Между никогда и навечно (ЛП)

— Когда твой рейс? — спрашивает он, открывая глаза и вновь глядя на меня.
— Завтра утром. Я вернусь на неделю в Лос-Анджелес, а оттуда отправлюсь в Северную Каролину.
Он кивает.
— Снимись в фильме. Используй время и расстояние. Носи кольцо. Когда вернешься, ты поймешь.
Я медленно качаю головой.
— А если не вернусь?
Его душераздирающая улыбка не достигает глаз. Он пожимает плечами.
— Думаю, тогда я с этим разберусь.
Мы смотрим друг на друга с минуту, прежде чем я перевожу взгляд на кресло, где Джона все еще лежит без сознания. Я хмуро гляжу на него. Цвет лица у него нормальный. Дыхание ровное. У меня до сих пор мурашки бегут по коже от воспоминания, как я обнаружила его в луже рвоты. Охране отеля потребовалось десять минут, чтобы принести нам ключ-карту. Если бы мы вошли в его номер хотя бы на несколько секунд позже, всего на несколько секунд…
Лейбл дал ему на восстановление два дня. Всего. Два. Дня.
Я стискиваю зубы и закрываю глаза, слегка встряхивая головой, чтобы избавиться от ужасающих картинок.
— Не волнуйся, — говорит Торрен, вырывая меня из мыслей. — Я присмотрю за ним.
Мои плечи опускаются, и я выдавливаю из себя легкую улыбку.
— Спасибо, Торрен.
Он слегка проводит кончиками пальцев по моей челюсти, затем наклоняется и нежно целует в лоб. Мне хочется плакать.
— Я пришлю за ним Кэмпбелла, — говорит Торрен, подходя к двери, имея в виду новую прославленную сиделку Джоны. — Безопасного полета, Савви. Увидимся через четыре месяца.
Глава 16
ЛЕВИ
— Доброе утро, Босс. Какое сегодня слово?
Я смотрю на Бринн, когда она подбегает к столу моего офис-менеджера.
— Заискивать. Глагол. Завоевать благосклонность или признание преднамеренными усилиями.
Шэрон поджимает губы и какое-то время смотрит в потолок, затем улыбается Бринн.
— Я заискиваю перед боссом, признавая, насколько она умная.
Бринн улыбается в ответ и показывает два больших пальца вверх.
— Пять с плюсом, мисс Шэрон.
— Спасибо, Босс. — Шэрон указывает большим пальцем через плечо на кофейную стойку. — Пончики.
Бринн бросается к коробке с пончиками, а я наливаю себе чашку кофе.
— Сегодня ты припозднился, — отмечает Шэрон, и я хмыкаю. — Полагаю, она не давала тебе уснуть?
— Летние каникулы, мисс Шэрон. Сейчас я ложусь спать в девять.
— И до которого часа ты заставляла его решать головоломки?
Бринн хихикает.
— Всего-то до 22:30, но это был «Эрудит», а не головоломка.
Шэрон смотрит на меня.
— Она надрала тебе задницу?
Я поднимаю бровь, и Шэрон громко смеется. Она знает, что Бринн надрала мне задницу. Я перестал поддаваться, когда ей исполнилось шесть. Она не нуждалась в этом. Отпив кофе, я приступаю к делу. Как верно указала Шэрон — мы опоздали.
— Что у нас на сегодня?
— Люк на Пайн-авеню. Утром он заглянул ко мне. Бригада работает по графику, но HVAC снова задерживает поставки.
Бл*ть. Ну, конечно. За этот год это уже третий случай, когда они не смогли уложиться в сроки.
— Я действовала на опережение и подобрала несколько компаний на замену, — говорит она неуверенно. — Если хочешь, могу позвонить им сегодня и узнать цены.
Минуту я раздумываю. Мне не нравится менять поставщиков. При возможности я предпочитаю местные компании, но мы больше не можем отодвигать дату окончания строительства. Этой семье нужен дом до начала осенних занятий в школе. Вздохнув, я делаю еще глоток кофе.
— Дадим им еще неделю. Если к тому времени не объявятся, можешь начать обзвон.
Она записывает что-то на стикере и приклеивает его к компьютеру, затем снова просматривает свой блокнот.
— Я отправила Джемму с Марком на ремонт Березового Острова. Думаю, для нее это будет хорошей тренировкой, так как сегодня они снимают гнилые половицы.
Я киваю.
— Хорошая идея.
— Я также разослала счета и чеки. Подвела баланс.
Когда я смотрю на нее, она глядит прямо на меня.
— Все не так плохо, как ты, вероятно, думаешь, — уклончиво заявляет она. — Принятое тобой предложение от киностудии уже помогает.
 
Я допиваю остатки кофе и наливаю еще, затем провожу руками по волосам и лицу. Кажется, у меня начинается язва.
Стоимость материалов взлетела до небес, но я не могу заставить себя поднять наши цены настолько, чтобы получить прибыль. Большая часть работы, которую мы выполняем, — это ремонт после недавнего урагана. То, что должно было быть тропическим штормом, обернулось ураганом третьей категории и зацепило нас. Мы едва успели заколотить все двери и окна, но соседний город сильно пострадал, как и многие другие в глубине страны. Ущерб от наводнения для нашего штата стал самым крупным за последние десятилетия. Многие частные предприниматели разорились. Дома были уничтожены. Жизни потеряны.
Я не могу брать с этих людей больше, чем уже беру. Я чувствую себя достаточно плохо, вообще, взимая с них что-то.
Вот уже некоторое время моя компания входит в состав профсоюза работников сцены, но победа в тендере на создание декораций для киностудии стала нашей лучшей удачей за последние два года. Или, по крайней мере, так казалось. Теперь я не знаю, удача это или наказание.
Я смотрю на Шэрон и приподнимаю бровь, раздумывая, не собирается ли она упомянуть слона в комнате. Она отвечает мне такой же поднятой бровью, как бы говоря: «нет, черт возьми». Отлично. Пока можно это игнорировать. Но не через несколько недель, и она прекрасно это знает.
— Как продвигается проект восстановительных работ?
В часе езды от побережья, в городе моего детства, наводнение уничтожило целый район. Дома в районе Ривер-Вью были в основном старыми, плохо структурированными сборными домами на одну семью, и ни один из них не соответствовал требованиям на случай затопления. В результате такой ошибки местного зонирования десятки людей после урагана потеряли жилье, а несколько человек были ранены или погибли. Когда я взялся за проект восстановления, то пришел в ярость, увидев, насколько безответственно все было сделано. Жившие там семьи, понятия не имели, в какой опасности находились. Это был только вопрос времени, когда они потеряют все.
— Довольно хорошо, — говорит Шэрон. — Честно говоря, если бы у нас имелась возможность иметь такое частное финансирование всех наших проектов, проблем у нас никогда не возникало.
Я киваю. Она права. Большая часть стоимости восстановления покрывалась фондом реагирования на чрезвычайные ситуации, но я отказывался экономить, что переросло в непрекращающуюся борьбу за утверждение бюджета с качественными материалами. Затем, около восьми месяцев назад, с городом связался частный спонсор — представитель какого-то богатого филантропа — и предложил покрыть любые дополнительные расходы на восстановление. С тех пор все идет гладко. От этих работ сам я, правда, доход не получаю, но моей команде платят, и у пострадавших семей скоро появятся безопасные и качественные дома, в которые они вернутся в ближайшее время.
— Значит, сегодня ты едешь на съемочную площадку?
Шэрон что-то набрасывает на другом стикере, затем смотрит на меня, ожидая подтверждения. Я киваю. Большую часть времени я тратил на восстановление затопленного района, но теперь, когда у нас есть работа для киностудии, мне приходится метаться между двумя этими объектами.
— Бриннли сегодня останется со мной или с тобой?
— Я еду с папой! — подает голос Бринн со своего места у коробки с пончиками.
В руке она держит клубничный пончик, а ее личико измазано в шоколадной глазури. У девчушки будет адская сахарная лихорадка.
— Она хочет увидеть декорации до официального начала съемок на следующей неделе…
— И ты сказал, что отведешь меня в книжный магазин!
— И я сказал, что отведу ее в книжный магазин.
Шэрон улыбается Бринн, потом смотрит на меня и приподнимает бровь.
— Попробуй повеселиться, — протягивает она. — Может, немного улыбнуться. Я слышала, это высвобождает дофамин, эндорфины и серотонин, которые могут снизить тревогу и сделать тебя счастливым.