Здесь птицы не поют (СИ)
— Как же вы с ними?
— Честно? Не знаю. Везет, наверное. Юрик вот про своего иччи все время что‑то бомочет, но я не знаю.
— Ты сказал, что таким же черным уродцем по лесу бы скакал… Они что — людей обращают? Как оборотни?
Рогозин задумался и вдруг понял, что сделал совершенно безосновательный вывод. С чего он взял, что «черные» могут превратить других людей в таких же как они?
— Не знаю я, Сань. Нужно у дяди Васи спросить. Он, кажется, в этих делах поболее всех сечет. А вон, кстати, и дядя Вася.
Отцы — камандиры: дядя Вася с Борисовым и приближенный к ним Шепа, вывели из пещеры оставшийся народ. Из более чем двух дюжин людей, когда‑то составлявших две разных группы, теперь образовалась одна. Гоча, Арни, Перепелкин с аспирантами, Андреевна, Наташа, Петр, Иван… — мертвецов, даже если не включать в их число переметнувшегося Савельева, спятившего Виталия и застрявшего между мирами Семена, оказалось очень много. Даже слишком — для такой небольшой группы людей.
— Буди Юрку, — велел дядя Вася. — Дела не ждут.
Теперь на плече Борисова висел второй автомат из принесенных с собой дядей Васей, Шепа сжимал в руках перед собой на манер кремлевского курсанта один из «Байкалов».
Юрик проснулся сразу, его не пришлось расталкивать. Он только с отвращением осмотрел грязный окровавленный бинт на своей руке — видать, швы снова разошлись, недовольно скривил лицо, но ничего не сказал. Из расшитого магическими символами мешка он выудил пару сухих носков и принялся обуваться.
— Значица так, — твердо сказал дядя Вася. — Мы здесь порешали с Олегом и вот до чего додумались. Товарищ Борисов сейчас берет всех, кто еще может ходить, кроме товарищей Мясопятова и Рогозина, и осторожно выдвигается к складу оружия, чтобы организовать сопротивление захватчикам. У товарища Борисова есть карта и мои инструкции. Главная задача — вынести как можно больше оружия. Мы же втроем — я, и товарищи Мясопятов и Рогозин, проследуем к тому месту, где, возможно, находятся еще два наших человека. После чего возвратимся сюда. Здесь останутся… Лариса Мозырева и Виталий Карпов. Никуда не выходить, ничего не бояться, ждать нас. Вопросы?
Вопросов к такому смелому плану ни у кого не возникло. Дядя Вася был напорист, уверен в себе и распоряжался не допуская двусмысленностей.
Не успев толком отдохнуть, Рогозин снова куда‑то бежал и размышлял о том, что оставить на месте общего сбора испуганную до чертиков бабу и почти спятившего капитана — мента не самая удачная идея дяди Васи.
Впереди привычно маячила спина и стриженый затылок Юрика, а рядом, чуть поотстав, размеренно сопел дядя Вася. Несмотря на возраст и пропитую внешность, держался он бодро. Не останавливался, не замедлялся, несся вперед как упрямый буйвол, и не было такой силы, которая смогла бы его остановить.
— Дядь Вась, — когда Юрик немного сбавил темп, отважился на вопрос Рогозин. — Вы вроде человек знающий? Что здесь вообще происходит? Кто эти монстры?
— Юрец, — окликнул якута капитан неизвестно каких войск. — Привал маленький. Ищи место. Десять минут. Попить — оправиться.
Юрик остановился шагов через двести у торчавшего из земли камня высотой в два человеческих роста. Они расположились в тени, практически невидные уже с полусотни метров, и Рогозин повторил свой вопрос — его и в самом деле съедало любопытство.
Старый вояка сначала оглядел окрестности, заглянул за скалу и лишь после этого решился ответить:
— С чего ты решил, что охранник может что‑то знать об объекте охраны?
— Не знаю. Мне показалось, что это такой объект, о котором вас должны были хорошо проинструктировать?
Дядя Вася, сохраняя бесстрастное лицо, заметил:
— А ты, парнишка, не так глуп, как о тебе думают, да?
Виктор пожал плечами.
— Конечно, я не знаю всего, — вполголоса произнес дядя Вася, раскручивая горлышко фляжки. — Кроме того, я давал серьезные подписки.
— Но?
— Но вы теперь в деле, парни. И кое‑что я вам расскажу. О чем сам догадался или слышал. Но не все. Уж не обессудьте.
Юрик добыл из нагрудного кармана сигарету, но прикуривать не стал, а просто расположил ее между усами и носом и стал внюхиваться в нее.
— Началось это все больше шестидесяти лет назад, — дядя Вася точно так же поступил со своей сигаретой и теперь они сидели с Юриком бок о бок и просто нюхали скрученный в бумагу табак. Когда Сергей Павлович Королев занимался космическими проектами. Ну помните, Гагарин там, Титов?
— Ага, — сказал Юрик.
— Ну да, — припомнил и Рогозин.
— Так вот, ребяты. Здесь разрабатывался альтернативный королевскому космический проект. Мне отец говорил, что здешние, абсолютно секретные разработки, позволяли человеку выйти за пределы солнечной системы уже тогда — в пятидесятых. Но потом все накрылось. Я не знаю подробностей. Так, кое‑что слыхал краем уха, но не очень‑то в это верю. Базу и лабораторию сначала на пару лет законсервировали, а потом и вовсе взорвали. Нас оставили присматривать. Я знаю, что не только я один этим сейчас занимаюсь. Есть еще люди от разных ведомств. Один точно в Батагае живет. Он говорил о еще одном. С батагайским мы как‑то раз вместе картину с монстрами на скале рисовали спецкраской по спецэскизу. Потом он сфотографировал то, что у нас получилось, и в Москву послал. Давно, в восемьдесят седьмом. Нам за этот рисунок хитрый премию выписали.
— В чем хитрость? — уже догадываясь, о каком рисунке идет речь, спросил Рогозин.
— А его не отовсюду видать. Вроде смотришь на скалу — нет ничего, а солнышко чутку опустится — и появляется картина! Там такая уродина людей пополам разрывает и половины отдельно складывает. Ну типа в одноглазых и одноногих чучун людей превращает.
— А зачем рисовали?
— А дак охотников местных отпугивать. Они на землю своих божков лишний раз поостерегутся соваться. Только шаманам туда можно. А шаманов и нет почти. Они нынче все в Якутске деньги зарабатывают на карнавалах. Я сам тогда местных промысловиков к скале вывел, показал страшилу, так они эти скалы за полсотни верст теперь обходят. Плохим местом называют.
Юрик смачно сплюнул в сторону и что‑то прошипел. Виктору тоже показалось смешным, что если бы сфотографированную Борисовым скалу увидели специалисты из Москвы, они бы долго ломали голову над феноменом, который оказался на самом деле не самобытным творчеством коренных народов Якутии, а мазней двух полузабытых агентов на окраине мира — для устрашения аборигенов.
— Так что там случилось — на объекте?! — Рогозин уже устал от загадок и очень желал получить простой и понятный ответ.
— Эй, парень, я просто охранник! — напомнил ему дядя Вася. — Не обычный, как в супермаркете, но все же. Полного допуска к материалам по объекту у меня нет. Да думаю, сейчас вообще ни у кого его нет. Но то, что первые космонавты стартовали не с Байконура, а отсюда — к гадалке не ходи! Стартовали, бывали на других планетах и возвращались. Я видел обрывки журналов внизу…
— Я тоже, — поспешил поделиться Рогозин. — Один до сих пор со мной! Там рисунки и вообще — странное все.
— С собой? Ну‑ка? — дядя Вася требовательно протянул руку и Рогозину не оставалось ничего, кроме как передать ему найденную в подземельях тетрадь.
Осторожно перелистывая пожелтевшие от времени страницы, дядя Вася неопределенно хмыкал, пару раз сказал себе под нос многозначительное «о!!», но вскоре вернул тетрадь со словами:
— Ничего не понял. Но такие значки я видел, когда спускался вниз.
— Ты спускался вниз, старый? — недоверчиво спросил Юрик. — Витька говорит, что там все взрывом раскурочено. Как же ты…
Дядя Вася мотнул головой, пришлепнул на щеке надоевшую мошку, сказал веско:
— Ты думаешь, что знаешь все? Ты ошибаешься, Юрец — холодец. Пристань знаешь?
— Лагерную?
— Ага, ее. С пристани в те подземелья тоже ход есть. Аварийный. В скале. И он не взорван. Но изнутри его не открыть. А ключики от трехтонных дверей — только у меня. Раз в пять лет я смазываю механизмы и вообще… ревизию провожу. Не знаю, на кой черт это нужно, но инструкция есть инструкция. Ее нужно соблюдать…