Кровавый Новый Свет (СИ)

Доставили голубчиков! Не просто, а с теми, кто успел хоть немного освоить их язык, пусть с пятого на десятое. А вдобавок проводил первичные допросы, в том числе во время плавания. Изабелла Трастамара также не стала жмотничать и с полпинка перебросила парочку науа не из рядовых сюда, в Рим. Помнила умная особа, что от советов Борджиа. касающихся Нового Света, её государству и лично семейке Трастамара была исключительно польза и ноль проблем. Ум у маман моей законной супруги вообще наличествовал на зависть многим.
И вот мы вроде как начали полноценно допрашивать, выжимать из ценных пленников масло, сливки и прочую сметану, как внезапно… Упс, новое известие с Кубы! Какое? Откровенно мерзопакостное, заключающееся в том, что три из шести крепостей острова были атакованы совместными усилиями местных повстанцев и… барабанная дробь, воинами науа, ухитрившимися пробраться на Кубу на своих откровенно дешманских лодках, никак не тянущих на звание кораблей. Сантьяго-де-Куба, Асуньон-де-Баракоа и Пуэрто-Принсипе — вот куда пришлись удары разной степени успешности. Если первая и третья крепости сумели отбиться — хотя от Пуэрто-Принсипе по факту мало что осталось после пожара, уничтожившего постройки из дерева и выбития чуть ли не трёх четвертей защитников — то Асуньон-де-Баракоа науа захватили, вырезав или пленив практически всех. Нескольких сумевших скрыться в ночи и, собственно, быстро принесших весть о падении крепости счастливчиков в счёт брать не стоило. Корабли, к слову сказать, тоже пострадали. Не все, лишь часть. К примеру, из трёх, стоявших в бухте у Сантьяго-де-Куба, от рук подобравшихся под покровом ночи прообразом местных диверсантов сгорел лишь один, а два других успешно отбили попытки захватить корабль или сжечь его. Увы, но приходилось признать — даже уступая конкистадорам из-за отсутствия боевых кораблей, огнестрельного оружия и ещё по некоторым нюансам, войска империи Теночк являлись весьма опасным противником. Плюс опирались на родную землю, имели нейтралитет, а то и откровенную поддержку немалой части индейского населения, а потому военная кампания, буде таковая начнётся по полной, обещалась быть крайне хлопотной, особенно учитывая «плечо доставки» из Европы на контролируемые островные территории Нового Света.
Островные территории, да. Хоть небольшой, а плюс посреди немалого числа стратегических минусов. Испанцы, да и мы, Борджиа, если вспомнить про Пуэрто-Рико, там уже хорошо закрепились, а значит не стоило упускать полученное на старте преимущество. Следовательно…
— Опять «ушёл в себя, вернусь нескоро», — вырвала меня из не шибко весёлых мыслей Изабелла. — По новосветным делам страдаешь или более близким к Риму?
— Ты ж умная, сестрица. Сама догадаться можешь.
— И тебя давно знаю. Ацтеки тебя беспокоят, их отличия от ожидаемого и причины тех самых отличий. Одновременно и заставляют… Радоваться? Ой, не то сказала. Предвкушать разгадку тайны, которой быть не должно, но она есть. Я умная, я тебя понимаю.
— Понимаешь. Пожалуй, лучше тебя никто не понимал и не уверен, что поймёт.
Смотрит горделиво этак. Нет, ну а что? По факту так оно всё и есть. Изабелла-Алиса знает меня истинного, единственная в этом мире по очевидным причинам.Прежняя ипостась, ипостась новая, а наличие реального и очень развитого ума позволяет девушке на основе всего этого просчитывать большую часть моих действий в будущем, опираясь на знания прошлого и наблюдение за настоящим.
— Я такая. Не-за-ме-ни-ма-я!
— Как и все близкие мне люди, Белль. Семья, которая может быть как по крови, так и по духу, причём кровь далеко не всегда превалирует.
Кивает, будучи полностью согласной. Ещё в том, первом для нас мире. данное наблюдение являлось очевидным. особенно при наблюдениях за тем. как биологические родичи делали друг другу гадости, а люди без капли общей крови в жилах становились объединёнными на уровне связи душ чуть ли не как близнецы. Настоящие, а не по знаку зодиака. Оказавшись же здесь, я, а позднее Изабелла как бы вообще не могли отрицать абсолютный приоритет духа над материей, воспринимая как данность плоть лишь как этакую одежду, «скафандр» для нематериальной составляющей наших личностей.
  
О, ввалилась в тратторию небольшая компания из числа веселящейся римской молодёжи. Четыре парня, при мечах и кинжалах, одетые не бедно, но и не с вызывающей роскошью. Две девицы при них, причём стопроцентно не шлюхи. Путаночек то сразу видно, особенно если глаз намётан различать этот подвид хомо сапиенс. Тут и особый взгляд, и стиль в одежде выдаёт суть у большей части. Походка опять же, некоторые жесты. О да, есть и особого рода дамы, великосветские куртизанки, их зачастую и впрямь не опознать, если только не ставить себе целью именно изучение в процессе знакомства. Тогда да, за пару встреч можно просчитать профессионалку высшей пробы. Но здесь и сейчас, сильно сомневаюсь, что такого рода эксклюзивные мастерицы стали бы окучивать столь малоперспективную почву.
— Заинтересовали? — не особо громко произносит Белль.
— Не они сами, просто общее впечатление. Ты прислушайся, о чём говорят.
Приняв во внимание мои слова, спутница навострила ушки и… Довольно улыбнулась, поняв, что я имел в виду. Если отбросить некоторые нюансы и не особо придираться к мелочам, эта небольшая обоеполая компания вела себя вполне естественно. На взгляд человека XX-XXI веков. В их болтовне отсутствовала разного рода религиозная тематика, не было какой-то осторожности касаемо обсуждаемых тем — то есть того самого, что откровенно огорчало и бесило в тот же самом Риме в первые годы моего тут появления. Времена меняются и люди меняются вместе с ними. Перемены же, как следовало подметить, они разные бывают, в том числе и положительные.
Та-ак, вот в разговоре всплывает выход нового «рыцарского романа», вроде как о каком-то крестоносце, освобождающем из османского гарема свою дальнюю родственницу, а попутно нашедшего любовь и отбивающегося от строящего козни дядюшки, переметнувшегося от Рима к Авиньону. Следом одну девушку перебивает другая, на сей раз поднявшая тему новых веяний в моде, о которых… внимание, написано в вышедшем вчера «Вестнике Рима» — по сути газете, еженедельно печатающейся в городской типографии. Их, таких газет, сразу несколько выходит, каждая на свой круг читателей рассчитана. Общая, о делах чисто городских. Про войну и политику в делах имперских и международных. О разного рода культуре, то есть театре, моде, книгах и прочем. Пользуются популярностью, раскупаются очень быстро, если, конечно, не печатать тираж сверх разумной меры.
Ага, ещё и чисто светские сплетни пошли. Вразнобой, с перескакиванием от одной темы на другую. Болезнь кого-то из родственников, желание одного из парней перевестись в одного факультета университета на другой, поскольку с математикой плохо. а вот с «гуманитарным направлением» и особенно иностранными языками напротив, просто замечательно. Другой думает о том, что надо бы наконец прислушаться к желаниям отца и подобрать невесту из числа имеющихся кандидатур. Сетует, болезный, та то, что в свете последних веяний, давление со стороны родителей невесты на их дочерей стало куда как менее сильным и уж точно косвенным. В ответку получает ядовитые выпады от обеих девушек и начинает оправдываться, понимая, что не то место и не тут аудиторию для жалоб выбрал. Вот и страдает за глупость.
— Девушкам гораздо легче стало отбиваться от нежелательных браков, — мечтательно прищурившись, изрекает Изабелла. — Твоя заслуга, гордись!
— Есть чем, тут ты права. Хотя началось всё с Изабеллы Католички, да с Катарины Сфорца, Львицы Романии. Я лишь удачно использовал их яркий взлёт, он сильно облегчил достижение желаемого.
— Облегчил, но без усилий всё бы так и завяло. Были бы в лучшем случае редкие взлёты, исключения из общих грустных плавил. А сейчас, всего через несколько лет… Ты не глухой, не слепой. Сам понимаешь.
Понимаю, отрицать неразумно. Тут и светская часть, в которой принуждение к браку — не словами а именно что действиями — стало тем, за что в лучшем случае приходилось раскошеливаться на нехилую сумму, а то и кандалами греметь отправиться можно было. Прецеденты с некоторых пор имелись, причём из разных страт общества. И то, что сейчас ещё относилось к власти духовной, а именно расторжение брака. Оно, так скажем, заметно упростилось, чем вызвало неудовольствие у одних, но искреннюю радость у других.