Николай I Освободитель // Книга 9 (СИ)
Я хотел предложить парням использовать классическую треугольную форму крыла, построив таким образом, фактически дельтаплан. Когда-то в прошлой жизни мне довелось полетать на такой штуке — она правда была с мотором, поэтому вряд ли этот опыт можно считать релевантным, — и я попытался набросать возможную конструкцию простейшего летательного аппарата, ну во всяком случае, как я себе ее представлял.
Не смотря на высочайшее покровительство, полноценный, способный хоть сколько-нибудь долго держаться в воздухе дельтаплан построить удалось только уже в следующем году. Был установлен рекорд по дальности полета составивший чуть больше пяти километров, однако даже при этом было понятно, что без мотора конструкция эта долго держаться в воздухе не может и на долгие десять лет полеты на дельтаплане стали лишь одним из развлечений для богатой — и любящей пощекотать нервы — публики.
Другим результатом деятельности аэронавтов стало формирование сначала отдельной лаборатории, занимающиеся проблемами полетов, при Петроградском университете, а в последующем и полноценного исследовательского института, который мы перенесли подальше от иностранных глаз в Саратов. Именно этот город на Волге в будущем станет родиной полноценной авиапромышленности империи, впрочем, до этого момент было еще очень далеко.
Меж тем именно летом 1852 года до Николаева наконец дошли сведения о масштабном восстании на юге Китая. Спасибо телеграфу, его мы, кстати, еще в прошлом 1851 году дотянули в Северной Америке до Мехико и восточного побережья, соединив тем самым Европу и Америку полноценной линией связи. Пока прокладка кабеля по короткому маршруту через Атлантический океан была объективно невозможна, мы становились монополистами на рынке предоставления услуг трансконтинентальной связи.
Кроме того, наши телеграфные «щупальца» уже протянулись в Японию, — страна восходящего Солнца потихоньку становилась на путь европеизации и все больше открывалась для наших инвестиций, — в Персию, Ближний Восток и даже Индию. Тут правда в саму английскую колонию нас предсказуемо не пустили, но и обойти Россию при прокладке сюда телеграфа островитяне тоже никак не могли. Вернее, могли — через Францию, все куски Италии, французскую Северную Африку Египет и ту же Персию — однако стоимость такого проекта, откровенно говоря, зашкаливала, да и без контроля над вышеперечисленными территориями выгоды от такого маршрута все равно было бы не много.
Плюс у нас уже был подписан контракт с Испанией на прокладку кабеля на Кубу, а также, заключено трёхстороннее — Россия, Мексика и Колумбия — соглашение о продлении телеграфной ветки из Центральной Америки в Южную. Не нужно, наверное, говорить, что вся эта деятельность плотно курировалась СВР, ведь по нашим кабелям передавался огромный объем информации в том числе и секретной, обладание которой было совсем не безынтересно. Так что выгоду мы тут получали сразу по нескольким направлениям.
Что же касается китайских дел, то, что это было именно восстание тайпинов, которого я так ждал, и к которому готовился, стало понятно не сразу. Власть центрального правительства Цин в Пекине была, мягко говоря, слаба, а разного рода бунты и восстания в Поднебесной империи случались чуть ли не каждый год, вычленить из потока всех этих мелких событий одно, которое в моей истории едва не уничтожило Китай, оказалось весьма непросто.
Что я вообще помнил про восстание тайпинов? К сожалению, совсем не так много: что оно длилось почти десять лет, стоило жизней нескольких десятков миллионов человек и за малым не привело к развалу страны. Ну и то, что на каком-то этапе европейцы сначала воевали против Пекина за восставших, а потом — против них. Колонизаторы поняли, что окончательный развал империи им не выгоден, ведь тогда они лишатся барышей от торговли с Китаем, и «сдали назад», оказав помощь императору и приняв участие в удушении восстания.
Я же со своей стороны такой глупости совершать не собирался. Большой объединенный Китай мне был совсем не нужен, поскольку в отличии от других я знал, в какого монстра может превратиться это государство, если дать ему спокойно развиваться. Полтора миллиарда жителей у дальних малозаселенных окраин империи? Нет спасибо, нам такого не нужно.
Изначально я думал просто помочь восставшим оружием, боеприпасами и, возможно, инструкторами. Однако ситуация осложнялась тем, что тайпины, как оказалось, выступали резко против присутствия иностранцев в Китае — а еще против династии Цин как пришлых маньчжурских завоевателей и вообще за все хорошее против всего плохого, как это обычно и бывает в таких случаях, — что изрядно осложняло установление всяческих отношений с восставшими. Да и в принципе возможности наши в том регионе были достаточно ограниченными. Все же южный Китай был скорее вотчиной Франции, у которой буквально рядом были их Вьетнамские колониальные владения.
Заранее готовясь к китайским событиям, я приказал перебазировать во Владивосток достаточно большую эскадру из трех океанских крейсеров и полудесятка корветов. Кроме того, на дальний восток было переброшено несколько полков из центральной России и даже первый сформированный в Африке из туземцев экспериментальный «черный» колониальный полк.
Такое усиления даже вызвало некоторое беспокойство в Лондоне откуда поступил осторожный вопрос, с кем это Россия собралась воевать на Тихом океане. Вряд ли островитяне реально боялись того, что мы попробуем отжать у них ту же Формозу, но и упускать возможную добычу тоже собирались, а нюх на это дело у британцев был натренирован лучше всех.
В любом случае на первом этапе вступать в войну собственными силами мы не планировали. Вместо этого были активированы кое-какие «закладки», над которыми последние десять лет работали наши агенты в этой стране. Восточный Туркестан был уже не подконтролен Пекину достаточно давно, теперь черед подниматься на борьбу за национальное освобождение пришло в Монголии. Эта территория вообще-то за Пекином тоже скорее числилась, чем реально китайцам принадлежала. Слишком мало тут было населения, размазанного по огромным пространствам, чтобы говорить о полноценном контроле.
Так или иначе, русские агенты начали подбивать монголов к восстанию, обещая им помощь и признание со стороны Николаева. Плюс по контрабандным каналам в Китай мы начали засылать как можно больше оружия, в первую очередь устаревших мушкетов времен Наполеоновских войн. В России их давно не было даже на самых дальних складах, поэтому торговые агенты скупали его по всей Европе по цене лома и потом по железной дороге отправляли в сторону Красноярска, откуда огнестрел потом расползался по всему Китаю. Идея тут был даже не в том, чтобы заработать — хотя и в накладе купцы тоже не оставались, — а в том, что большее количество оружия в итого вызовет большее количество людей, желающих его применить для собственного обогащения. Винтовка рождает власть, сказал — или скажет — когда-то Мао и с ним тут очень тяжело не согласиться.
Ну а уже потом, когда все будут воевать против всех, глядишь и мы сможем себе чего-нибудь полезного выловить в этой мутной водичке.
Эпилог
— Поздравляю вас, Мария Ивановна, — ректор подчеркнуто «по-мужски» протянул женщине ладонь для рукопожатия. Антофьева с удовольствием ответила на этот жест, собравшиеся в аудитории преподаватели Петроградского Университета нестройно похлопали в поддержку происходящего на сцене. Далеко не все из них были согласны с решением «британца» о принятии на работу первой в стране женщины-профессора. — Очень приятно, для нашего вуза и для всей системы образования в России это большой шаг вперед.
— Благодарю вас, Михаил Яковлевич, — немолодая уже женщина покраснела от удовольствия как юная гимназистка и еще крепче прижала к груди красиво отпечатанную грамоту, сообщающую каждому заинтересованному о присвоении владелице почетного ученого звания профессора математики. Как будто кто-то планировал эту грамоту у нее отобрать, хоть конечно же никто о таком и не помышлял. Просто уж очень длинным был путь молодой девочки, волею случая поступившей в школу для детей железнодорожных рабочих, до реального признания научным сообществом империи в качестве равной. Антофьева повернулась к залу и поблагодарила сидящих там членов ученого совета, проголосовавших за ее принятие на место профессора.