Попаданка для Наместника Смерти

Письмо, попавшее ко мне случайно, было адресовано … А, впрочем, я не могла прочитать кому. Единственное, что я смогла разобрать: «Моей маленькой лапке». Буквы прыгали и плясали в разные стороны, словно почерк был детским. Некоторые буквы были размыты, словно на них капал дождик. Я подняла глаза, но дождя не было.
– Простите! – толкнула я дверь, возвращаясь обратно на почту.
Вслушиваясь в мелодичное звучание колокольчика, я понимала, что случайно прихватила чужое письмо. И от этого было как-то неловко. Старинная дверь едва поддалась.
– Извините, я очень занят! Если вы хотите поговорить о том, есть ли жизнь после смерти, погоревать о живых и поплакать, это не ко мне! – послышался голос откуда-то сверху. По деревянной лестнице сбегали ботинки, а следом тащился мешок, полный писем! Письма высыпались, разлетались, но мешок упорно тащили в сторону огромной груды писем.
Она была огромной, словно айсберг, на который напоролись нервы владельца.
– Вам писем нет! Еще не успели написать! Вы умираете быстрее, чем люди пишут! – кивнул мне тот самый суетливый и долговязый мужичок, ловя рукой цилиндр. – Ох уж эти письма! Мне что? Солить их? Куда мне их теперь?
Он взяла конверт, шмыгнул птичьим носом, и поднес его к глазам.
– Вот кому это? А хрен его знает! Надо ждать почтальона! Письма, письма, одни письма! – причитал мужичок, словно не замечая меня вовсе.
Лишь один раз он кивнул мне.
– Можете поплакать где-нибудь в уголке. Разрешаю. Учтите, дежурный платочек привязан. И я стирал его субботу. В какую, не помню! Но помню, что в субботу!– раздраженно буркнули мне, пока я мялась на пороге незваной гостьей.
– Тут письмо… Я положу его на столик. А то, мало ли… – осторожно протянула я письмо, глядя на серую тряпку на веревке и ряд стульев. – Какой-то лапке… Просто буквы размыло, но это была не я!
– Хорошо, положите его на… на… на… – замер мужичок, а потом просто махнул рукой. – Неважно «на куда!». Тут сплошные письма! Не ошибетесь!
– Хорошо, – вздохнула я, с недоумением глядя на деревянную стойку и красивую лестницу. – Вот здесь письмо для Лапки. До свидания.
– Что? Кто? – внезапно дернулся мужик, застыв с лопатой над грудой писем.
– Там написано, что для лапки. А дальше я не смогла прочитать. Видимо, письмо попало под дождь, – оправдывалась я, пытаясь подчеркнуть факт, что не имею к осадкам ни малейшего отношения. Только к душевным. И только у людей.
Я вышла со звоном колокольчика, осматривая город снова. Деревянная вывеска скрипела сама по себе. «Почта», – прочитала я надпись над стареньким конвертом.
Неизвестный город, похожий на викторианский, спешил по своим будничным делам. Я не знала, куда идти, что делать.
«Центр помощи недавно почившим. Добро пожаловать! Работаем круглосуточно! Без перерывов и выходных! Мы всегда вам рады!», – прочитала я скрипучую вывеску через дорогу.
Я заинтересованно направилась в сторону двери. На удивление она была закрыта. Я подергала ее, глядя на «без перерывов и выходных».
– Кто здесь? Я на вас сейчас собак спущу! – послышался подозрительный голос, намекая, что радуются посетителям только в глубине души. И виду при этом не показывают! – А ну быстро вон отсюда!
– Извините, – пожала я плечами, отходя от «круглосуточно и без выходных».
Мне сюда не надо было. Я же не умерла?
– Открытки с годовщиной смерти! С днем упокоения! – милая продавщица заманивала в сторону прилавка с яркими картинками.
Я подошла, взяла одну из них с гробиком и свечками. «Поздравляю с днем упокоения! Желаю счастья, радости и любви в твоей загробной жизни! Чтобы любимые родственники как можно быстрее переехали к тебе!», – прочитала я, пробегая глазами другим открытки.
«Ты погасила свечи, загадала желание, чтоб муж к тебе переехал заранее! В день упокоения твой!», – прочитала я, очень «абсрактно» понимая, где я нахожусь. И причем здесь похороны!
Из любопытства, я решила пройти вниз по оживленной улице, рассматривая прохожих. Надо мной качнулась еще одна деревянная вывеска: «Ты потерялся? Не знаешь где ты? Поздравляю! Ты умер! Тебе сюда!».
  
Я приоткрыла дверь, слыша женский, низковатый голос.
– Спасибо! – перебил его мужской голос. И все дружно захлопали. Я увидела круг стульчиков, на которых сидели люди.
– Итак, вы следующий! Расскажите, что последнее вы запомнили? – послышался бодренький, мужской голос.
– Я… эм… – начал какой-то мужичок, вставая и осматриваясь по сторонам. – Я помню, как мы с Валерой и Володей сидели в гараже… И тогда Володька говорит: «Смори, как я умею!». А я говорю: «Это все фигня! Смори, как я могу!». И… дальше темнота!
– Благодарю! – похлопал ведущий, повернувшись ко мне. – О! У нас новенькая! Рассказывайте, как вы умерли!
– Я? Умерла? – удивилась я. – Нет, что вы… Я живая! Живее всех живых! Мне пора! Не хочу мешать вам сходить с ума! У вас это неплохо получается и без моего участия!
Стоило мне только выйти, как на мое плечо легла рука. Я вздрогнула.
– Ой, это вы? – обернулась я, узнавая долговязого из «Почты».
– Я так рад! Наконец-то! – меня обхватили длинными, как веревки, руками и закружили. Не смотря на мои визгливые протесты. – Я так понимаю, вы … не там, не тут? Да? Или как бы правильней… Одной ногой здесь, а другой там? Где-то между? И ни туда, и ни сюда? Да?
Меня поставили на землю, заставив одернуть распахнутое пальто.
– Ни жива, ни мертва? – смотрели на меня с явным желанием донести важную мысль. Но, видимо, ее расплескали по дороге. – В коме?
– А я откуда знаю! – обиделась я, отряхивая рукав и большую пуговицу. Ее бы пришить не мешало бы. – Там я, или здесь.
– Пойдем! – меня тут же потащили обратно в сторону почты, пока я изо всех моральных сил упиралась.
– У меня сейчас будильник прозвенит! Сейчас сосед опять сверлить начнет! И вообще, я сплю по четыре часа! Так что сильно на меня нее рассчитывайте! – упиралась я, пока меня волоком тащили в сторону «Почты».
– Поздравляю! – трясли меня за руку, но уже очень искренне. – Вы – просто настоящая находка!
– Ну хоть не ископаемое! – обиделась я, пытаясь вытащить руку из плена чужой радости.
– Вы клад! – восторгались мной по неведомой мне причине.
– Я часто чувствую себя кладом, особенно, когда меня все ищут! – упиралась я, пытаясь быть вежливой и поскорее уйти. – Пока бухгалтерша Лора Крофт не раскопает меня в моем двухкомнатном захоронении и не заставит выйти на работу сверхурочные!
– Да вы просто… – восторгался незнакомец, улыбаясь мне изо всех сил. – Да что уж там говорить!
Меня панибратски взяли за плечи и стали расхаживать со мной по скрипучему полу.
– Живые очень тоскуют по мертвым, это не секрет, – начали издалека. – И мало кто знает, но между миром живых и мертвых есть … эм… некоторое сообщение. «Лети с приветом, вернись с ответом!». Что-то вроде того!
«Лети с приветом, вернись с ответом!» – пронеслось в моей голове. Я мысленно представляла почтового голубя, зверски забитого молотком. Бррр! Не люблю, когда мучают зверюшек!
– И… Мертвые тоже скучают по живым. Так же как и живые по мертвым, – слышала я очень убедительный голос. – Но, вот незадача! Письма живых мертвые не могут прочитать! Для них это просто бумага… Без адреса, без слов. Но … есть те, кто может читать такие письма!
– Вы хотите сказать, что это я? – удивилась я, с тоской глядя на двери.
– Да, именно вы! Те, кто завис между жизнью и смертью, те, кто ни там, ни тут… Они способны читать письма, адресованные мертвым. И читать их вслух! Представляете, сколько радости доставит письмо с того света?
– Ну как бы да… – неопределенно кивнула я, все еще мечтая уйти. Мы протоптали дорожку от стойки до груды писем.
– Да бросьте вы! – восторженно продолжал долговязый. – Вы согласны? Вам же все равно делать нечего? Ни там, ни сям. А тут вам предлагают хорошую работу! И жилье! Посмотрите, сколько у меня мешков писем! Они такие мягкие! Вам будет очень удобно! Мы можем сразу вас поощрить!