Архитектор теней (СИ)

Следующим в рюкзак легли несколько папок, журналов и расписок весьма щепетильного содержания. Да здесь вся подпольная отчётность! Купчие, липовые справки, приказы и всё в этом духе. Отлично!
Я закрыл сейф, кинул ключ в ящик стола и вышел, прикрыв за собой дверь.
Дальше мой путь лежал к госпиталю. Если где я и найду капитана, то только там.
Уже подходя к палате, я почувствовал, что не ошибся — обоняние никогда не подводило меня, и хоть оно было только тенью от моего прошлого, запах Ляхова я почуял сразу.
Охраны у двери не было. Для чего? Ведь мы находимся в хорошо укреплённой крепости, среди вояк и магов. Что может угрожать жизни больного, кроме как ни сама болезнь?
Дверь тихо скрипнула, но Ляхов даже не проснулся. Лежал на спине и посапывал в такт пульсирующего света лечебного артефакта.
Взгляд скользнул по палате.
Кресло. Стол. Корзинка с фруктами. Бутылка вина, у ножки кровати. На соседней койке, за ширмой, женский халат, платок и… не уверен, но кажется этим прикрывают сладкие врата. Только у нас для этого использовалось гораздо больше ткани.
А это что за гибкий жезл⁈ Святые негодники! Для каких адовых врат он предназначен?
Хорошо устроился, старый извращенец!
Ну что ж, приступим, господин Ляхов! У нас не так-то много времени.
* * *
Западная Сибирь. Княжество Новосибирское. Село Наумовка. Пятнадцать километров от «Бастиона-11». День спустя
— Это что же теперь, дядь, нам кабзда? — одетый в тулуп паренёк лет пятнадцати не сводил глаз с топтавшегося у саней мертвеца, привязанного к ним длинной верёвкой. Выглядел тот слишком уж жалко, и почему-то постоянно пытался прикрыться накинутым на него куском брезента.
Буквально час назад с кордона пришла весть об очередном инциденте. Но в этот раз дело не обошлось обычным прорывом. Вместо монстров к деревне вышло нечто иное.
Впервые, за всё время наблюдений за аномалией.
Парень промокнул шапкой взмокшее от волнения лицо и снова водрузил её на затылок.
— Ну почему же кабзда, Васёк? Всего лишь кадавр, ну или зомбак, по-вашему. Правда, странный какой-то, — поправил его егерь. — Еле поймали, чертяку. Втопил, как сайгак, вдоль просеки, когда нас увидел, и орёт, будто его розгами хлещат. Даром, что хромой какой-то. Мы с Макаром сначала думали на местного кого волк напал, а тут такое чудо расписное!
Егерь хохотнул и, сделав глоток из фляжки, крякнул.
— Ну не знаю. Некромантия же под запретом. За такие дела на месте обычно казнят. А если некров здесь нет, то зомбаку откуда взяться?
— Ты чего, учебников за пятый класс обчитался⁈ Кто, где, кого казнит? Скажи ещё ведьм сжигают! А ты сам, поди, не знаешь, откуда он мог взяться⁈ — усмехнулся егерь.
— Ну и откуда?
— Ты, Василий, даёшь! Из аномального леса. Хоть и последние двенадцать лет тихо было, но видно с Бастионом что-то не так.
— Так оттуда разве что зверятина вылезет, а это ж зомби. Только в книжках говорят, что они злые все, а не пуганные, как этот.
Егерь снова хохотнул.
— Ты ж буквы толком не знаешь, Васёк! Грамоте что ли обучился? Ааа! Понял. Мамка читала?
— Ну да, — смутился парень, — матушка и читала. Картинки сам смотрел.
Егерь облизнул губы.
— Ты это, мамке-то своей, Агафье Гавриловне, привет от меня передавай. От дяди Евграфа. Скажи, дядя Евграф через недельку в деревню заскочит, подарки привезёт. На пару деньков, стало быть. Баньку бы истопить.
— Передам, дядь.
Егерь вздохнул и посмотрел на деревенские огни. Он давно собирался рассказать мальцу, что тот ему и не чужой вовсе, но всё никак не решался. Не решится, видимо, и в этот раз.
— А про книжки забудь. Зомбак это. Так дед мой говорил. А ему его дед говорил. Ну ты понял. Когда-то их много было. Лет триста назад. И вот, похоже, опять.
  
В темноте зарычал мотор, и на освещённую факелом площадку выехал потрёпанный «Газ-53». Развернувшись, он встал открытыми бортами к саням. Дверь распахнулась, и на потрескивающий от мороза снег спрыгнул невысокий тучный мужчина в добротной дублёнке.
— Доброй ночи, барин. Вы один?
— Доброй, мужики. Один, один. Ну-ка, разойдись, что это у нас тут? — барин взял у егеря факел и осветил укутанную в брезент фигуру. — Точно дохляк? Евграф?
Василий хмыкнул, но поймав суровый взгляд, осёкся.
— Простите, ваше благородие. Не подумал.
Барин, покачав головой, перевёл взгляд на Евграфа.
— Ну?
Егерь спрыгнул с саней и откинул с головы живого мертвеца кусок брезента. При виде обезображенного прикосновением смерти лица всех охватил ужас. Василий судорожно сглотнул.
— Точно, ваше благородие, только ведёт себя, как живой. Да, и одежда странная, в смысле — бабская. В наших местах так не ходят. Не Европы же. А ещё при нём дилдо было.
— Дык, может это баба и есть? Имею ввиду, была.
— Да нет! Вон же тутурик колом торчит. Я сразу проверил.
— Ну с этим ладно, а дилдо откуда? — барин с подозрением взглянул на Евграфа. — Пил что ли?
— Никак нет, ваше благородие. Полгода как в завязке. Единой клянусь, — тот очертил на груди круг. — Выкинул я. Не понятно зачем оно ему в лесу понадобилось, но он его всё равно таскал.
Барин еле заметно кивнул.
— А я бы от рюмки сейчас не отказался, после такого-то.
— Ну так вот, — продолжил егерь. — Поначалу думали, это шатун силки мои потрошит. Как раз проверять шли. Смотрим, а там этот! Завопил, как баба, и дёру.
— Залётный, может. По тракту кого только нынче судьба не приносит.
— Залётный в одном халатике по зиме не ходит, ваше благородие, да и косого со шкурой жрать тоже не станет. Стало быть, всё-таки зомбарь.
— А дилдо?
— Да хрен его разбери, ваше благородие, может нашёл просто. Увидел, да и схватил, мозги-то все сгнившие, ума, стало быть, нету, Пал Трифонович, — взгляд егеря случайно упал на ковыряющегося в носу Василия. — И ещё одна деталь…
Несколько секунд тишину нарушало только потрескивание факела. Пауза затянулась, и барин раздражённо нахмурил брови.
— Ну и? Чего залип-то?
— Когда мы его повязали, — Евграф потупил взгляд, — в руках он держал это.
Егерь выставил перед барином плетёную корзинку, обвязанную сверху расписным платком.
— Вы чего, мать вашу, грибника притащили? Тьфу ты. Совсем с вами с ума сойдешь! Какие грибы, нахрен⁈ Снег ещё не сошёл! Что там?
Ошалелый Евграф нехотя стянул платок. Под ним оказалась стопка папок и завернутые в тряпку несколько «хрусталиков». Стоили они баснословных денег. Даже по меркам станицы.
— Эт ты говорить не хотел, да? Себе зажать удумал, да? — барин замахнулся на егеря.
Тот выставил перед собой руки.
— Никак нет, ваше благородие, запамятовал чой-то, пока лясы точили. Чесслово. Там записка сверху была, мол, передать в жандармерию, а награду забрать. Вот она.
Павел Трифонович сунул клочок бумаги в карман и на трясущихся ногах потащил корзину в грузовик. Такой подарок судьбы он с твёрдой уверенностью решил оставить себе.
Закончив с этим делом, барин с чувством сплюнул и вернул егерю факел.
Мало того, что теперь весь кордон на ушах стоять будет, так теперь ещё и в город докладывать придется. А что если и второй зомбарь объявится? Или, вообще, шеренгой повалят. Это ж что начнётся-то?
Не миновать теперь комиссии, не миновать.
И ничем хорошим это не обернется. Начнут рыть, а там и до бухгалтерии недалеко, и до делянок. Ладно хоть «хрусталики» на халяву достались.
Может, и ничего страшного в них нет, в зомбарях этих. Пусть идут, с такими трофеями-то.
Барин прошёлся вдоль грузовика, о чём-то размышляя, и резко развернулся на месте.
— В деревне не болтать. Даже если бабьё будет выпытывать. Никто ничего не видел. Узнаю — высеку. Ясно?