Кровавый Новый Свет (СИ)

Да, друг… теперь только друг, но уже не покровитель. Сейчас, лежа в блаженной полудреме и особенно приятной из-за прикорнувшей рядом индеанки из местного племени — милой, послушной и проверенной, чтобы чего не случилось — де Нарваэс вспоминал не такие и давние события. После того, что произошло при покорении Эспаньолы, из Толедо раздался тихий, но преисполненный гнева голос Её Величества Изабеллы. Королева не просто изволила быть недовольной, но и вызвала своего вице-короля обратно в Испанию, дабы преподать тому правильный урок и объяснить, что делать можно, а чего никак не стоит.
Королевское внушение получилось… внушительным, раз осыпанный золотом и обласканный, несмотря на не особо высокую доходность открытых земель генуэзец не потерял ни должности вице-короля, ни даже золота. Золота, кстати, к тогдашнему удивлению Нарваэса, стало выделяться ещё больше. Не самого жёлтого металла, конечно, а кораблей, людей — причём не отбросов, а закалённых битвами солдат, архитекторов, мастеров, даже врачей — различных припасов стало в разы больше. Их Величества явно хотели не просто найти золото с пряностями и вывозить их, но быстро и надёжно обосноваться и править руками вице-короля, генерал-губернаторов, капитанов и иных.
Остров Сан-Сальвадор, Эспаньола, острова Доминика. Гваделупа и прочие, названные в целом Антильскими, «Острова Одиннадцати тысяч дев», Куба, Пуэрто-Рико, Ямайка — вот то, что было не просто открыто из земель Нового Света, но что удалось взять под власть короны. Крепко взять, кроме Пуэрто-Рико, который, по заключённым договорённостям с Орденом Храма, а значит с Борджиа, был отдан возродившимся тамплиерам. И он, Панфило де Нарваэс, своими глазами видел многое из происходившего. Видел и участвовал во многих важных события, кое-что записывая на листы бумаги для себя и потомков, ну а запоминая всё, ведь на память Панфило никогда не грешил.
Эспаньола и приведение к покорности её жителей, называвших себя таино. Ямайка, на которой тоже пришлось потрудиться, но уже с оглядкой на присутствующих поблизости храмовников. Затем Куба и положение уже не одного из капитанов, а вице-губернатора при Диего Веласкесе, уже неплохо знакомому горячему и жаждущему славы и золота конкистадору.
Необходимость усмирять собственный нрав, сочетая слова и меч, не давая себе… увлечься, проливая кровь дикарей сильнее, чем того требовали прозвучавшие из Толедо приказы. Присмотр за архитекторами, строителями, иными мастерами, поскольку Веласкес поручил эти дела именно ему, оставив для себя иные, более интересные и подобающие знатному кабальеро, теперь генерал-губернатору. Пускай и с наблюдающими за тем, как именно идёт покорение земель в Новом свете храмовниками, но на долю Диего Веласкеса и его войска хватало кровавой работы. Кодекс войны, принятый в Риме всеми христианскими государями Европы, кое-что запрещал, но многое разрешал. Пусть ни Веласкес, ни Нарваэс, ни многие другие не особенно понимали, почему и на этих вот индейцев распространялся европейский кодекс, но идти против власти Их Величеств, а ещё вызывать недовольство Святого Престола, а значит Борджиа… Нет уж, после всего произошедшего за последние лет десять мало кто на такое осмеливался. Крестовые походы, крах инквизиторов, попытка взлёта и падение в грязную лужу Авиньонского Папства, иные события — все они показывали и доказывали многое и многим. Многим, кто умел хоть немного думать и делать правильные выводы.
Диего Веласкес увлёкся! Поставил дела военные выше иных, слишком много и часто проводил экспедиции в глубину Кубы: то обычные, то высаживаясь с кораблей на ином участке побережья. Строительство же крепостей, причалов, закладка каменоломен, начало лесозаготовок для починки кораблей, иные дела — их он большей частью оставил на него, Нарваэса. За что и поплатился. Только иначе, не опалой, не удалением из Нового света, даже не лишением важного поста. Просто Веласкеса и Нарваэса поменяли местами. Бывший генерал-губернатор стал губернатором, но вице и наоборот.
  
Памфило понял допущенную другом ошибку. Хорошо понял, а потому прилагал все усилия, дабы не допустить подобного. Строительство, финансы, дела с таино, военные хлопоты — губернатор, хотя и с приложением слова «генерал», должен был вникать во все важные вопросы, давать приказы вице и менее важным подчинённым, а ещё отчитываться как перед вице-королём, так и перед Их Величествами. А ещё не забывать о том, что и тут — на Кубе и во всех подвластных испанской короне частях Нового Света в целом — наблюдают за всеми. Не просто смотрят, но делают это умело, делая выводы и отправляя когда краткие, когда подробные доклады. Начертаны они пером на бумаге или же звучат из уст того или иного человека — это не так важно.
Два года губернаторства. За это время ему удалось сделать довольно много. Используя не рабский, но наёмный труд индейцев, у прибывших из Испании мастеров по возведению крепостей получилось обнести стенами пока ещё деревянные крепости. Сантьяго-де-Куба, Гавана, Асуньон-де-Баракоа, Сан-Сальвадор-де-Баямо, Пуэрто-Принсипе, Санкти-Спиритус. Этих городов-крепостей должно было хватить для начала. Опираясь на шесть значительных укреплений, имея немалое число кораблей в своём распоряжении и возможность вызвать подкрепления в кораблях и людях с Эспаньолы, Панфило Нарваэс уверенно смотрел в будущее. Почти уверенно, ведь ничего нельзя было исключать, особенно если вспомнить шныряющих в лесах повстанцев.
Повстанцы! Их было немало, но особенно опасными являлись те, кто сумел удрать с Эспаньолы и оказался очень сильно озлоблен на прибывших из-за океана. Лес на Кубе был хороший, густой, прятаться от испанских солдат индейцы могли и умели. Хорошо умели, что и показывали раз за разом. Прятались, потом наносили несколько не сильных по отдельности, но болезненных ударов, после чего вновь растворялись среди зелени.
Неприятно? Да. Необходимость раз за разом посылать отряды вглубь лесов, под стрелы и копья? Тоже верно. Постоянная готовность отражать нападения на земли близ строящихся крепостей и на сами крепости, если вдруг индейцам из части не покорившихся и не признающих над собой власть испанцев представлялся подходящий случай? И этого отрицать не получалось. Зато считать нападения таино, не привыкших к правильному бою, не знакомых с огнестрельным оружием, уступающих испанцам в выучке и далёких от знания тактики действительно серьёзной опасностью — вот это точно нет! Они могли лишь слегка укусить, ущипнуть, доставить бочонок мелких проблем, но не больше.
Гораздо больше Нарваэса беспокоили иные соседи — не ближние, а, хвала Господу и деве Марии, дальние. Империя Теночк и населяющие её опасные, кровожадные, жестокие, но развитые почти как европейцы науа. После того как корабли Диего Веласкеса вернулись на Кубу — прежние числом, но с очень поредевшим числом моряков и особенно солдат — пришлось о многом задуматься. Например, о необходимости вновь отправлять корабли к берегам этой недавно обнаруженной империи, но уже с куда большей осторожностью. Не высаживаясь на берег большими отрядами, всё же постараться разведать близкие к берегу поселения, проверить, насколько опасные их воины, найти лучшие места для высадки и особенно врагов этих науа. Ведь если есть мощное государство, то у него просто не может быть врагов, внешних или внутренних, а часто тех и других сразу.
Однако посылать корабли просто так, наобум — на такое генерал-губернатор пойти не мог, о чём незамедлительно описал вице-королю на Эспаньолу, в её главный город, Санто-Доминго. К счастью, взлетевшего к небесам после открытия Нового Света и так и не потерявшего, несмотря на немалое число промахов, расположение Их Величеств Колумба удалось убедить прислушаться к доводам разума и желательности осторожного подхода. Узнать как можно больше о науа было необходимо для интересов короны, вице-короля, генерал-губернаторов земель Нового Света. Всё верно, но узнавать лучше, не тычась носом в препятствия, подобно кроту или слепому щенку, а понимая обстановку. Пониманию же лучше всего способствует знание о том, кого ты пристально изучаешь. А для этого были пленники. Не много, зато и не мало. Хватало и для отправки в Европу, и для собственного использования. Этому подходу всячески содействовали и храмовники, считающие, что лучший враг — это хорошо изученный враг, с предположительно узнанными слабыми и сильными местами.