Скажи (СИ)

Дожидаясь хотя бы одного слова от неё. Оно бы могло спасти сделавшуюся вмиг напряжённой ситуацию. 
Вот только Гейден, по-видимому, не собиралась с ним что-либо обсуждать. Выпрямилась, расправив плечи, и поправила волосы, раскидывая их по спине и плечам. Они шикарными тяжёлыми локонами легли на плотную материю светло-серого прямого пальто. 
Мазнула взглядом по его лицу. Так, словно между прочим. И сказала: 
– Пока. 
Вот так просто. «Пока». И что он вообще от неё хотел? 
От этой гордой, противной, несносной… 
– Пока, – его голос звенит. И она уловила этот звон. 
Вскинула подбородок, не сподобившись даже на какой-нибудь намёк на улыбку, развернулась и вышла из раздевалки, придерживая металлическую калитку. 
Вот так просто. 
Каблуки, стучавшие по кафелю, делались всё приглушённее с каждым её шагом, а когда она поднялась по лестнице, что вела из подвала к холлу, они и вовсе стихли. 
Егор стоял и пялился на прутья дверцы, засунув руки в глубокие карманы пальто. Мозг работал, подбрасывая варианты ответов на вопрос «что только что здесь произошло?». Он не знал. Тупо не знал и не представлял, что только что произошло между ним и этой девчонкой. 
И самое главное: почему о том, что здесь произошло, ему сейчас напоминали только горящие от мягкого поцелуя губы? 
* * *
– Ну, неужели, – Диана насмешливо подняла брови, улыбаясь. 
Поставила на стол две наполненные горячим чаем кружки и уселась напротив, упираясь подбородком в сцепленные перед собой пальцы. Довольная донельзя. Смутное ощущение дежавю мазнуло по натянутому до предела сознанию, но Марина предпочла его проигнорировать. Придвинула к себе одну из кружек и обхватила её ладонями, растворяясь в тепле, что электрическим зарядом промчалось по нервным окончаниям, расселившимся под кожей. 
– Неужели что? – переспросила она немного нервно, как ей показалось. 
Диану этот тон ничуть не покоробил. Шатенка пропустила его мимо ушей и протянула руку к своей кружке. Отпила немного, не прекращая просверливать Гейден многозначительным хитрым взглядом. Несколько длинных прядок из наспех собранного пучка выпали, спустившись по спине и плечам.
Марина находилась в состоянии какой-то непонятной прострации. Мысли в голове закручивались медленно и тяжко, уплывали в какие-то несусветные дебри. И хотя размышления тянулись с катастрофической леностью, Гейден не могла ухватиться ни за одно из них. 
Она всё делала на банальном автомате: на автомате оделась, вышла из школы на заплетающихся ногах, позвонила подруге, замогильным голосом сообщив, что уже идёт к ней, чтобы кое-что срочно обсудить, дошла до дома Лисовской, поднялась на нужный этаж. Даже обняла шатенку как-то машинально. 
Встретить Егора в гардеробе она никак не ожидала. Все уже успели разойтись по домам, даже Диане Марина сказала, что та может не ждать её, так что и они с Пашей быстренько ретировались. Но случилось то, что случилось. И фигура Рембеза заставила сердце в её груди подпрыгнуть слишком высоко, а затем пуститься в такой безумный пляс, что самой страшно становилось: не разорвётся ли оно вдруг ненароком от этого сумасшествия. 
Поцелуй был неожиданностью не в меньшей мере, чем всё остальное. Прекрасной неожиданностью. Девушка ещё долго чувствовала, как подгибаются ноги и что-то дрожащее и объёмное наполняет грудь изнутри. Она едва соображала и всеми силами пыталась выбросить из головы эти крохи оставшихся горячим воспоминанием ощущений нежного сладостного поцелуя. 
Произошедшее буквально окрыляло. Девушка вот-вот ждала, что взлетит и упорхнёт из этого мира, в котором она всё чаще и чаще стала вести себя, как последняя идиотка. 
Уже подходя к дому шатенки, Марина осознала, что понятия не имеет, что делать дальше. Что теперь будет? Оба сделают вид, будто ничего не было? Впору тогда с моста сброситься, если так. Голову забили мысли, упрямо противостоящие её общему состоянию, и она в конец запуталась в себе и своей голове. 
Зато Лисовская, кажется, была на седьмом небе. Как только услышала, что случилось, улыбнулась так широко, что даже стало немного не по себе. И всё не переставала смотреть своими хитрющими глазами, в которых намёков было больше, чем людей в Китае. 
 
– Неужели вы решили подумать головой, – протянула шатенка сладким голоском, почти издевательски. 
Марина цокнула языком, пропиливая подругу пристальным недовольным взглядом. 
– Он явно думал не только головой, когда делал это. 
Среди вороха несусветицы, стягивающей черепную коробку, мелькнула немного смазанная мысль, мгновенно вытеснившая Марину из состояния потерянности. Когда она в прошлый раз вот так сидела на кухне Лисовской и разговаривала с подругой про Егора, комнату озарял сияющий солнечный свет. Окрашивал тёплыми приятными оттенками, сглаживающими интерьер и чувство глухого непонимания. 
И чай остывал в руках не так быстро, как сегодня. 
Сейчас же небо казалось тяжёлым и мрачным. Уже смеркалось. Тёмно-серые тучи нависли над городом подобно студёному грузному покрывалу и время от времени ополаскивали улицы моросящим дождём. Комната полнилась бледным стальным светом, но всё равно казалось, что освещения будто бы не хватало. Погода нагоняла осеннюю тоску, к тому же в последнее время ощутимо похолодало. 
Не только на улице, но и за рёбрами. 
Тихий твёрдый голос вернул Марину на маленькую кухоньку, в квартиру Лисовской, заставив вынырнуть из бездны собственных размышлений. Она моргнула и подняла глаза на подругу, отстранённо водя кончиком пальца по кайме кружки с остывающим напитком. 
– Знаешь, вам давно пора сдвинуться с этой мёртвой точки. Вы уже месяц нормально не разговаривали. Один игнор и какие-то обиды, это так по-детски. 
Марина тяжело вздохнула, чувствуя, что слово «месяц» отдалось лёгким покалыванием в груди. Неужели уже действительно месяц? Надо же. Она месяц гибла без него. 
Пара глотков – и тёплый крепкий чай согревает тело изнутри. И, как всегда, успокаивает всё зверьё, какое пряталось по углам. А губы задают отвлечённый вопрос: 
– И что ты предлагаешь? 
Голос какой-то пустой, но Марина не обращает внимания. Просто ждёт, что ей ответит всезнающая мудрая подруга. Подруга, поддерживающая её всякий раз. И за это ей – бесчисленное множество «спасибо». 
За это и за терпение. 
– Поговорить, конечно, – таким тоном, будто это само собой разумеющееся. 
Да и действительно, Марина и сама могла догадаться, что сейчас услышит. Ничего сверхординарного и оригинального не прозвучало. Как всегда, всё оказалось до банального просто. 
– Поговорить? – переспросила она, хмуря брови. 
– Поговорить, – с ощутимым напором повторила Диана, кивнув. – Поговорить и прийти к чему-то одному, наконец. 
К чему-то… одному? 
Решить всё, что происходит между ними? Покончить с этой проклятой, нескончаемой неразберихой? Поговорить с ним Марина конечно же могла. Но вот услышать от него ответ она боялась просто до чёртиков. До дрожи по коже предплечий. И где-то в животе что-то точно также дрожало, и хотелось избавиться от этого мерзкого трясущегося чувства. 
Чувства страха. 
Надо же, призналась, что боится, как бы он не отверг её. Как бы не разбил и так уже настрадавшееся сердечко, всё в трещинах вдоль и поперёк. Своим отказом. 
А вдруг, а если… 
Извечные недофразы, недопредположения, которые закручивали каждую жилу в тугой узел. 
– Я не уверена, понимаешь? 
– В чём? – Диана не понимала. 
– В том, что всё есть, – выпалила Гейден. – В том, что то, что происходит между нами, – настоящее. С моей стороны – да, а с его?.. Ты ведь знаешь. Иногда складывается ощущение, что ему абсолютно наплевать. Может ли это быть игрой? А если да, зачем тогда всё это? Чтобы привязаться к нему ещё сильнее и потом разбиться окончательно, если он уйдёт? 
Снова эти миллионы нескончаемых вопросов в голове. Носятся, как угорелые. И Диана, которая выслушивает её до конца. Молчит. И смотрит так, что снова становится не себе. И хочется сжаться.