Николай I Освободитель // Книга 9 (СИ)

Нельзя не отметить, что к середине 19 века у нас практически исчезла как таковая проблема нехватки учителей. Если раньше темпы открытия новых школ сдерживались нехваткой кадров, то теперь мы уперлись в нехватку материальной части. В 1844 году была открыта 571 новая начальная школа — большая часть которых, ради справедливости представляла собой большую деревенскую избу на один «класс», где одновременно жил учитель и проводились занятия — а к концу десятилетия планировалось выйти на показатель в тысячу учебных заведений в год.
Учитывая среднюю наполняемость учениками в 45 человек на школу и примерно 4,5 миллиона только мальчиков в возрасте 10–12 лет, таких учебных заведений нужно было минимум сто тысяч. И это без учета девочек и того, что население империи активно растет: уже к концу десятилетия нас должно было стать больше 100 миллионов человек. Так что и тысяча открытых школ в год была совсем не граничным показателем, было еще куда расти и расти.
Наконец была сформулирована концепция среднего образования, которую будущем предполагало распространить на всю территорию империи. Все заведения среднего образования делились на училища и гимназии. Первые предоставляли как сказали бы в будущем средне-специальное образование: — те же учителя, младший медицинский персонал, технические работники и так далее — и не предполагали в будущем поступления в высшее учебное заведение.
Гимназии давали более объемные знания, после их окончания предполагалась возможность продолжения обучения в институтах и университетах. Все гимназии разделили на классические, технические, естественнонаучные.
При этом резкому сокращению подверглось преподавание языков, которому ранее уделялось чуть ли не половина всего времени обучения. Так в обычной гимназии ранее кроме русского языка учили еще греческий с латынью, а также немецкий с французским. Вся эта прелесть практически полностью пошла под нож. Латынь и древнегреческий были убраны полностью, иностранный язык оставлен один. В конце концов для того мы и развиваемся дикими темпами, что бы они там за границей учили русский язык.
Под нож пошел Закон Божий, которого оставили всего 2 урока — вместо 3-х — в неделю, а так же такие предметы как риторика и философия. Последние оставили только в классических гимназиях. Уверен, что средний инженер прекрасно обойдется в жизни и без знаний об античных философах, а вот без математики с физикой — вряд ли.
Вместо сокращенных предметов было резко усилено преподавание математики, введена физика, химия, основы медицины. Естесвеннонаучники ориентированные на подготовку врачей, ветеринаров, агрономов и прочих прикладных специалистом получили дополнительные часы биологии и гигиены.
В целом среднее образование стало гораздо более прикладным, все предметы прошли сквозь сито вопроса «зачем?» и те, которые ранее преподавались из общих соображений были отправлены на свалку истории. Опять же дело было не в том, что я отрицал полезность общих знаний, просто при ограниченных ресурсах было как минимум глупо тратить их на древнегреческий язык, который в будущей жизни 99,9% учащихся просто никак не мог пригодиться.
При этом среднее образование в отличии от начального оставалось платным. В зависимости от города и «престижности» заведения стоимость годового обучения плавала от 20 до 40 рублей, что для городского жителя было примерным эквивалентом месячной зарплаты, а для небогатого крестьянина и вовсе составляло весьма приличную сумму.
Однако в противовес этому была разработана обширная финансируемая из казны стипендиальная программа, позволяющая талантливым, но не богатым детям получить образование, не тратя ни копейки своих денег.
— Хочу опять же обратить внимание научного совета университета, — я кивнул в сторону сидящего в президиуме ректора, — на возможность привлечения студентов из-за рубежа. Прекрасным примером тут может быть деятельность Одесского университета, где уже учится несколько десятков студентов из стран Таможенного Союза. В первую очередь это Болгары, Сербы, Валахи и Трансильванцы а именно представители семей местного дворянства. Привлекайте студентов с востока, из Среднеазиатских ханств, из Турции, из Персии.
  
— Но как они будут обучаться без знания русского языка? Ведь чтение лекций на немецком и французском у нас запрещено, — последовал вопрос из зала.
— Организуйте курсы изучения русского как подготовительный курс перед основным обучением, — я пожал плечами как бы намекая, что не вижу в этом никакой проблемы. — Мы в Госсовете считаем, что привлечение иностранных студентов для обучения в российских вузах — дело крайне полезное и необходимое с точки зрения престижа нашей науки и продвижения русского образа мысли в целом. Возможно, это звучит несколько излишне пафосно, но я действительно так считаю. Для вас же это будет способом заработать лишний рубль в казну университета.
— Ваше императорское величество, — последовал очередной вопрос. — Будут ли для Саратовского университета сформулированы собственные научные задачи?
— Обязательно. В Саратовском университете будет действовать та же система, что и во всех остальных ВУЗах. Привлечение преподавателей и студентов к научной деятельности не только отвлекает их от участия во всяких ненужных политических движениях, — улыбнулся я давая понять собравшимся, что это шутка, — но и позитивно влияет на развитие нашей научной мысли в целом. Думаю, уже в следующем году, как только устаканится основная работа в Университете, вы получите список исследований.
Мы действительно старались максимально привлечь ВУЗы к научной работе на различных научных направлениях, спуская сверху задачи и достаточно щедро финансируя исследования в обозначенных областях. И дело было тут не только в самих открытиях, но и в выстраивании системы научной работы. В конце концов я не вечен, что будет с лабораториями, которые так или иначе финансируются из моего кармана — не известно, а вот научная система, построенная на работе в ВУЗах, потенциально выглядела более устойчивой в долгосрочной перспективе.
С преподавателями мы прообщались добрых два часа, затронув все наиболее актуальные в этот исторический период вопросы и расстались довольные друг другом. Работники Университета поняли, что император лично уделяет вопросу образование свое внимание, а я удостоверился в том, что будущее ВУЗа в надежных руках.
 Глава 2 
— От края до края, небо в огне сгорает,
И в нем исчезают, все надежды и мечты,
Но ты засыпаешь, и ангел к тебе слетает,
Смахнет твои слезы и во сне смеёшься ты.
Засыпай, на руках у меня засыпай,
Засыпай под пенье дождя,
Далеко, там, где неба кончается край,
Ты найдешь… Потерянный рай.
Я тихонько напевал «колыбельную» лежа рядом с младшей дочерью. Софии было уже два с половиной года, и я старался как можно более плотно зацепить момент вот этого самого прекрасного детского периода, когда маленький человек становится полноценной личностью. «Потерянный рай» же Арии я пел в качестве колыбельной детям еще в прошлой жизни.
— Во сне хитрый демон может пройти сквозь стены,
Дыхание спящих он умеет похищать.
Бояться не надо, душа моя будет рядом,
Твои сновиденья до рассвета охранять.
Засыпай, на руках у меня засыпай,
Засыпай под пенье дождя,
Далеко, там, где неба кончается край,
Ты найдешь… Потерянный рай.
Старшие дети даже немного ревновали меня к Софии, тем более, что Нелидова была опять беременна. Им казалось, что дети от новой жены забирают у них большую часть отцовского внимания. На практике же это самое внимание было им уже не так и нужно — они выросли и были готовы окончательно разлететься из отчего дома. Ольга была помолвлена с вюртембюргским принцем Карлом, наследником престола Штутгарта, хотя, если честно, политики в этом браке было совсем не густо, поскольку реального влияния у вютембюргского короля в своем государстве было не так много, и дело шло к тому, что Париж рано или поздно вовсе присоединит своих немецких сателлитов к территории империи. Молодые люди пересеклись несколько лет назад в Берлине, понравились друг другу, начали переписку, несколько раз встречались на «нейтральной территории», а полгода назад Карл приехал в Питер официально просить руки моей дочери. Притом Ольга бы не то что «не против», а очень даже «за». Как я мог отказать в таких обстоятельствах?