Ица (СИ)

Мотоцикл возвращать обратно в деревню она не собиралась. До осени точно. Оставалось найти другой вариант оставлять его на улице в относительной безопасности и сохранности и вернуть в Васькин гараж ближе к октябрю.
В общежитии Аня договорилась с охранниками ставить мотоцикл напротив окон их отсека. Они же посоветовали, какие противоугонные трос и замок подобрать. Местные пацаны, а с ними у Ани всегда получалось ладить лучше, чем с девчонками, проявили интерес и собственную инициативу приглядывать за её «старичком», когда ходили покурить и просто потусить на улице.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Она продолжала держаться особняком. Прошла летнюю практику, где её определили на починку постельного белья и пелёнок, которые, судя по материалу и расцветке, поступали то ли из больницы, то ли из детского дома. Помимо обработки на оверлоке десятков комплектов, она собирала обмылки, сантиметровые ленты, протирала рабочие места. Ощущая себя нерадивым парикмахером, Аня бесконечно подметала колтуны из ниток, обрезки ткани, лоскутки, катыши и весь сопутствующий мусор, которым щедро покрывался пол.
Девушка подменяла других курьеров на работе. Расписание без занятий позволяло, а бездельничать она не привыкла. Да и деньги лишними не были. До конца учёбы обеспечено общежитие, а дальше либо уже сейчас думать о жилье и подкапливать средства на съёмную комнату, либо возвращаться в деревню и на поклон к отцу, что абсолютно исключалось. Она откладывала, пусть понемногу, ведь при желании и скромная сумма послужит хорошим подспорьем.
Мотоцикл стал её отдушиной. Здорово прочищал мысли, заставляя концентрироваться на дороге и лавировании по городским улицам. Он позволял проведать Васю и Бимку и бывать на том озере, куда ей нравилось приезжать одной. Купаться, лежать в высокой траве на берегу и просто смотреть в небо. Хотя в последнее время появилась ещё одна причина: мотоциклисты.
Они не ездили группой. Всегда появлялись по одному и встречались не каждый раз её пребывания на озере. Только Аня была уверена, что они из одной команды, или банды, как ни назови. Их объединяли глухие чёрные шлемы, похожие тёмные куртки и более лёгкие и манёвренные мотоциклы. Аня не была экспертом, но не сомневалась, что точно несколько раз видела мотарды с простой, однородной, говорящей за себя надписью ЯМАХА. Они одинаково уверенно чувствовали себя на городских дорогах, могли повыпендриваться на загородной трассе и выручить на грунтовке. Она любила свой ИЖик, который узнал лучшие времена, лишь попав в руки Васьки и будучи перебранным, обновленным и обласканным капитальными и косметическими процедурами. Он на самом деле стал её личной Планетой в прямом и переносном смыслах. Однако, даже наблюдать издалека за слиянием человека и двухколёсной машины, чувствующих друг друга в каком-то сверхъестественном взаимном соединении, было особым удовольствием. Сначала Аня улавливала в тишине шум двигателя, затем высматривала приближающуюся точку и провожала вырисовавшийся силуэт, насколько хватало взгляда. Как же ей хотелось попробовать пролететь на таком красавце вдоль этого озера, затаить дыхание, резко вывернуть руль и выскочить к самой кромке воды.
  
9. На своём месте
 
Осень закрутила новым учебным годом. Вернулась Лариска. Не удержала лицо и растерянно смотрела, как Аня паркует свой мотоцикл. Зачастила курить под деревья, где пацаны продолжали нести свой дозор, как и обещали Аньке. Но заметив, что внимание больше уделяется именно двухколёсному объекту, а не его хозяйке, Лариска угомонилась и перестала стрелять глазами в Анину сторону.
Наконец, в город выбрался Васька. Его матери понадобились специальные рецептурные лекарства, ему самому требовалось наведаться на блошиный рынок по своим гаражным делам, да и настала пора забирать мотоцикл на техническое обслуживание и временный покой.
Аня радовалась и грустила одновременно. Вася приболела и уехала выздоравливать к маме.
— Только из-за меня не беспокойся, — говорила Аня, протирая лоб и руки подруги прохладным влажным полотенцем. — Я не болею — зараза меня боится.
— Но ты из-за меня будешь волноваться, да и дома я быстрее пойду на поправку.
На это Аня не нашла что возразить. Она проводила одну Васю, а на следующий день встретила другого. Они промотались по городу, поели в пельмешке. Аня показала ему свою комнату.
— Вась, я сама пригоню мотоцикл через неделю, — она подняла-таки не дававший ей покоя вопрос.
Они расселись на кроватях напротив друг друга. Васька опёрся локтями о колени и помотал головой.
— Аньк, ты сама понимаешь, что просто тянешь время. Зачем?
Она поднялась и подошла к окну.
— Да всё я понимаю, Вась, — Аня обхватила себя за плечи. — Я без него как без рук стану.
Васька подошёл и встал за ней, скрестив руки на груди.
— Я его смажу, подтяну, — тихонько толкнул девушку костяшками пальцев, — укутаю.
Она фыркнула.
— Напою, накормлю, спать уложу.
— Будете себя оба хорошо вести, на майские верну. Или сама заберёшь, — он не успел увернуться и получил обратный тычок под рёбра.
— Сама, — Аня развернулась, — и раньше.
Он усмехнулся и пропустил её пройти обратно к кровати.
Аня закрывала дверной замок, когда из своей комнаты выплыла Лариска. Соседка оценивающе прошлась глазами по Васе.
— Привет, — томно протянула она. — Полагаю, ты Анькин брат?
Парень молча уставился на слишком ярко накрашенное лицо девушки.
— Конечно, брат, — за него ответила Аня, демонстративно подхватила Ваську под руку и в упор посмотрела на Лариску. — Я же та ещё чокнутая извращенка.
Полгода пролетели насыщенно и событийно.
Аня посещала мастер-классы по рукоделию и продолжала выполнять частные заказы. Сарафанное радио работало бесперебойно. На неё выходили знакомые знакомых и друзья тех знакомых. Особой популярностью пользовалась вышивка на перчатках и сумках. Несколько раз попадались детские шапки и вязанные гладью свитеры на «придумать какой-то необычный акцент».
С Васей началось противостояние за причёску. Подруга уговаривала отрастить волосы, Аня же категорически отказывалась, согласившись лишь на небольшую чёлку. Василиса про себя праздновала маленькую победу и подчёркивала, что Ане очень идет более женственный стиль. Анька отмахивалась, настаивая, что ей не интересны косы, от которых она давно отвыкла и которые её попросту начнут раздражать.
Зимой их комната выдержала осаду воспылавшего симпатией к Васе поклонника, который провожал её на занятия и после них, подсовывал под дверь записки, караулил возле душевой, пытался договориться с Аней повлиять на непробиваемую Василису и тем самым вызывал обратную реакцию. Васе он не нравился, и его навязчивое внимание только сильнее раздражало. Она пыталась объясниться с ним по-хорошему, Аня же выложила напрямую совет оставить Васю в покое. Постепенно парень переключился на более сговорчивую Ольку, и все выдохнули с облегчением.
Весна наступила ранняя. В апреле Аня не выдержала и забрала ИЖика от Васьки. Друг снова что-то обновил, потому что ход стал явно более плавным. Он посмеивался над Анькой, дразнил, что она просто отвыкла за прошедшие месяцы, ни в какую не пояснял и наотрез отказывался от её предложения компенсировать вложенные расходы.
Она возвращалась в город медленно, особо не разгоняясь. Радовалась возможности опробовать новый шлем, который на новый год получила в общий подарок от Марь-Михалны и Васьки. Чёрный, с глянцевой «скорлупой»*, с подъёмным солнцезащитным щитком**, который она открыла, подставляя лицо ветерку и ярким лучам и вдыхая запахи дороги.
Аня свернула к своему озеру, кинула в зеркальную воду пару камешков, нагоняя рябь и расходящиеся круги, и услышала рокот мотора. Улыбнулась, обернулась и выхватила пронёсшегося чёрным всадником на рычащем чёрном коне мотоциклиста. Она давно с ними не сталкивалась. Как и не бывала на озере. От силы раз пять видела в городе, но мельком, как будто смазано. Теперь же она возобновит поездки сюда, и, возможно, узнает побольше об этих ребятах.