Милая маленькая игрушка (ЛП)
— Уитни! — Резко говорит Дэвид, мой ночной менеджер, выходя из-за угла, когда я закрываю окно за другим клиентом, отдав ему сдачу.
Я резко поворачиваюсь, вырванная из своих мыслей, чтобы увидеть его яростное выражение. Его румяное лицо темнеет до более глубокого оттенка красного, когда он тычет мне пальцем в лицо.
— Это два специальных заказа, которые ты сегодня неправильно ввела в компьютер, — рычит он, подходя ближе, пока я не прижимаюсь к стене моей крошечной ниши. — Я не хочу продолжать исправлять твои ошибки, так что выпусти голову из облаков и прислушивайся к клиентам. Затем впиши то, что они хотят, в указания по заказу. Слышишь?
Дыхание Дэвида пахнет прогорклым кофе, и я борюсь с волной тошноты, отворачиваясь от него и задерживая дыхание.
— Я ничего не сделала…
— Один клиент попросил без лука. Ты положила «без салата». Они фактически вернулись в очередь и заставили нас переделать этот чертов бургер! И ты заказала два Биг Мака, хотя должен был быть только один.
Я бросаю на Дэвида невозмутимый взгляд, пытаясь сдержать раздражение. Я зачитывала оба заказа клиентам. Если они были неправильные, они должны были сказать мне об этом до того, как я отправила заказ. Но Дэвид из тех, кто считает, что клиент всегда прав, и готов ругать своих сотрудников, вместо того чтобы признать, что иногда клиенты просто тупые. Я знаю, что не могу этого сказать. Это только разозлит его еще больше и, возможно, заставит меня раньше времени отправиться домой, что я определенно не могу себе позволить на этой неделе.
— Соберись, Карлсон, или я отправлю тебя домой, — резко говорит Дэвид.
— Да, сэр, — шиплю я, сузив глаза и сверкая глазами.
Дэвид разворачивается на каблуках и оставляет меня там, прижатой к стене, пока я скрежещу зубами. Взгляд Рико сбоку говорит мне, что он слышал весь разговор, но он ничего не говорит. И он не скажет, по крайней мере, пока не увидит меня на следующей смене без Дэвида. Мы все ненавидим властолюбивого ночного менеджера, который получает удовольствие от того, что ругает нас, как детей, но, бог знает, у него уши как у летучей мыши, и он, вероятно, уволит Рико только за то, что он предложил мне утешение.
Поскольку предложение Ильи было свежо в моей голове, я никогда не испытывала такого искушения ответить, немедленно уйти и высказать Дэвиду все, что у меня на уме, пока я этим занимаюсь. Затем я могла бы позвонить Илье и просто принять его соглашение, оставить все эти внутренние потрясения позади. Но такое монументальное решение не должно приниматься в момент гнева.
Поборов свое бурлящее негодование, я возвращаюсь к работе. Тем не менее, когда я снова надеваю гарнитуру и ввожу миллионный детский обед за вечер, я знаю, что позвоню Илье. Я еще не приняла окончательного решения по поводу предложения, но мне нужно поговорить с ним об этом подробнее. Может быть, с большим количеством подробностей я буду чувствовать себя лучше в отношении своего решения так или иначе. И Илья, по крайней мере, должен мне дать полное объяснение, если он планирует, чтобы я заключила какой-то официальный контракт. Разговор может даже дать мне возможность установить несколько собственных основных правил. По крайней мере, я могу надеяться.
Планируя позвонить, как только я закончу работу, я выталкиваю мысли об Илье из головы, насколько это возможно, и сосредотачиваюсь на своей чрезвычайно скучной работе.
Моя смена заканчивается в полночь, но сотрудник, который должен занять мое место у окна, появляется только почти в 12:20, и Дэвид отказывается отпускать меня, пока не придет Ханна. Так что к тому времени, как я наконец-то выхожу и врываюсь через стеклянные двойные двери, покидая наше круглосуточное местоположение, не оглядываясь, уже почти 12:30 ночи. Я действительно могу звонить Илье и днем и ночью?
Пальцы слегка дрожат, когда я просматриваю его контактную информацию, я нажимаю кнопку вызова, прежде чем потерять самообладание, затем прижимаю телефон к уху, целенаправленно идя домой. Он отвечает на третьем звонке, его глубокий голос вибрирует глубоко в моем животе, когда он дразнит:
— Ну, moya feya, это не заняло у тебя много времени.
Он, кажется, совсем не удивлен, что звонок от меня, даже так поздно ночью, и, судя по музыке, играющей на заднем плане, я предполагаю, что я его не разбудила.
— Это не «да», — прямо заявляю я, желая высказать это, прежде чем у него появятся какие-либо идеи.
— Тогда что это? — Спрашивает он, его русский акцент заставляет слова почти пролетать по линии.
— Я… ну, я хотела бы обсудить твое предложение подробнее, — говорю я со всей возможной уверенностью, пытаясь думать об этом как об обычной деловой сделке, а не как о разговоре о потере девственности.
Илья задумчиво напевает, словно обдумывая мое предложение.
— Очень хорошо. Но, возможно, вместо разговора я мог бы показать тебе, какой может быть ночь со мной. Думаю, слова не смогут в полной мере передать это.
Мой желудок подпрыгивает от смысла его слов, а сердце начинает колотиться при мысли о том, чтобы отдаться ему всего на одну ночь. Хотя потеря девственности в качестве пробного забега кажется, чем угодно, но только не романтичным, я никогда толком не задумывалась о том, как бы я хотела, чтобы прошел мой первый раз с кем-то. Я вообще не думала о сексе с кем-то, если уж на то пошло. Я не верю в любовь, так почему же должно быть так важно, потеряю ли я девственность с совершенно незнакомым человеком?
Тем не менее, перспектива пугает. Я колеблюсь достаточно долго, чтобы любой здравомыслящий человек мог подумать, что я повесила трубку, но Илья терпеливо ждет меня, не произнося ни слова, пока приглушенная музыка звенит по всей линии.
— Ладно, — наконец выдыхаю я, мое сердце замирает в груди, а ладонь начинает потеть на задней крышке телефона.
— Хорошо, — говорит Илья. — Значит, завтра? Я заеду за тобой в пять часов.
— Я работаю завтра вечером, — быстро говорю я, и мои плечи напрягаются. К счастью, мое оправдание верно, но я не готова так скоро брать на себя обязательства.
Илья на мгновение замолкает.
— Ну, тогда какой вечер тебе подходит?
Я слышу по его тону, что он обычно не уступает. По легкому раздражению в его глубоком голосе я предполагаю, что ему требуется изрядное количество упорно завоеванного терпения, чтобы принять мой ответ.
— В это воскресенье? — Предлагаю я. У меня только утренняя смена в Denny’s, так что я буду до пяти.
— Воскресенье. Будь готова в пять. — Илья заканчивает звонок, не говоря больше ни слова.
Я тупо смотрю на свой телефон несколько минут, сбитая с толку всем этим обменом мнениями. Я действительно не знаю, является ли это моим самым мудрым решением, но я не могу сейчас отступить. Я в этом уверена. Только тогда до меня доходит, что он никогда не спрашивал моего адреса. У меня по спине пробегает дрожь, когда я понимаю, что это может означать, что ему не нужно, чтобы я его давала. Он, вероятно, сможет его найти. Каким образом, я не знаю, но у меня волосы на затылке встают дыбом от мысли, что он может так легко меня найти.
Уитни, во что ты, черт возьми, ввязалась?
4
ИЛЬЯ
— Федор получил известие, что Темкины снова переедут на этой неделе. Они планируют переехать, пока мы отвлечены во время нашей встречи с Яковской братвой, — заявляет Артем, один из моих самых доверенных капитанов, стоя в моем офисе, расставив ноги на ширину плеч и сцепив руки за спиной.
Он представляет свой отчет с прямой спиной, его тон уважительный и ровный, хотя в конце просачивается оттенок гнева. Эмоции направлены на наших соперников, Темкиных, которые были проклятием моего существования с того дня, как они застрелили моего отца в одном из своих первых из многих актов войны. С того дня они продолжали посягать на нашу устоявшуюся территорию, браконьерствуя наш продукт, нарушая наши продажи и бросая вызов моему правлению, пытаясь захватить то, что по праву принадлежит мне.