Надежда на чудо: моё чудо (СИ)

В конце концов ему удалось вдавить нужную кнопку.
– Офицер два два три ноль шесть три подразделения восемьдесят четыре фа Сонора вызывает пограничный пункт! Нахожусь в открытом космосе, прошу помощи. Повторяю…
  
23
 
В тесном помещении, куда заперли Иту, было холодно, но она едва ли осознавала это – её жарило изнутри и одновременно била дрожь. Возврат к прошлому дался трудно. Казалось бы, раньше доставалось и сильнее, но стоило расслабиться на Тейине – и вот пожалуйста, она едва сумела удержаться от криков, получая по спине обычным хлыстом, а при ударах по груди так и вовсе позорно разоралась. Ей хотелось как-то скрыть от Драга то, насколько болезненна экзекуция, хоть она и не совсем поняла, что от него требуют. Но мужчина сильно за неё переживал, это было заметно, и девушке стало стыдно.
  
Вот ведь… Она никогда не хотела, чтоб её прошлое коснулось кого-либо из тех, кто был к ней добр. А Драг безусловно был. Несправедливо, что ему пришлось столкнуться с этой стороной её жизни. Пытаясь улечься на жёстком полу, Ита гадала, что её ждёт. Наверное, продадут… Нет, ради такой ерунды, как одна рабыня, никто не станет предпринимать столь сложную операцию. Ну и зачем же тогда?
Странно… Чтоб возить рабынь с Тейины, нужно быть совершенным идиотом. Может быть, один раз подобное и пройдёт. Но дальше озверевшие тейинцы устроят такое, что Вселенная взмокнет. За своих женщин они способны перекопать каждую планету сапёрными лопатками и перестрелять даже тех, кто пару секунд рядом с виновными постоял. Когда-то, несколько лет назад…
Так что им от неё надо? Что с ней будут делать?
Спустя время дверь в помещение с шорохом отъехала в сторону, и внутрь шагнул старший из троицы. Поставил на пол перед Итой бутылочку с водой, рядом кинул упаковку белково-углеводного пайка. Сощурив глаза, оглядел её всю.
– Ну что, поразвлеклась на приволье? – проговорил он с презрением и подтолкнул носком сапога. – Всё забыла, чему тебя учили? Провести краткий курс обучения? – Кивнул себе на бедро, где к поясу была подвешена плеть.
Девушка съёжилась.
– Не надо, господин. Пожалуйста, не надо…
– Встала. Лицом к стене. – Он подошёл, задрал на ней рубашку и коснулся спины в паре мест. Видимо, оценивал следы от хлыста. – Лицом ко мне… – За грудь уже взялся грубее. – Смотрю, разнежилась на этой планетке, забыла, как следует себя вести. Голову опустила, руки за спину!
– Простите, господин.
– Из-за тебя убили пятерых уважаемых людей, если помнишь.
– Я не виновата, господин… – Но окончание фразы захлебнулось в сильной пощёчине. Ита даже язык прикусила от неожиданности.
Мда, совсем отвыкла…
– И говоришь, что не надо заново обучать? А то, что рот открывать будешь только по команде и строго для обозначенной надобности, кто должен помнить? А? Спиной ко мне, руки ладонями на стену.
– Господин…
– Ещё один дополнительный удар за попытку возражать. Ты меня не беси, тварь, я тебя живой, конечно, довезу, тем более что на борту и капсула есть, но вот в каком ты будешь состоянии – вопрос другой. Тебя ещё долго можно пропускать через капсулу и снова обрабатывать. – Он поигрывал плетью, и та кончиком шелестела по полу. Мужчина явно добивался, чтоб ещё до первого удара девушка совсем потеряла голову от страха.
Но её мысль уплыла совсем в другую сторону. Похоже, свободная жизнь всё-таки серьёзно повлияла на неё. Прежняя Ита ни о чём, кроме как о предстоящей порке, не думала бы, нынешняя же уцепилась за одну из фраз похитителя и теперь поспешно её анализировала. «Из-за тебя убили пятерых уважаемых людей», – вот что он сказал. Может быть, потому её и украли? Всё-таки месть за свободных – куда как более веская причина, чем стремление вернуть своё добро или нажить пару тысяч лишних пота́лей.
Так что первый удар плети по ногам оказался для неё неожиданностью. Со вскриком Ита рухнула на колени и скукожилась на полу.
– Встала! – прогремело над ней. – Каждый удар, после которого будешь валиться на пол, не будет считаться. Встала, я сказал! – Она повиновалась. – Считай!
«Податливее и отстранённее, – напомнила она себе. – Вспоминай. Ты же всё умеешь. Выть, считать и представлять себя воздухом…»
– Один… Ох! Два… Три… А-а-а… Десять… Один… а-а… Один… надцать…
– Можешь падать, – удовлетворённо бросил экзекутор, и она со стоном облегчения повалилась. Прижалась щекой к пластиковому покрытию, которым был отделан пол. – Добро пожаловать на родину! Для тебя всё только начинается, сука.
И вышел.
Через время болезненное марево отступило, и девушка дотянулась до бутылочки с водой. Она знала, что потом будет хуже, рубцы на ногах воспалятся, вероятно, поднимется температура, и хорошо было бы сейчас промыть их водой. Но воды мало, очень мало. По опыту Ита знала, что скоро жажда начнёт терзать её нещадно. Так что тратить воду на ноги не стоило. Придётся потерпеть.
«Из-за тебя убили пятерых уважаемых людей…» Лучше даже не представлять, что с ней сделают мстители за господина Шиго и его друзей. Фантазия у господ богатая. А значит, попадать к ним в руки живой нельзя ни в коем случае. «Думай, Ита, думай!» Она приподнялась на локтях и посмотрела на дверь. Заперто, наверное… Но надо попробовать. А вдруг не заперто? Подразумевается, что она тут валяется вся такая в шоке и ужасе, избитая и страдающая. Да и сбежать с корабля некуда.
Девушка с трудом подползла к двери и не сразу сообразила, как её можно открыть. Надо же – действительно не заперто. Ита заставила себя подняться, утвердиться на ногах и прижала клавишу открытия двери. Та с шорохом отползла в сторону, пропустив пленницу в коридор. В пустой коридор. «Вспоминай, скорее… Вспоминай, в какой стороне рубка! Другого шанса не будет!»
Сжимая в левой руке бутылочку с водой, девушка, подволакивая ноги, кралась по коридору, старалась не обращать внимания на боль, которая пронзала её при каждом шаге. Пару раз прижималась к стенке и вслушивалась в тишину, пытаясь понять, не напорется ли сейчас на кого-нибудь из команды. Но если мужчин можно будет услышать до того, как с ними столкнёшься, то какой-нибудь андроид или робот запросто подберётся к ней беззвучно.
«Сила Всевеликая! – взмолилась Ита. – Помоги мне, молю! Клянусь, я больше не буду ломаться, уступлю каждому тейинцу, который захочет видеть меня своей маи и против кого не будут возражать мои нынешние мужья! Я буду ценить каждое мгновение своей жизни на свободе и стану помогать любому, кому потребуется моя помощь! Помоги!» И, собравшись с духом, поковыляла дальше. Кажется, всё-таки в сторону рубки.
Да, точно, в нужную сторону. Вот она, рубка. Ита заглянула туда, чувствуя, как в груди смерзается ужас. Если там есть хоть кто-то из похитителей, ей сейчас предстоит такое наказание, что она его до конца дней не забудет. Но что сейчас об этом думать. Её же всё равно убьют. Медленно и мучительно. Вопрос лишь в том, попытается она хоть что-то сделать или смирится сразу. Сейчас, когда прошлое неожиданно повторилось, кажется, в душе надломилось что-то, и все прежние привычки облетели, как сухая листва с ветки. Они больше не помогали, ничего не помогало. В той пустоте, которая теперь царила внутри, не было надежды на лучшее, только чисто инстинктивное стремление дрыгаться до конца.
В рубке никого не оказалось, основная консоль помигивала огоньками автопилота. Ита шагнула в рубку и закрыла дверь. После чего добралась до управляющей панели, сняла систему с автопилота, как показывал Драг, и нажала комбинацию, блокирующую вход в помещение контроля. Потом вспомнила то, что ей рассказывал Яр, и отправила системе команду на обновление программы открытия-закрытия дверей.
  
Так, полчаса она выиграла, примерно столько времени все будут сидеть запертыми там, где находились на этот момент. Да, точно, ещё требуется блокировать систему на любое вмешательство иначе как с главной консоли, то есть отсюда. Это ещё хорошо, что тогда Яр и Драг, обсуждавшие программное обеспечение средних и малых межпланетных катеров, сцепились в разговоре всерьёз: один кидал идею за идеей, как террорист может добраться до пилота, второй со скучающим выражением на лице парировал, мол, да простейшие приёмы существуют, вшитые в любую программу – и называл их вместе с комбинациями клавиш. А Ита слушала со всем вниманием. Просто уж очень увлекательно они спорили.