Николай I Освободитель // Книга 9 (СИ)

Был в этом определенный манифест, мол не нужно нам особое отношение, мы хотим таких же прав и обязанностей, какие имеют мужчины. С другой стороны, именно в этот торжественный день на очередной маленький бунт — сколько их было за годы, пока первая женская группа не прошла по всем стадиям обучения — мало кто обратил внимание. Слишком уж само мероприятие было примечательным чтобы замечать мелкие казусы.
— Поздравляю вас, дорогие барышни, — настала пора и мне «толкнуть речь». — Обучение медицинским наукам — штука сложная даже для мужчин. Не говорю, что женщины глупее нас или менее упорные в постижении наук, скорее наоборот, однако, к сожалению, это пока еще очевидно далеко не для всех. То, что вы, пройдя все уготованные на пути трудности, смогли закончить обучение показывает, что наши девушки — самые лучшие и могут наравне с мужчинами работать в любых сферах деятельности. Не секрет, что сам факт внедрения высшего женского образования у нас в стране нравился и нравится далеко не всем. Многие считают, что женский удел — это только дом, дети и церковь. Если говорить совсем честно для большей части девушек это так и есть, такими уж вас сделали Бог и природа: желание вить гнездо, рожать и воспитывать детей у 99% женщин в крови, и именно на этом поприще они находят свое призвание. С другой стороны, почему для этого одного процента девушек, которым тесно в рамках традиционной роли, мы должны закрывать двери в те сферы деятельности, где они желают себя реализовать. Конечно, мы не будем как-то снижать требования для абитуриентов-женщин или специально подстраиваться под их природные данные, поэтому вряд ли в ближайшее время мы увидим, например, девушек-офицеров. Однако, если представители прекрасной половины человечества показывают способность учиться и работать наравне с мужчинами, пусть так и будет.
Моя речь вызвала в зале бурю аплодисментов. Девушкам, натерпевшимся еще во время учебы от негативного общественного мнения, было приятно, что их стремление учиться и потом работать по специальности поддерживается на самом верху империи. А ведь еще каких-то тридцать лет назад даже училище акушерок — далеко не вуз — открытый при моем содействии в столице вызывал многочисленные пересуды. Мол надо ли вообще девушек чему-то учить, зачем, если есть мужчины, а барышни пусть дома сидят, детей рожают. Все же за время моего правления в умах людей произошел по-настоящему титанический сдвиг, по-другому и не скажешь.
— Спасибо.
— Поздравляю, — симпатичная невысокая девушка в форменном платье первая поднялась на сцену и забрала свой честно заработанный диплом с отличием. От моего поздравления она только покраснела и, пробормотав что-то невразумительное, постаралась поскорее покинуть помост. За ней уже поднималась следующая выпускница.
Одновременно с выпуском первого женского набора, в стране была проведена еще одна реформа, которая тоже коснулась — косвенно правда — женщин и вызвала широкое обсуждение в обществе. Как обычно кто-то превозносил передовые взгляды, продвигаемые русским правительством, другие поносили нас на чем свет стоит за ниспровержение устоев, однако изначально цель изменений была вовсе в другом.
В России уже двадцать лет действовали земские — уездные и губернские — органы местного самоуправления, выборы в которые проходили в соответствии с имущественным цензом. Условно говоря один рубль — один голос, что кстати делало империю страной с самым большим задействованным в избирательном процессе населением. Для примера в той же Франции при сорока пяти миллионах населения активное избирательное право имели всего три миллиона мужчин, а в России — при всего менее чем втрое большем числе жителей — насчитывалось более тридцати миллионов выборщиков.
Такая система давала возможность избирать представителя в земства любому имеющему в собственности надел крестьянину, но при этом фактически дискриминировала чиновников, офицеров, рабочих и прочих городских разночинцев, не имеющих в собственности недвижимости достаточной для получения даже одного голоса.
  
Поэтому дабы ликвидировать очевидную несправедливость были внесены изменения в закон о земском самоуправлении, и теперь право голоса получали люди по следующим критериям: за наличие образования, классного чина и государственных наград.
Начальное образование право голоса не давало, — предполагалось, что вскоре оно будет у каждого подданного империи, — а вот уже среднеспециальное давало человеку один голос. Высшее — три, научная степень — пять. Гражданские и военные чины давали голоса в обратной пропорции к классу согласно табели о рангах, то есть четырнадцатый класс давал один голос, а первый — четырнадцать. Соответствующая раскладка была и по наградам, плюс отдельно один голос получали все уволенные в запас военнослужащие после окончания срочной службы.
В итоге получалось, что человек мог иметь сразу десяток голосов, за службу, награды, образование и собственность, что, как мне кажется, было гораздо более справедливой системой, чем общепринятый в моем будущем «один человек — один голос». Никогда не мог понять, почему мнение бомжа-преступника-наркомана ценится общепринятой моделью демократии наравне с приносящими пользу обществу учеными, военными, врачами и учителями. В моей империи я такой несправедливости допускать не собирался.
Так вот хитрость тут заключалась в том, что закон не делал разницы между поданными империи обоих полов. Изначально, когда в начале 1830-х только внедрялась система земского самоуправления, это было просто не нужно, женщин, имеющих необходимую для голосования собственность, имелось очень немного. Десятые доли процента от общего количества, и чаще всего это были уважаемые и небедные вдовы, ущемлять которых, мало кому могло вообще прийти в голову.
Новый же закон разом давал право голоса нескольким десяткам тысяч медицинских сестер и учителей начальной школы, чье образование было приравнено к среднему. То есть фактически Россия стала первой в мире страной, распространившей активное избирательное право и на женщин. Забавно, помнится, в Швейцарии слабому полу право голоса дали где-то в 70-х годах 20 века и ничего, никто страну в недемократичности не упрекал.
Впрочем, пока, в ближайшее во всяком случае десятилетие, созыв общеимперского парламента не планировался. В данный момент империя была на подъеме, население активно богатело и желание поучаствовать в рулении государственным кораблем среди широких масс распространено не было. Так что созыв парламента мы оставили на тот момент, когда грянет какой-нибудь жесткий кризис и понадобится срочно спустить пар политической напряжённости. А пока шел активный процесс приучения населения к демократическим институтам на низовом уровне. Глядишь, будет полезно.
— Кидай кубики, — я двинул свою фишку на семь полей вперед, отсчитал себе положенную взятой карточкой «премию» из «банка» и толкнул пару шестигранников племяннику. Пятнадцатилетний Константин Михайлович улыбнулся взял кости, потряс в ладонях и выбросил на игровое поле. — Восемь. «Одесская железная дорога». Покупаешь?
— Конечно, — без тени сомнения отозвался племянник и принялся отсчитывать бумажки из пачки игровых денег. Когда сделка была оформлена, парень передал кости сидящему слева двоюродному брату, а сам принялся внимательно изучать красиво отпечатанную карточку, подтверждающую его право «владения» объектом недвижимости.
Ну да, мы играли в «Монополию». Наконец спустя полсотни лет в этом теле я сподобился выдать местным аборигенам пачку настольных игр, в которые не раз залипал еще в прошлой жизни.
По сложившейся уже годами традиции на день рождения главы дома Романовых — мое сиречь — летом в Питер приезжают все, ну или почти все представители семейства, разбросанные по многочисленным европейским королевствам, чтобы поздравить императора и поддержать родственные связи.
Забавно. Романовы всегда отличались тем, что с представителями династии у нас все было крайне сложно. Начиная с самого Михаила Федоровича и заканчивая Петром III зачастую даже одного наследника у России не было, плохо было с рождаемостью. Ну и с выживанием этих самых наследников, а иногда императоры просто не успевали настрогать детей, умирая сильно раньше положенного. Впрочем, тут нет смысла погружаться, каждый сам способен открыть учебник истории и прочитать обо всех династических перипетиях русского правящего дома.