Голубая свастика (СИ)

Он прикоснулся губами к высокому лбу Равиля. Всем своим видом Стефан показывал, что очень доволен. Он одним глотком допил свой шнапс, они накинули на себя халаты и вышли из ванной. Равиль нарочно прихрамывал, так как знал, что хозяину нравится думать, будто бы он навредил своему рабу.
— Все, ложись, отдыхай! — скомандовал Стефан. — Я сам принесу чай. Мне нужно переговорить с Карлом.
  
— Насчет Ребекки? — тут же встрепенулся Равиль, посмотрев на него с большой надеждой.
— Да, но ты пока не вмешивайся. Я пытаюсь найти выход.
На самом деле Карл был очень опытным заключенным. Он находился в лагере уже три года и относился к касте привилегированных узников — политический, но при этом немец по национальности и не коммунист — а таким сохраняли жизнь. Карл имел большие связи в лагере и ведал обо всех входах и выходах, а также о различных мыслимых и немыслимых способах выживания. Он должен был знать, как можно спасти Ребекку, и сегодня Стефан решил поделиться с ним возникшей проблемой и попросить совета, который не мог бы дать ему никто другой.
Весь сегодняшний день у офицера был перенасыщен переговорами. Во-первых, он, разумеется, обратил внимание, что его брат, Ганс Краузе, на утреннем совещании был просто невменяем. Руки коменданта тряслись, он путался в словах и в полной прострации читал отрывки текста, подготовленные ему его секретарем, без связующих слов.
Стефан сам остался у него в кабинете во время короткого перерыва, впервые в жизни поглядывая на брата с некоторым сочувствием. Итак, настала очередь Ганса Краузе проявить себя на войне. Это было вполне предсказуемо. Он ведь так и не нюхал пороха, с тридцать девятого года надежно пригревшись в тылу, но при этом обладая несокрушимым здоровьем, отличной репутацией и зрелым возрастом.
— Что, Ганс? — насмешливо спросил у него Стефан. — Пришла пора подпалить волосы на заднице? Если ты мне отдашь Ребекку Вальд живой и невредимой, я дам тебе несколько советов, которые позволят выжить там, где практически невозможно сохранить свою шкуру целой. Могу прямо сейчас сказать один. Зимой в свои носки засыпай порошок горчицы, иначе обморозишь ноги так, как это случилось со мной.
— Сейчас лето! — с деланной гордостью ответил ему Ганс и демонстративно отвернулся.
— Имей также в виду, — насмешливо, нараспев продолжал Стефан, — что вряд ли тебе посчастливится погибнуть героем. Тебя возьмут в плен. Плен у русских — это хуже ада. Если наши хоть как-то кормят пленных, повинуясь уставу, то в России нет таких понятий. Они просто звери. Будут сдирать с тебя кожу каждый день по кусочку, и ты не получишь даже глотка воды.
— Убирайся! — проскрипел Ганс, яростно играя желваками.
Стефан замолчал. Он пристально вглядывался в лицо своего брата, чем-то похожее на его собственное. На него накатило ощущение, что это последние дни, когда они видятся. Сожаления не было, одно лишь чувство разочарования и утраченных надежд.
— Ганс… — тихо сказал Стефан. — Отдай мне Ребекку. Хоть напоследок сделай доброе дело. Быть может… оно тебе зачтется, когда придет пора умирать. Прошу тебя!
Комендант окинул Стефана злобным и непроницаемым взглядом.
— С чего это? — брюзгливо пробормотал он. — Служанка меня вполне устраивает. А когда я буду уезжать, то поступлю согласно традициям, как и полагается. Я пристрелю своих слуг, вот и все. Ты свободен, офицер Стефан Краузе.
— Хайль!
Стефан вышел от брата. Да, говорить с ним было бесполезно. Его братец оказался полностью зашоренный гитлеровскими идеями. Стефан давным-давно потерял с ним родственную, да и всякую психологическую связь.
Ужинал он сегодня в компании Анхен. Был будний день, но Стефан пригласил ее специально, ведь нужно было расставить все точки в их отношениях.
— Спасибо, что дала мне время подумать, — галантно поблагодарил девушку Стефан. — Можно мне быть с тобой откровенным?
— Да, конечно, я только об этом и мечтала! — заявила она, придвигаясь к нему как можно ближе и ухватив своей цепкой лапкой за запястье.
— Сегодня на совещании я узнал, что меня переводят в другое подразделение. Я назначен комендантом Биркенау. Для меня это значительное повышение и при всем этом, я намерен объявить о нашей помолвке. Свадьба состоится, несмотря ни на что. Конечно, есть препятствия. Например: я стремлюсь в брак, но, как закоренелый холостяк, одновременно боюсь его, хотя понимаю, что именно супружеские отношения меня могли бы спасти… И потом… Я не могу жениться без разрешения моих родителей. Пойми. Мы — состоятельная семья. Мой отец — офицер высокого ранга. Получится так, что тебя будут проверять, возможно, даже не один месяц.
— Я знаю, что меня ждет, и вполне готова, — объявила Анхен и с достоинством выпрямилась. — Могу я задать вопрос?
— Конечно, — махнул рукой Стефан, уже заранее догадываясь, о чем она желала спросить.
— Эта еврейка… Ваша служанка…
Из тактичности Анхен не произнесла слова до конца.
— Нет, — категорически отрезал Стефан. — К ее проблеме я не имею отношения. Это просто спортивный интерес. Таким порочным образом я развлекаюсь.
— Но тогда… — она ловила его взгляд, — может быть, я помогу? Осмотрю ее, а когда наступит срок, приму роды?
— Это неплохая мысль, — отозвался Стефан. — Посмотрим.
— И еще, я хотела спросить… Стефан. Неужели я вам совсем безразлична? — сдержанно произнесла она.
В ее голосе прозвучало такое отчаяние, что офицер невольно подался к ней ближе и обнял за хрупкий, да и что уж сказать, желанный стан.
— Не безразлична, — твердо ответил он. — Но нам придется соблюсти некоторые условности. О помолвке я объявлю, однако брак возможен лишь с разрешения моего отца. И ты мне поможешь с моей служанкой, как и обещала, осмотришь ее, примешь роды, когда придет срок. Также нам придется пока проживать раздельно, во всяком случае пока я не обоснуюсь в Биркенау. Что-то еще?
— Да, — живо кивнула она. — Ребенок. Я хочу ребенка.
Стефан, обнимающий ее в этот момент, отстранился, пристально посмотрел ей в лицо, а потом кивнул и осторожно поцеловал девушку в губы. Итак, соглашение было достигнуто. На некоторое время его отпустили тягостные мысли. Стефан несколько смирился с мыслью о женитьбе. Во всяком случае, выделываться далее не было смысла. По сути, Анхен была воплощением мечты любого мужчины. Он был готов дать ей определенный шанс прижиться в своей семье. А дальше… Дальше он планов не строил, не видя в них смысла. Он давно ожидал смерти в любой момент.
Стефан вышел на кухню и поставил на плиту чайник, а затем вызвал Карла. Тот еще не ложился, копошился в подвале, разбирая какую-то домашнюю утварь.
— Хочешь выпить? — коротко предложил офицер своему слуге.
Тот ответил ему настороженным взглядом, но потом, вспомнив, что Стефан в общем-то нормальный мужчина, согласно кивнул. Офицер принес бутылку шнапса из бара, находящегося у него в кабинете. Они наполнили рюмки. Закуской послужил хлеб, намазанный плавленым сыром.
Стефан в десяти словах очень эмоционально, хоть и лаконично изложил Карлу суть проблемы. Сестра-близнец Равиля оказалась в служанках у коменданта лагеря, его брата. И тот мог убить ее в любой момент.
Карл удрученно кивал, он был в курсе ситуации (знал уже от Равиля).
— Ты должен знать! — напирал на него Стефан. — Что мне делать? Я не могу позволить, чтобы Ганс ее расстрелял! У меня остался месяц, после этого он отбудет на восточный фронт и разделается со всеми своими слугами, а с Ребеккой, я уверен, в первую очередь, да еще вполне сможет устроить так, чтобы это произошло на глазах у её братца. Уж я-то знаю его подлую натуру. Как я оправдаюсь потом перед моим Равилем? Карл, пожалуйста, придумай, хоть что-нибудь! Ведь не бывает безвыходных ситуаций.
Карл, помрачнев, ненадолго напряженно задумался. Словно ведя сам с собой мысленный диалог немолодой мужчина сперва отрицательно качал головой, потом кряхтя тер подбородок, хмуря брови, пока не придя к какому-то решению, поднял глаза на Стефана.