Николай I Освободитель // Книга 9 (СИ)

В сущности, Пруссия, так и не получив богатые западногерманские земли в этом варианте истории, осталась достаточно небольшим королевством без серьезных перспектив к дальнейшему расширению и превращению в империю. Даже теоретически возможное присоединение к королевству того же Шлезвиг-Гольштейна и даже Ганновера серьёзно исправить ситуацию не могло.
И вообще демография Пруссии, откровенно говоря, отставляла желать лучшего. За тридцать пять лет население этой страны, даже с учетом последующих территориальных приращений, увеличилось всего на 50%. Для сравнения население России за тот же период выросло более чем вдвое, и разрыв только продолжал увеличиваться с каждым годом. В таких условиях огромный рынок империи был для наших немцев в сто раз важнее каких-то там колоний, пусть даже это несколько било по самолюбию.
Что же касается передела Африки, то еще несколько лет шел процесс уточнения границ и взаимных обменов территориями. Местных правителей при этом никто естественно не спрашивал, и ситуация, когда одно территориальное образование оказывалось — при наличии удобной границы по реке, например — разделенным между зонами влияния разных Великих Держав, случалась повсеместно. Впрочем, был и позитивный момент — серьезных конфликтов на почве территориальных претензий в Африке между державами первого и второго эшелона после состоявшейся в Париже конференции не случалось потом больше двадцати лет, так что, как ни крути, свою миссию это мероприятие выполнило.
 Глава 12 
Пока наследник в Париже решал задачи глобального — не побоюсь этого слова, мирового — масштаба, я был занят несколько иным вопросом. Может показаться странным, однако резко выросшее производство товарного зерна в империи с течением времени начало становиться проблемой.
Напуганные неурожаем 1846 года, в этом аграрном сезоне мы, откровенно говоря, несколько перестарались. Были выделены льготные кредиты на закупку сельскохозяйственной техники общим объемом в 8.5 миллионов рублей, на два года снижен до нуля таможенный тариф на ввоз селитры из Чили, на 15 миллионов гектар расширены посевные площади зерновых. А тут еще и с погодой повезло, так что на осень у нас уже прогнозировали небывалый доселе урожай хлеба, который грозил уронить цены и больно ударить по производителю.
Нет, часть урожая было запланировано под выкуп Фондом спасения Ирландии для последующего экспорта на Зеленый остров, где ситуация с продовольствием была совсем ужасающая. Англичане, очевидно, не видели большой проблемы в том, что народ там мрет с голоду подобно мухам и подобно тараканам разбегается во все стороны, а мы делали на происходящем себе репутацию.
Благодаря мощной кампании в прессе удалось правильно настроить общественное мнение и добиться общеевропейского согласия по поводу того, что британцы — суть дикари и людоеды. Плюс собрать под это дело добровольных пожертвований в благотворительный фонд. Я лично пожертвовал туда полмиллиона рублей, после чего почин поддержали и другие состоятельные люди включая нескольких монархов.
Более того мы неофициально передали часть собственных средств соседним монархам — включая даже турецкого султана и князя Черногории — чтобы те снарядили помощь ирландцам от своего имени. В плюсе, причем, оставались все: на переданные деньги они покупали русское зерно, снижая давление от перепроизводства на наш внутренний рынок, оставляли себе долю малую и получали плюсик к репутации. Ирландцы получали еду, а я удовлетворение от того, что британцев удалось лишний раз макнуть головой в гуано. Ну и дешевых относительно цивилизованных переселенцев, которых мы вывозили с Зеленого острова по 30 тысяч человек в месяц.
При этом вся ситуация выглядела для островитян настолько паршиво с точки зрения репутации, что там не придумали ничего умнее нежели попытаться запретить европейцам помогать жителям Ирландии. Естественно, это для моих газетчиков стало настоящим подарком судьбы, и скандал мгновенно был раздут до самых небес, что в итоге вынудило правительство Рассела подать в отставку. Пришедший ему на смену Пальмерстон оказался умнее, он пошел на попятную и объявил о том, что и сам будет всеми силами бороться с голодом в Ирландии.
  
Что же касается нас, то собранные со всей Европы средства предполагалось в конце лета потратить на закупку русского зерна, так что мы даже из благотворительности смогли получить вполне себе материальную выгоду. Мелочь, а приятно.
Однако было понятно, что единоразовый, пусть даже весьма значительный вывоз хлеба в Ирландию проблему выправления колебаний производства зерновых решить просто не мог. Зато ее могло решить переориентация сельского хозяйства на выпуск продукции более глубокого передела. Например, фуражным зерном можно кормить скот, с которого в дальнейшем получать мясо, молоко, кожу, шерсть и все остальное.
Трудность тут была вот в чем. Постепенно основные районы выращивания зерновых у нас неуклонно смещались на восток. За Волгу и Урал. Объяснение тут было очень простое: в европейской части России население росло высокими темпами, а дополнительной земли отнюдь не появлялось. Крестьяне уходили в города, — при этом сами города продолжали расти, захватывая все большую и большую площадь вокруг, обрастая промзонами, пригородами и дачными поселками — становились рабочими или уезжали осваивать новые территории. Росла стоимость рабочих рук, сёла вокруг больших городов переориентировались на более выгодное овощеводство и садоводство, другие промыслы, не связанные с выращиванием товарного зерна.
Получалось, что выращивать бычка на мясо гораздо проще и дешевле где-нибудь на берегу Иртыша, чем в Подмосковье, но при этом из-за огромного расстояния пользы этой говядины на другом конце империи — чуть. Произведенное мясо банально некому продать, потенциальные покупатели живут в трех тысячах километрах к западу и, кстати, тоже страдают от дороговизны мясной продукции.
Поэтому новость о том, что на Нижегородском паровозостроительном заводе был сконструирован новый тип вагона-холодильника, способный перевозить скоропортящуюся продукцию на дальние расстояния, вызвал у меня живейший интерес. Ведь это могло стать прекрасным решением, одновременно дающим толчок развитию более интенсивным видам сельского хозяйства в восточных регионах империи и закрыть потребности в мясомолочной продукции в густонаселенных европейских губерниях.
— Ну показывайте, чем можете обрадовать, — не буду скрывать, к самой возможности создания полноценного вагона рефрижератора в эти времена я относился с определенным скепсисом. Да, проблема была очевидна давно, и системы охлаждения входили в список приоритетных разработок, финансируемых казной, однако мне казалось, что в моей истории подобные технические изыски появились только ближе к концу века, а мы все же не на полвека опережаем эталонный вариант развития событий.
— Вот, ваше императорское величество, — в младшем Черепанове уже совсем нельзя было узнать бывшего крепостного. Дорогой костюм тройка, аккуратно обстриженная по последней моде бородка, золотая цепочка часов, выглядывающая из кармана жилетки. Старший Черепанов-отец пару лет назад умер от старости, а младшему было еще только около полтинника — самый расцвет для мужчины. Надеюсь, еще лет десять-пятнадцать новый директор Нижегородскому заводу не понадобится. — Пока образец только один, проходит недвижимые испытания, устраняем потихоньку всякие недоделки и готовим вагон к отправке на линию.
В тупичке между двумя кирпичными зданиями — стены из некогда красного кирпича были явственно подкопчены угольным выхлопом, земля вокруг залита каким-то маслянистыми жидкостями, а в воздухе висел отчетливый запах креозота, ни с чем не спутаешь — одиноко стоял большой крытый вагон, изрядно отличающийся от всех тех, что я видел здесь раньше. Во-первых, он был более длинным и четырехосным, во-вторых, он был обшит листовым металлом, сейчас не слишком аккуратно выкрашенным какой-то грязно-зеленой краской. В-третьих, к вагону со стороны заводского корпуса тянулись электрические провода.