Брачная ложь (ЛП)

Просто иногда навязчивые мысли, которые усиливаются сразу после приступов, заставляют меня чувствовать себя ничтожной и недостаточной.
Проведя кремом для кудрей по волосам, я поворачиваюсь к нему лицом с обнаженным лицом.
— Иди сюда, — бормочет Майлз.
Мой взгляд устремляется на белое полотенце, обмотанное вокруг его талии. Мускулы, вырисовывающие его живот, руки. Вены, проступающие на пальцах. Подойдя к нему, я становлюсь между его ног, а мои пальцы обводят его шрамы. Слегка наклонив голову, я провожу ногтями по морщинистой коже. Он закрывает глаза, его ноздри раздуваются. Я знаю, что это тяжело для него - позволить кому-то увидеть его.
  
Позволить кому-то прикоснуться к нему.
Я сглатываю комок в горле, когда думаю о том, что он позволяет мне делать и то, и другое.
Что Майлз Рейвэдж, этот ворчун, каким-то образом впустил меня в свою жизнь настолько, что позволил мне сделать это.
Что я первая.
— Майлз, — шепчу я, мои руки касаются его лица, и когда он смотрит мне в глаза, выражение его лица почти сбивает меня с ног.
 Любовь. 
Возможно ли, что он меня любит? И в том же духе возможно ли, что я полюблю его в ответ?
— Наша шкала взросла до семи. Чем бы ты хотела заняться до тех пор? — спрашивает он, его глаза мягкие.
Я пожимаю плечами. — Я просто хочу провести время с тобой.
Нахмурив брови, он наклоняется вперед и целует мой обнаженный живот. Это так трепетно, так нежно, что мои руки сжимают его волосы от накала эмоций, текущих через меня.
Когда это произошло?
Как это произошло? Год назад я считала его партнером на одну ночь. Не тот, кого я могла бы любить, кто-то, о ком я бы заботилась. Он был слишком занудным, слишком серьезным.
 Слишком большая задница. 
Но сейчас?
Я не могу представить свою жизнь без него.
— Как насчет того, чтобы я приготовил нам немного еды и устроил пикник?
Я ухмыляюсь. — Звучит превосходно.
Он встает и нежно чмокает меня в щеку, прежде чем уйти, перекинув белое полотенце через бедра. Я восхищаюсь его задницей. Его крепкая задница и мускулистая спина. Я смотрю, когда он подходит к двери и поворачивается с фирменной ухмылкой, скривившей его губы.
— Ты не идешь?
И по какой-то причине, возможно, я романтик, в конце концов, эти три слова затрагивают струны моего сердца больше, чем я от них ожидаю. Быть здесь, быть рядом с ним очень много значит для меня. Тот факт, что он приглашает меня в свое личное пространство, предположительно, посмотреть, как он одевается…
Я киваю, прежде чем потереть грудь.
Где-то между подвалом и настоящим моментом Майлз решил впустить меня. Он дал мне пресловутый нож, чтобы разрезать его ледяное сердце, и теперь, когда я внутри, я никогда не хочу уходить.
Я следую за ним в его спальню, мой взгляд мгновенно скользит по зеркальной панели, прикрепленной к потолку. Зайдя в большую гардеробную, Майлз, посмеиваясь, роняет полотенце и натягивает пару черных трусов-боксеров.
— Нравится то, что ты видишь? — спрашивает он, его глаза встречаются с моими в зеркале.
Моя грудь краснеет, когда я думаю о Майлзе, двигающемся надо мной, наблюдающей, как мышцы его задницы сокращаются при каждом толчке…
— Возможно, это пробудило у меня интерес пару недель назад, когда я шпионила, — признаюсь я, садясь на его кровать.
Он печально улыбается мне, натягивая темно-серые брюки. — Это до или после того, как ты нашла единственный запасной ключ от подвала?
Я смеюсь.
— До. Ты принудил меня выйти замуж, а затем на несколько дней предоставил мне самой себе. Что еще я должна был сделать? Я увидела это, когда меняла пододеяльники.
Он натягивает серебряную рубашку на пуговицах, ловко застегивая ее пальцами и медленно, наблюдая за мной.
— Полагаю, мне следует сказать тебе, что я также порылась в твоих ящиках в ванной, — добавляю я, скривив губы в сторону. — Я вижу, у тебя есть коробка магнумов.
Он выгибает бровь. — Презервативы?
— Презервативы, — говорю я ему.
Заправив рубашку — на что смотреть очень эротично, — он вдевает ремень Cartier верблюжьего цвета в шлевки. Я выхожу из его туалета и откидываюсь на его кровать, рассматривая его длинное худощавое тело. То, как его брюки облегают бедра. Приталенная рубашка подчеркивает его мускулы. Мне кажется, что я заглянула за кулисы того, как Майлз так безупречно одевается каждый день.
Он склоняет голову набок и садится в кресло напротив меня, натягивая черные носки.
— Кстати о… нам, вероятно, следует разобраться с контролем над рождаемостью.
— Я принимаю таблетки, — говорю я ему. — А меня недавно обследовал мой гинеколог, — объясняю я. — Все хорошо.
Его зеленые глаза приковывают меня к месту.
— Хорошо. Меня тоже регулярно тестируют. Тогда с этим покончено. Я должен был спросить прошлой ночью. Я прошу прощения.
Я скрещиваю руки, наблюдая, как он надевает туфли верблюжьего цвета. — Я бы сказала что-нибудь, если бы это было проблемой.
Выражение его лица слегка смягчается, и я вижу, что он набирается смелости, чтобы спросить меня о чем-то. Он, должно быть, передумал, потому что, стоя, лишь слегка улыбается мне.
— Пойдем.
 
 
— Ну, пикник отменяется, — поддразниваю я, глядя в окно кухни, когда дождь бьет по бетону прямо за дверью.
— Мне следует проверить Люцифера, — шепчет Майлз, вставая позади меня. — Ты хотела бы пойти со мной?
— Нет, — ворчу я. Повернувшись, я обнимаю его за талию. — Но я сделаю это, потому что это важно для тебя.
Он смеется, направляясь к задней двери, хватает два дождевика и протягивает один мне.
— Ты, должно быть, чувствуешь себя как дома, — говорит он мне, натягивая на себя черный резиновый плащ.
Конечно, Майлз Рейвэдж выглядит шикарно в резиновых сапогах и плаще. Мне пришлось свернуть свой, потому что он на пять размеров больше. Его взгляд скользит по моему лицу, когда я надеваю ботинки, которые сняла со скамейки.
— Я не могу поверить, что собираюсь сказать это, но небольшая часть меня скучает по моросящему лондонскому дождю, — криво говорю я ему. — Никогда никому не говори, что я это сказала.
Он смеется, когда мы выходим в сад за домом, и я следую за ним вокруг замка к загону Люцифера.
Открывая ворота, он жестом предлагает мне идти первым.
— О нет, после тебя, — говорю я ему, скрещивая руки на груди.
Он усмехается, идя впереди меня. Я замечаю Люцифера, блеющего у двери своего домика, и на секунду мое сердце сжимается, потому что это так жалко видеть.
— Тебя выгнали из дома? — Майлз воркует, и я ничего не могу поделать с тем, как все мое тело согревается от его тона. Это так… по-отцовски. Отпирая дверь, он толкает ее, и Люцифер снова блеет, уткнувшись носом в бедро Майлза.
 Ладно, я думаю, он вроде как очарователен. 
К моему ужасу, козленок бредет ко мне, и я спотыкаюсь.
— Нет, — говорю я. — Нет, держись подальше, — умоляю я.
Майлз трясется от смеха, когда дождь хлещет по его пальто, и я свирепо смотрю на него, пятясь к стене домика Люцифера.
— Это не смешно, — рычу я.
— На самом деле, это очень смешно.
Козел останавливается передо мной и вопросительно наклоняет голову, прежде чем уткнуться носом в мою ногу, и я визжу, когда мое сердце колотится в груди.
— О боже, — говорю я громко, сморщив лицо от страха.
Майлз все еще смеется, подходит и ведет Люцифера в его дом. Я слышу, как он говорит тем же мягким тоном, и когда я вытягиваю шею вокруг маленького домика, я вижу, как Майлз вытирает козу полотенцем.
  
Закончив, он уходит с самодовольной улыбкой.
— Заткнись, — говорю я ему, топая прочь.
Но прежде чем я отхожу далеко, он хватает меня за запястье и притягивает меня к себе. Мокрая резина моего пальто скользит по его, и его влажная рука тянется к моему мокрому лицу.