Давно пора (СИ)

Способности питомца:
Мимикрия 9
Предчувствие опасности 9
Парализующий яд 7
Паучья тень 9
  
Глава 27. Маленький еще, такими игрушками играть.
 
Я проснулся, но глаз не открывал. По всему телу разливалось приятное тепло, а лицо щипало. Понятно, что работает лекарь, невежливо мешать. Я припомнил события того сна. Забавно, давно уже забыл тот эпизод. Сколько мне тогда было? Шестнадцать, вроде.
Иронично, что приснился он мне в отключке после почти такого же избиения. Хотя тогда было больнее гораздо. Это сейчас я тренирован темными Эльфами, Алтониром в частности. Поломал бы того Женю сейчас одним взглядом. И Сережу тоже.
— Раны почти затянулись. У тебя хорошая регенерация, Герой.
Я открыл глаза, сел на кушетку, в проходе стоял бычара и смотрел на меня изучающее.
— Вот я никак в толк не возьму, умереть ты тут не смог бы. Чего это было?
— Да просто по приколу, хотел выжать максимум из тренировки. Скоро важное событие, вот и схожу с ума, — я отмахнулся и начал натягивать одежду.
— Господин Астерий оплатил мои услуги, вам не о чем переживать, Герой, — это хил вставил свои пять копеек. Я задрал бровь в сторону минотавра.
— А че? Ты хороший боец, характер жесткий, хоть с виду и не скажешь. Это был хороший бой, вот моя благодарность.
— Рассчитываю на реванш, — я подмигнул быку и пошел на выход.
— Обязательно, Марк, если выживешь.
Я застыл в проеме выхода.
— Откуда ты знаешь?
— Да все знают, и ставки делают. На тебя никто не ставит, кроме самых богатых, но они так, удачу подергать, — Астерий развел руками.
— Ясненько.
— Если тебе интересно. После нашего боя я тоже на тебя поставил. Очень уж ты упрям, чертяка, — я кивнул быку. Нравятся мне такие ребята. Простые и правдивые.
— На победу?
— На победу, — Астерий кивнул, — не верю, что ты согласишься сдаться.
— Тупица
— Ба! Да я ж ничего не теряю, так мелочи поставил, — бычара хохотнул.
— Справедливо, — я чуть заметно улыбнулся и пошел Домой.
— Марк, ты готов? — Матрона, как всегда, когда мы одни, чуть заметно улыбалась, склонив голову на бок.
— Матрона, а вам не плевать?
— На тебя–то? Плевать, конечно.
— Ну вот…
— ИДИОТ! Естественно мне не плевать! Мы говорим не о жизни жалкого человека, а о боевом потенциале МОЕГО Дома! — Мэйфрин подскочила с трона, приблизилась и влепила мне звонкую пощечину.
— Дом получит либо героя, либо Дроу, который убил героя. По мне так никакой разницы, Дроу — даже лучше, меньше риска и интриг вокруг странного, неудобного героя, на которого точат зубы и скальпели половина города, — я пожал плечами.
В любом случае, послезавтра я либо получу имя дома, либо умру. Я проснулся с мыслью, что больше не участвую в гонке. Все что мог — я сделал, полгода усерднейших тренировок, прокачки, побоев. Так что сейчас я хочу, чтоб мне просто дали выспаться. Кажется, что десять лет без отпуска в прошлой жизни были не такими выматывающими, как полгода тут.
— Марк… — Мэйфрин просто села рядом с троном на голый пол и устало вздохнула, — ты хочешь жить?
— Да, но мне надоело бояться. Все что я буду делать два следующих дня — спать и спать в другом смысле. А сегодня еще и напьюсь, — я тоже сел рядом, приятно, когда даже Матрона твою привычку взяла.
Мы сидели, и я больше не чувствовал себя тут чужим. Не чувствовал Матрону королевой зла. Не боялся ее. Я просто сидел рядом с обычной женщиной, и мне было комфортно. Тишина тянулась долго. Думается, мы более получаса просидели вот так, молча.
— Ксунауфейн рассказала, как все будет?
— Да. Лабиринт, отгороженная территория в ближнем круге, монстры чтоб не расслаблялись, магические ловушки, чтоб не скучали и никакого оружия, чтоб сдохли побыстрее.
— Если кто–то сдохнет от ловушки или монстра — значит, дом плохо справился с подготовкой. Они там нужны чтобы зрители не скучали. На вас будет смотреть весь Дом. Все будут видеть и слышать происходящее. Надеюсь, ты понимаешь, что это значит.
 
— Конечно. Никаких фейерверков. Даже если буду умирать.
— Марк, насчет твоих противников…
— Я знаю, мне нельзя их убить. Они ценнее меня, а я так, фигня из–под ногтей, — я горько усмехнулся. Как ни ломалась голова, я даже примерно не знал, как буду выполнять такую задачу, и просто забил.
— Перестань себя жалеть, ГЕРОЙ! — она вдруг посмотрела на меня как обычно, когда семья вокруг, холодно, высокомерно и отстраненно, — ищи варианты, не смей сдаваться и не веди себя как трус, который только и годен, что плакать в углу о несправедливости мира!
— Мэйфрин, я понимаю, что слова «мир» и «справедливость» — антонимы. Я взрослый. Чего я не понимаю, это почему ты мне хоть и опосредованно, но говоришь, что двое неизвестных мне претендентов — важнее меня?! Важнее всего что? Личная сила? Хорошо, если я убиваю противника, значит я сильнее, а его в утиль. Им, насколько я понимаю, не запрещено убивать как меня, так и друг друга! Могу я узнать почему? Или не моего ума дело?
Я был спокоен, говорил размеренно, смотрел прямо в красные глаза хозяйки Дома, которые уже стали, будто родными. В моем тоне не было жалобы или истерики. Все, что было — это желание получить внятный, прямой ответ. Она опустила глаза в пол и заговорила почти шепотом.
— Совет Матрон. Если человек убьет Дроу, то у них появится лишний довод в пользу твоей смерти. Ты не представляешь, что творится в кулуарах. Не представляешь, сколько раз мои воины спасли твою жизнь от покушения. Тебя боятся, Марк. И не без причин.
— Никогда не хотела стать главной Матроной города, — я повернулся и задорно подмигнул женщине
— Не смей такое даже произносить! — Мэйфрин подскочила, и прошлась по зале от края до края. А затем все звуки пропали, я словно оказался в запечатанной банке кофе, — тебе нужно учить язык жестов, Марк.
Ее голос прозвучал приглушенно, как будто из–за стены.
— Заклинание?
— Да, полог тишины, нас можно видеть, но не слышать. Ты не дал договорить. Насчет твоих противников…
Она опустила глаза в пол, словно собираясь с духом. Затем посмотрела на меня глазами, полными сочувствия. И попросила ей отлизать. Шутка!
— Эх, крутой был бы поворот, — я вздохнул
— Что?
— Да ничего, так, фантазирую.
— Можешь применять силы Демона.
— …?
— Для этого я тебя и вызвала. Если не будет другого варианта, если ты будешь умирать, если тебя прижмут, — она с нажимом озвучивала каждое условие, затем вздохнула, убрала с лица прядь, посмотрела на меня и продолжила, — ты подпишешь себе приговор, но сколько–то времени мы выиграем, Марк. Только помни…
— В самом крайнем случае, но лучше иначе. Я понял.
Матрона подошла ко мне вплотную, и едва коснувшись губами моих губ, поцеловала. Скрестила руки на груди, убрав полог, давая понять, что разговор окончен.
Я встал, поклонился и вышел.
— Ррах! Мля! Кретины! Отвратительные обсосы, хоботячьи желейные отстойники и мрази, как же я вас ненавижу и ваших матерей, и СОБАК! Если они у вас есть!!!
Я шел, плевался, орал и матерился. Турнир претендентов начался сутки назад, а у меня еще даже не было оружия, а еще эти мерзкие СЛИЗНИ!!! Чтоб их всех Рон Уизли сожрал!!! ААААААА!!!!!
Слизни обычно не доставляют проблем, но это если А: у тебя есть оружие; БЭ: тебе можно кидаться пламенем! А у меня НИ–ЧЕ–ГО! Чуть ногу мне не растворили суки, еле убежал. Ну да, убежал! А че мне делать?! Кислотой же плюются суки! Рррах!
 
— Еда.
Я замер на месте. Это был не мой голос, я уверен. Все остальные в этом лабиринте — враги. Тоже уверен. Я обернулся.
— Фу, сук, напугали, черти! — напротив меня стояло шесть кобольдов. Без оружия.
АААААА!
Я уже пару часов находился в состоянии перманентного бешенства, поэтому просто побежал бегом на крысюков. Решил, что отличный способ сорвать злость. Крысы сначала удивились, а потом их осталось всего четверо.