Голубая свастика (СИ)

— Дней через десять… Стефан! Давай отметим сегодня мое назначение. Приди ко мне вечером.
Они смотрели друг на друга почти влюбленно. Да… Уж давно пора ему как-нибудь прийти к ней вечером… Но как на это дело решиться? Все было замечательно, она ему очень нравилась, но когда он начинал думать непосредственно о постели, хотелось сбежать на край света.
— Приди, — настойчиво сказала она. — Как получится, так и получится…
  
Конечно, она понимала больше, чем он ей говорил. Не дурочка и не маленькая девочка.
— Давай не сегодня, — наконец ответил он, — у меня уже есть дела, да и назначение твое еще не состоялось. Лучше я приду завтра.
Она печально усмехнулась.
— Хорошо, офицер Краузе. Но только имейте в виду: если вы не придете, ждите в гости меня.
Стефан едва не расхохотался. Все же она была забавна. Да и надо полагать, что девица совсем озверела: иметь в женихах такого шикарного самца, как он, и ни разу с ним не переспать!
С легким сердцем, в отличном настроении он вышел из клиники. Небо сегодня было высоким, синим. И солнце слепило, если его не закрывало серое облако, пригнанное ветром со стороны крематория.
Офицер, словно очнувшись, резко вспомнил, где он находится, и нащупал во внутреннем кармане своего кителя пузырьки с лекарствами, прописанные ему заботливым доктором Менгеле.
====== 38. Рухнувший рай. ======
Давно он ей нравился; еще когда совсем не замечал ее, она на него смотрела, а однажды пристала к Отто Штерну, чтобы он их познакомил. Отто, который сам имел на нее виды, тут же приревновал и даже возмутился.
— Ха! Это не тот парень, который тебе нужен. Не хочу говорить ничего дурного, но, дорогая, мне кажется, что наш Стефан Краузе совсем не по девочкам. Секретарь его, Маркус Ротманс, симпатичный и молодой парень, таскается за ним, словно хвост. И Стефан сам ездил в Биркенау, когда этого Ротманса вдруг туда перевели. Представляешь, помчался за ним сломя голову!
— И, что же? — холодно спросила Анхен, которая ему не поверила. — Это вовсе ничего не доказывает.
— Возможно. Но я обратил внимание, что в доме у Краузе-младшего странный набор слуг. Например: девушка-еврейка выполняет всю черную работу, а молодой еврей, нереальный, кстати, красавец, состоит при нем в качестве лакея. У всех офицеров, которым приятно общество женщин, обычно бывает наоборот!
От стресса, вызванного данным известием, Анхен едва не заболела. А что она ожидала? Ни для кого не секрет, что лучшие мужчины часто оказывались гомосексуальны. Именно в такого ее, похоже, и угораздило влюбиться!
Она не могла даже спать, а когда случайно забывалась в дремоте, то ей непременно снился он, его мощные плечи, притягательное лицо, самое красивое из всех мужских лиц, которые она видела ранее. Стефан был язвительным и пошлым балагуром, а именно такой тип наиболее интересен для женщин. И он был героем, который непонятным образом выжил под Сталинградом. Он имел скандальную репутацию и, похоже, совсем не дрожал за свою шкуру, а о смерти всегда отзывался со смешливым презрением.
Она твердо решила добиться его. И у нее это получилось. Но какой ценой! Сколько она потратила времени, сколько бессмысленных слов было сказано, отпущено пошлых шуток, выпито вина. Но Стефан, казалось, был абсолютно непроницаем к ее женским чарам. Одновременно с этим, она остро чувствовала, что нравится ему.
Анхен пошла на крайность. Однажды она нагрянула к нему в коттедж без предупреждения в надежде постичь тайну его личной жизни, но адъютант офицера не пропустил ее дальше ограды. И она случайно увидела на крыльце беременную еврейку. Неужели эта ничтожная и тощая девица оказалась ее соперницей? Рассудок отказывался поверить в это.
Целую неделю потом они не общались. Стефан разозлился, что она заявилась, не сообщив о визите. Она все это время тяжело переживала открывшуюся ей истину. Он содержал у себя в доме узницу с животом! Что она могла подумать? Однако ее желание стать фрау Краузе после этого отнюдь не уменьшилось, и через некоторое время она унизилась до того, что сама пошла на примирение. И Стефан его принял.
И опять совместные обеды, ужины, танцы, расставание у дверей ее общежития. Анхен пыталась доказать, что она не враг и готова отстаивать его интересы. Любовь к этому мужчине ее настолько затянула, что ей порой становилось страшно.
Всю жизнь она считала себя рассудительной и меркантильной. Так что же с ней случилось? Она полностью потеряла голову? Стефан свел ее с ума. Она жила, считая минуты от встречи и до встречи.
Наконец она добилась своего: он разрешил ей прийти к себе в дом и осмотреть двоих своих подопечных — Сару и Данко.
Ребенок ее порадовал. Это был активный, красивый, упитанный и очень ухоженный мальчик. Прямо с порога он бросился к офицеру с радостным криком:
— Дядя Стефан! А ты будешь сегодня моей лошадкой?
— Нет, — смущенно пробормотал Стефан, давясь смехом и озираясь на Анхен, — твоей лошадкой сегодня будет Равиль.
— Я хочу играть с тобой, — капризно заныл мальчуган. — Ты быстрее бегаешь на четвереньках и умеешь весело ржать, как настоящая лошадка, и высоко меня подбрасывать.
Стефан не выдержал и расхохотался.
Анхен осмотрела Сару, такую бледную, словно ее подтачивало невидимое горе. Младенец в ее чреве был жив, размеры его соответствовали срокам.
После она немного пообщалась с цыганенком. Данко несколько отставал в развитии, но умел считать до десяти, знал основные цвета, геометрические формы фигур. Видно было, что с ним основательно занимались.
Анхен не спешила уходить, она искала встречи с Равилем. Вот она увидела его в гостиной, где ее дожидался Стефан. При одном пристальном взгляде на этого парня ей сразу стало все понятно.
Равиль. Величественный в своей ошеломляющей и гордой красоте. Порочный, на дне блестящих глаз — немое торжество. Самоуверенный, купающийся в ласке и любви офицера, которого он полностью подчинил себе. Наглый. Молодой, совсем еще юноша. Изможденный сексом.
Не Маркусу Ротмансу, как утверждал Отто Штерн, доставалось все внимание офицера Краузе. Лишь Равиль Вальд присутствовал в его мыслях днем и ночью и, что было самое страшное, может быть, навсегда.
Анхен расстроилась до слез. Если бы соперницей оказалась женщина, она знала, что делать. Но в этой ситуации, когда между ней и любимым человеком встал мужчина, она понимала, что партия проиграна. Невозможно победить человеческую сущность. Было понятно, что даже если она и склонит Стефана к браку, то он останется чисто формальным.
Углубившись в свои нерадостные мысли, ничего не видя перед собой от горя и рухнувших последних надежд, она поспешно попрощалась с Краузе-младшим и пошла к ожидающему ее автомобилю. Стефан, к удивлению Анхен, догнал ее.
— Что тебя так расстроило? — взволнованно спросил он. — Не я отец ребенка Сары! Меня оскорбляет, что ты так подумала!
— Я не об этом подумала, — сквозь слезы ответила она. — Мы с тобой расстаемся. Я не могу все это больше выносить. Живи своей жизнью. Прощай.
И опять расставание на неделю. И опять она прибежала первая, готовая на все, лишь бы хоть иногда видеть его.
— Хватит нам уже мучиться и друг друга изводить, — хмуро сказал ей Стефан. — Я приду к тебе, как и обещал, и мы попробуем. Но я не уверен, что у меня получится. А вообще, тебе лучше меня бросить и обратить свое внимание на другого, более достойного и перспективного офицера. Да будет тебе известно, что я не строю никаких планов на ближайшее будущее, если оно окажется не таким радужным, как нам всем это было в свое время обещано. Поэтому я — не очень хорошая для тебя партия, Анхен. Не говори потом, что я тебя не предупреждал.
— Я хочу именно тебя, — упрямо сказала она, вернее не совсем она, скорее, это самопроизвольно у нее вырвалось, вопреки ее желанию.
Стефан был поражен настойчивостью. Вот уж действительно, любовь зла! Но, раз уж так получилось…
Он пришел. И визит этот не обернулся для него полным фиаско. Во всяком случае он точно попал в нужную для них обоих цель. Правда, пришлось изменить некоторым традициям, он повернул девушку к себе спиной; лишь в такой позиции, подключив фантазию, смог овладеть ею, но важен был результат.