнуть можешь? Будет и не одна. Зара, ты сама мне говорила, что с детства в тайге. Что, неужели сама не понимаешь, что места для уединения там не так уж и много? Людям, чтобы выжить, рядом друг с другом быть надо. Все на виду. Ему, кстати, тяжелее чем тебе будет. Помни, Зара, вы бок о бок работать будете: одна машина, один вертолет, один вагончик. Да, в поселках и в городе вас поселят в гостинице, но это несколько дней, а остальное время — рядом.
Да уж… Сложно было не заметить, как Алла с лёгкостью задела ту сторону вопроса, о которой я старалась не думать. Я отпила кофе, наблюдая, как заканчивают собирать ёлку. В голове крутились её слова: «одна машина, один вертолет, один вагончик… рядом». Жизнь в тайге для меня всегда была чем-то привычным, само собой разумеющимся. Я никогда не задумывалась, что это может быть сложнее в другой обстановке. С родителями, с охотниками, которых я выводила на позиции, мы действительно были постоянно на виду друг у друга. Это было нормально. Никто из тех, с кем я бывала в лесу, не смотрел на меня как на женщину — отец бы за это зубы пересчитал. А после… когда он уже не мог, я сама научилась за себя постоять.
Но здесь всё было иначе. Александр… Он точно не охотник или старый друг семьи и интерес ко мне он уже даже не скрывает. Я ведь знаю, на что иду! Знаю же?
Что ж, это и к лучшему — я тряхнула головой. Алла внимательно наблюдала за мной.
Но наш изумительно интересный разговор пришлось прервать — в приемную несмело заглянула Катя. Ее испуганные глазки, когда она посмотрела на нас с Аллой, заставили меня улыбнуться. Интересно, в первые дни работы я так же выглядела?
— Нет, мышонок, ты была намного наглее, — ответила Алла, прочитав мои мысли. — Ты, хоть и боялась, сверкала глазищами и показывала зубки. С первого дня. И сразу влезла на мою территорию.
— Это еще как? — удивилась я.
— Помнишь тот отчет геологов? По Сургуту? Не твоя была работа с ними связываться и требовать уточнения, а моя или Ленкина. Но ты влезла, даже не заметив этого, инициативная моя.
— Привет, Кать, — усмехнулась я, покачав головой Алле и ругаясь на самое себя, — заходи. Сейчас я оставшиеся вещи перенесу и тебе стол освобожу.
Атмосфера в приемной теплела с каждой минутой. Немного успокоившись, Катя показала себя достаточно разумной и смешливой, ее улыбка стала тем, чего нам так не хватало. Смех звучал все чаще и становился все веселее. А наше совместное украшение елки и вовсе стало тем еще квестом: мы все были не высокими. И когда дошло до верхушки, мы дружно посмотрели на неё, а потом переглянулись, поняв, что нам придётся импровизировать.
— Ну что…. — потянула Алла, — кто полезет?
— А у нас лестницы нет? — пискнула я, как настоящая мышка.
  
— Слабачка! Ты ж в лесу выросла, должна быть привычной по елкам белкой скакать.
Я вздохнула и закатила глаза, поняв, что выбора нет, к тому же я единственная была в джинсах. Катя тем временем хихикала, держа в руках украшения, и явно наслаждалась этим зрелищем.
— Ладно, — вздохнула я, залезая на стул, — только напоминаю, Алла Викторовна: мне завтра с Александром Юрьевичем улетать, если я сверну себе шею, он вам спасибо не скажет.
— Вообще не скажу, — услышали мы у дверей.
Я застыла на месте, все ещё держа в руках игрушку для ёлки, а сердце пропустило удар от неожиданности. Александр стоял в дверях с лёгкой улыбкой, его глаза искрились тихим смехом, как будто он поймал меня за каким-то детским шалопайством. Рядом с ним, Влад, тоже улыбаясь, смотрел на происходящее с явным удовольствием.
— Ну что ж, — произнёс Влад, переглядываясь с отцом, — кажется, тут без нас не обойтись. Давай, слезай, белочка, все равно не дотянешься.
— Покажи мастер-класс, Владислав Александрович, — легко рассмеялась я, краем глаза наблюдая за слегка испуганной и насторожившейся Катей.
— И ты заставишь генерального директора лезть на стул, женщина?
Я покраснела до ушей, чувствуя, как стул подо мной чуть качнулся.
— Так, все, — вмешался Александр, быстро подходя ко мне и протягивая руку. — Слезай, Лучик, Влад — прыгнул, повесил, спрыгнул.
Его голос был спокоен, и я, нехотя, протянула руку, чувствуя, как мои пальцы слегка дрожат.
Александр мягко сжал их, и я почувствовала его уверенность, которая будто бы передалась и мне. Я медленно спустилась со стула, не отводя взгляда от его лица. Его спокойствие и решительность действовали на меня как якорь в этой суете.
Влад уже с готовностью подошёл к стулу, подхватил игрушку и, притворно вздохнув, поднялся на него, чтобы завершить дело.
— И вот так это делается, салаги, — с показной гордостью проговорил он, водрузив украшение на самую верхушку ёлки, а потом театрально спрыгнул со стула. Катя не смогла сдержать смешок.
Я стояла рядом с Александром, ощущая тепло его руки, которую он всё ещё не отпускал. Моя голова была полна мыслей и эмоций, но в этот момент всё это казалось неважным. Внутри было удивительное ощущение спокойствия и близости, словно мир вокруг на мгновение остановился.
— Так, белочка, — вмешался в наш тет-а-тет Влад, — Алла Викторовна, вытаскивайте нашего директора по тендерам — Александр Юрьевич к новому году нам еще пару контрактов притащил.
Я чуть отступила в сторону, ловя на себя любопытный взгляд Кати и довольные Влада и Аллы. Александр нехотя выпустил мою руку, с трудом отводя глаза.
— Катя, — я повернулась к девушке, давая ей возможность выдохнуть и собраться с мыслями, подсказывая, что нужно делать. — Телефонная книжка в первом ящике, директора — на первой странице. Давай, не бойся. Александр Юрьевич, соберетесь у вас или у Владислава Александровича?
— У Влада, — улыбнулся он. — Через пол часа. Зайди сейчас ко мне.
Я кивнула, улыбнулась Кате и последовала за Александром.
— Не передумала? — как только за нами закрылись двери, спросил он, явно опасаясь ответа.
— Нет, — тут же ответила я.
Он подошел ко мне, очень-очень близко, почти вплотную, но не давя. Он не обнимал меня, не пытался прикоснуться, но его присутствие было ощутимым, пронизывающим.
Я сама положила руку ему на плечо, чувствуя тепло через тонкую ткань.
— Спасибо за цветы…. — выдохнула, едва слышно. — Алла уже дала распоряжения, чтобы мне выделили рабочую одежду.
Александр опустил взгляд на мою руку, лежащую у него на плече, и я почувствовала, как его дыхание стало чуть глубже. Он молчал несколько мгновений, а затем улыбнулся, едва заметно, уголками губ.
— Рад, что тебе понравились, — ответил он, его голос был тихим, почти шепотом. — Цветы… это было просто. Намного проще, чем сказать тебе всё то, что внутри меня. И намного легче, чем мои мысли за эту ночь. Я думал… ты передумаешь. Был почти уверен.