Кровавый Новый Свет (СИ)

— Изучая и отшучиваясь. Братец на такое горазд.
Это уже Лукреция вспомнила разнообразные ситуации. Причём саму идею, о которой говорилось в письме, она, воспитанная в семье какого-никакого, а «князя церкви», не отвергала. Дескать, многое есть в мире. во что следует только верить, ибо доказательства промысла господнего неподвластны и недоступны разуму человеческому. С тех пор насчет «неподвластности и недоступности» многое стало меняться, во многом благодаря тому же Чезаре, а значит… Ещё несколько второстепенных фраз в письме и вот снова нечто очень важное;
«Обладающий нужными мне знаниями человек сидит или на самой вершине империи или очень близко к ней. Потому добиться от него, чтобы тот выдал нужные мне знания, будет весьма непросто. А уж какие именно это знания, можно лишь предполагать. Может просто знания, которые придётся самим с самого начала пытаться воплощать в жизнь, а может и нечто иное. Например, некая основа, работая с которой получится достичь главного и очень мною желаемого — не просто ещё раз убедиться, что душа есть, и она способна переместиться из одного мира в другой. О нет, это и так понятно, хотя я, в отличие от многих предпочёл и тут получить веские и неопровержимые доказательства».
— Доказательства он получил! — прервавшись, зашипела Лукреция. — А любимой сестрёнке об этом сказать? А отцу с матерью? А жене и близким друзьям? Вот ведь скрытный какой стал!
— Он и скрытный и открытый в одно и то же время, Лу, — мягко возразила Бьянка. — Может держать при себе, пока не будет точно уверен, что пришло время сказать. И что сказанное не вызовет сомнения, тем более отторжения. Душа, она такая, сложная. Раньше за неосторожное слово могли в ереси обвинить. Не его, конечно, но он ещё и осторожный. Уверен, что именно доказательства, которые о душе, помогли ему подобраться к другому. А ты продолжай читать. Нам обеим интересно. Хуана, тебе же интересно?
— Интересно и немного страшно. Куда мой милый супруг забрался, в какие запретные места?
— Он куда угодно заберётся, если почует, будто там прячут нечто для него важное. Ну же. слушаем дальше!
«Мне уже удалось выяснить, что, попав в один мир из другого, душа может послужить неким маяком, путеводным огнём и нитью Ариадны для других душ, но тесно с ней связанных. Увы, пока можно быть уверенным в существовании такого механизма, но не в особенностях его работы. Число душ, степень близости, необходимая для притяжения, вероятность оного, что чуть ли не самое важное. Если она не абсолютна, то возникает вопрос о том, как именно можно её повысить.
И снова повторюсь, я сейчас не про рай с адом, как бы их ни называли. Это совсем другое, нечто вроде духовного плавания с одного материка на другой, из Старого Света в ну совсем-совсем Новый. И передвигаться не на кораблях придётся, а… Не знаю, как это назвать, как описать. Даже нет уверенности, что испытавший на себе такое способен внятно описать процесс перехода. Вот всё это и предстоит выяснить. Для начала».
Сербская королева поневоле прервалась, будучи окончательно потрясённой тем, что уже узнала из строк, написанных не самым лучшим почерком. Что поделать, почерк её брата и раньше не был каллиграфическим, а за последние лет восемь стал совсем слабо разбираемым, если только не имелось привычки. Она то что, успела научиться, потому и сейчас читала с листа бегло, не прерываясь на вдумчивое изучение отдалённо похожей на букву или буквы закорючки.
— Если у него это называется началом, то куда он дальше двинется? — озвучила она стремящуюся вырваться наружу мысль.
— Он тот, кому и целого мира мало, — отозвалась Бьянка. — И не в том смысле, чтобы огнём и мечом его завоевать. Для нашего Чезаре это слишком скучно. Он ищет другие пути, от которых многие способны прийти в ужас, половина из оставшихся просто не поймут, иные сочтут опасным прежде всего для самого ищущего и тех, кто осмелится за ним последовать или просто не воспрепятствовать. Вспомни хотя бы Храм Бездны. Теперь я не уверена, что полностью понимаю цели его создания.
  
— Бездна. Без дна… — эхом откликнулась Лукреция. Отвергающие христианство и не только, ищущие себе новые идеалы за пределами. И тут по сути брат начинает говорить про то, что подобрался к самой сути души и тому, как она может попасть не в рай или ад, а совсем в иные места. И не одна, а вместе с другими. Шутить он с таким никогда бы не стал. И путешествие в Новый Свет с конкретными целями. Он уже знает, на кого будет там охотиться. Не имя, но примерное нахождение и приметы, по которым найдет этого «редкого зверя». Но чего хочет добиться в итоге, чего?
— Ты не дочитала письмо.
— Да, Хуана. Оно и верно. Прости, голова кружится, мысли сбиваются. Наш Чезаре в очередной раз переворачивает мир вверх ногами и весело при этом смеётся. Читаю, там уже не так много осталось.
Сосредоточившись, Лукреция снова погрузилась в содержания письма, будучи не в состоянии озвучивать его отстраненно, не принимая близко к сердцу содержимое строк:
«Наверняка вы все, читающие это послание, уже успели не испугаться, но обеспокоиться за меня и за то, что может случиться с человеком, который лезет в такие запретные места, ища ответы на прОклятые вопросы, что просто жуть. Понимаю, разделяю ваши опасения, потому и в принципе появилось это письмо. Потому сразу хочу хоть немного, да успокоить.
Мне. Ничего. Фатального. Не грозит. Я почти уверен, что даже если с телом случится беда, то дух… Он или найдёт дорогу обратно, или, в самом плохом случае, сможет притянуть в другую жизнь тех, кто мне по настоящему дорог. А вот чтобы «почти» превратилось в «абсолютно», мне нужен успех в задуманной авантюре. Ах да, я в принципе не стремлюсь оканчивать раньше лет этак полусотни от сего дня своё нынешнее земное существование. Следовательно, приложу все возможные и невозможные усилия для того, чтобы вернуться целым и по возможности невредимым. Со щитом, а вовсе не на щите, ибо подобное «ложе» меня никак не устраивает.
И вот какая просьба. Как мы и договаривались, письма из Пуэрто-Рико будут приходить с периодичностью в полторы-две недели. Специально выделенные для этого клиперы должны на деле показать и убедить самых упёртых, что связь между Европой и Новым Светом может и должна поддерживаться именно так, а вовсе не от случая к случаю. Так вот, в этих письмах могут быть теперь понятные вам намёки. Поэтому отдельная и важная просьба — тоже обойдитесь намёками, понятными лишь тем, кто писал или читал это самое письмо. Подобные тайны не должны становиться достоянием широкого круга лиц. Значит… Лукреция! Помести письмо обратно в конверт, вновь нагрей над паром сургуч и придай конверту прежний, по возможности, вид.
Люблю, обнимаю и целую, обещаю сделать всё, чтоб порадовать сперва интересными вестями, а затем и возвращением в новыми и очень ценными знаниями. А может и не только знаниями, но и чем-то поматериальнее
Чезаре.»
Повисшее ненадолго молчание, едва только Лукреция закончила чтение письма, вскоре нарушилось. И нарушительницей спокойствия оказалась Бьянка, сперва затейливо выругавшаяся, а затем уже высказавшаяся более конкретно:
— Добавил нам Чезаре работы! И это к тем государственным делам, которые в его отсутствие переложили первым делом на тебя, Лу. Вот ты ими усердно и занимайся.
— А ты?
— А мы с Хуаной попробуем повнимательнее изучить затею с Храмом Бездны. Не знаю, что именно искать, но нужно, раз он про Храм в письме упоминал. Ещё допросные листы тех науа перечитаем, из них многое можно будет понять после сегодняшнего. Зато вот почтенного понтифика, твоего, милая, отца, тревожить не станем. Лишнее это в его возрасте и состоянии.
Лукреция, призадумавшись, вынуждена была согласиться. Здоровье у Родриго Борджиа и впрямь пошаливало. Он, конечно, храбрился, старался принимать деятельное участи во всех сферах государственных дел, но и сам уже понимал — так, как было раньше. уже не получается, а попытки догнать прошлое могут привести к тому. что возникнут проблемы с будущим.