Архангел (СИ)

– Покажешь дело – отдам запись, – отрезала я.
Уоррен резко свернул с дороги на другую проселочную дорогу, уходящую вглубь леса. Остановился, когда съезд исчез из зеркала заднего вида.
– Выходи.
Я вышла из машины и отошла от нее на несколько шагов. Уоррен достал свой голопорт и вошел в аккаунт бюро. Открыл дело и передал голопорт мне.
Я никогда не видела их фотографий с места преступления. Слезы на глаза навернулись сами собой. Это тяжело. Опознание тел проводил Алексей, а не я. Меня к ним не пустили. К ним на похороны никто из агентов конторы не пришел. Я понимала, что они не могут прийти и попрощаться. Нельзя разрушать легенду. Я вчитывалась в дело и понимала, что ничего нового не узнаю. Номера транзакций, записи переговоров, видео сделок. Моим родителям пришили «предательство», и в засекреченном деле не было ни одного упоминания о том, что агенты погибли в поле на задании.
– Я не понимаю, – произнесла я, глядя на Уоррена. – Они же участвовали в операции! Почему об этом ничего не сказано?!
– Потому что такие, как я, как твои родители, как десятки других агентов, погибших в поле, героями не становятся. За их именами скрываются другие имена, имена их связных, новых внедренных агентов, и пока программа, в которой они участвовали, не будет закрыта, они останутся предателями. А программа не закроется, пока основные Пастыри, сидящие наверху, не будут обличены.
– Программа «Жатва»? – произнесла я.
– Да. Программа «Жатва».
– Кто руководит программой? – спросила я.
– Отдай мне свой браслет, – голосом без эмоций произнес Уоррен.
– На! – я сняла его и швырнула в него. – Кто руководитель программы?
– Твой наставник, – спокойно ответил Уоррен.
Я протянула ему голопорт. Он схватил его и ударил о землю. Затем несколько раз наступил ногой, разбивая прибор вдребезги.
– Думаешь, по нему они могут тебя отследить?
– Когда не знаешь наверняка, лучше подстраховаться. Твой номер в мотеле набит жучками. Тебя прослушивают и просматривают и люди сети, и люди Алексея Остапова.
– Я знаю, что Алексей убил моих родителей. Его почерк. Его фирменный трюк. Потому что они выяснили, кто на самом деле в бюро предатель.
– У тебя нет ни одного доказательства, – Уоррен подошел ко мне.
– Найду языка – найду и доказательства. Он знает, кто такой Алексей. Он ему мстит так же, как и сети, как и Ригардам, косвенно замешанным в деле «Дженни Стэн». И будь я проклята, если этот психопат – не Ник Уэсли – сын агентов, погибших в поле после расследования смерти Дженни Стэн.
– Не слишком ли он хорошо обучен для подобных трюков? – спросил Уоррен.
– Ты о чем? – не поняла я.
– Я устал подсказывать, Полли. Мотив убийцы – не месть. Мотив – устранение конкурентов.
Я отступила от Уоррена на несколько шагов.
– Ты знаешь имя Пастыря сети черной жатвы округа Т.
Он молчал.
– Ты знаешь… – прошептала я. – Ты не знал, что твой брат тоже работает на сеть, но имя Пастыря тебе было известно… Твое задание – не обличить Пастыря этого округа. Кого ты на самом деле ищешь, Уоррен?
– Не «кого», а «что». Доказательства, Полли.
– «Мотив – устранение конкурентов», – повторила я и отвернулась от него. – Я что-то упустила. Чего я не знаю? Где я прокололась? – обернулась к нему.
– На имя Мэйю Соммервиль была куплена амнистия девятнадцать лет назад. Покупатель – Дерек Ригард. Он обналичил крупную сумму со своего счета и купил амнистию для Мэйю. Ригарды об этом знали и промолчали.
– Не-е-ет, – прошептала я.
– Да, – кивнул он.
– Она неприкосновенна. И если ее убить – сеть понесет наказание! Но убийство должно быть совершено на территории округа, подконтрольного сети! Поэтому Некто вызвал ее сюда! Но почему сеть покушалась на нее и Айени? Они же едва их не убили!
– Ты не те вопросы задаешь, Полли. Кто мог знать, что на Мэйю Соммервиль куплена амнистия? Кто знал, что Айени и Мэйю вступили в союз и стали архангелами? Кто заключил перемирие со службой маршалов и архиереями, подстроив аварию с участием Мэйю и Айени на автомагистрали? Кому было выгодно это перемирие? Кто отправил Альфреда на разговор с Мэйю, чтобы попытаться убедить ее и всех Ригардов покинуть город? Ты все не могла понять, как это дело связано с предыдущими. Выбрось из расследования трех ребят: Годфри, Джонса и Донохью. У тебя останется три стороны: Сеть, Ригарды и клан Алексис Ней. Если некто работает на Алексея, то остается две стороны: Ригарды и Сеть. А если понять, что подноготную семьи Ригардов Алексей знал с самого начала, ведь он был связным у погибших Уэсли в деле Дженни Стэн, то все становится предельно ясно. Почему Дженни Стэн погибла? Кому она мешала? Кому мешала Мэйю Соммервиль, амнистию для которой купил Дерек Ригард?
 
– Господи, – прошептала я. – Значит…
– Это грамотно поставленный спектакль. И зрители – не мы с тобой. Меня уже слили, а тебя оправили сюда, чтобы ты больше не рыла землю носом в поисках доказательств чьей-то вины. Это – спектакль для центрального контрольного бюро, для тех, кто приедет в этот город расследовать дело о войне кланов и серийном убийце после тебя. Я уверен, что изменение фоторобота в деле о пропаже Годфри – дело рук ребят Алексея. Они следили за нами. Они знали, что ты будешь все проверять и найдешь подмену. А потом выйдешь на меня. И если бы ты в это время не заявилась ко мне домой в пятом измерении, у них бы получилось скомпрометировать меня в твоих глазах. Вывести меня из расследования таким способом не удалось, и тогда меня слили сети как агента бюро. Ты права, нам нужно взять убийцу живым. Он – основной свидетель.
Я снова ощутила боль в сердце и прижала к груди ладонь.
– Тебе плохо? – Уоррен наклонился ко мне.
– Надо поговорить с Алексис и Мэйю. И с их союзниками.
– Плохая идея.
– В доме Одьена Ригарда сеть нас не тронет. Если мы с тобой правы – сейчас безопасно только там.
  
Глава 5
 
Алексис
В дверь настойчиво звонили. Одьен натянул штаны и пошел открывать. Я накинула халат и вышла в коридор. Мэйю и Айени уже стояли там.
– Это Уоррен Райт и Полли Шейнберг! – пояснила Мэйю, когда Одьен остановился у двери.
Открыл.
Уоррен Райт и Полли Шейнберг действительно стояли на пороге. И вид у них был странный: оба перемазаны белым песком.
– На улице нас скоро убьют, – произнес Уоррен. – Есть шанс, что в вашем доме не тронут.
– Проходите, – Одьен посторонился.
Полли выглядела неважно. Было видно, что ей плохо. Черты лица заострились, кожа бледная, губы синюшные. Кажется, ей нужна помощь. Я прыгнула во второе. Рассмотрела Поток. Не знаю, что с этими двумя приключилось, но Поток их потерял былой лоск, а точнее, интенсивность цвета. Истощение на лицо. Я протянула руку к Полли и пробила ее оболочку. Она тут же дернулась во втором, а следом за ней «очнулся» и Уоррен Райт.
– Спасибо, но не нужно, – Полли обрушила мой канал и выставила щит. – Я восстановлюсь.
– Пока что ты не восстанавливаешься, в отличие от него, – я кивнула на Уоррена, к Потоку которого со всех сторон тянулись тонкие нити из окружающей материи.
– Спасибо, я в помощи не нуждаюсь, – повторила Полли.
– Как скажешь, – я вернулась в первое. – Одьен, пожалуйста, завари всем нам кофе, а я пока попробую приготовить завтрак. И позвоню Алексею.
– Алексею звонить не нужно, – Полли разулась. – Он все узнает сам.
– Не уверена, что узнает, – ответила я.
Полли внимательно на меня посмотрела, затем повернулась к Мэйю и прошипела:
– Ну и дура же ты!
– Она все сделала правильно! – ответила я. – Это у тебя какие-то свои игры, и это ты сейчас здесь помощи у нас попросила, а мы тебе не отказали!
 
– Алексею звонить не нужно, – Уоррен Райт прошел мимо меня. – Дежурная смена у дома доложит ему, что мы к вам приехали. А прослушка в доме поможет восстановить хронологию.
– Прослушка? – не поняла я.