Большая ошибка (СИ)

Вопреки мнению Жени, что девицы на сносях сдают анализы, едят и плюют в потолок, я и мои соседки по палате вели весьма активный образ жизни. Мы бегали в пекарню за пирожками, гуляли и смотрели телек вечерами. И бесконечно болтали, конечно. Я больше помалкивала и слушала. Особенно тех, кто приходил из другого крыла, где лежали уже родившие с малышами.
Наверное, судьба сама решила мне помочь. Или это я создала ситуацию, в которой все обстоятельства были на моей стороне. Малыш не торопился рождаться, и я с каждым днем все лучше ориентировалась на местности. Моя гинеколог изначально поддержала естественные роды без всяких стимуляций. Ну а Женя в срок проплатил мой стационар по контракту.
Вещей у меня с собой было, конечно, немного. Самое необходимое, но я и не собиралась тащить багажом тонну тряпок. Именно в этом было мое преимущество. Я должна исчезнуть быстро, чтобы не было слишком горячего следа. Женя, конечно, может найти и без него. Но я обязана попытаться. О провальной попытке я старалась не думать.
В день, когда мой сын решил появиться на свет, я совсем расслабилась. Сидела на КТГ. В очередной раз врач проверяла состояние малыша на всякий случай. Анализы у меня были отличные, как и аппетит. Я задержалась, и мне принесли обед прямо в процедурную. Еще бы я не расслабилась в предродовом отделении. Отношение к мамочкам тут было самое душевное, даже духовное.
Всегда думала, что роды – это нечто глобальное и мощное, как землетрясение или цунами. Я была жертвой кинематографа, где нужно ярко обозначить начало. Воды, которые выливаются ведром на пол, резкая боль и вопль будущей матери. Такая херня!
У меня ничего не вытекло и не начало ломать от схваток. Я почувствовала тянущую, очень легкую боль. Даже болью это было сложно назвать. Похоже на недомогание в первый день месячных. Живот как будто стал каменным. Я скорее отложила тарелку и позвала врача.
– У меня живот тянет, – сообщила я ей.
– Бывает, Сашенька. Это тонус. В твоем положении вполне нормальное явление. Обедай спокойно. Если усилятся ощущения – зови.
Она не осмотрела меня. Можно понять. Сегодня я уже была на кресле. Сколько можно туда смотреть, в конце концов.
Боль очень скоро прошла. Мое КТГ тоже закончилось, доктор удовлетворилась показателями и отправила меня гулять. Все стандартно. Я бродила по внутреннему дворику, но время от времени присаживалась, потому что тянущие ощущения возвращались.
Я вспоминала, что тонус – это нормально, посидела пару минут и снова вставала, чтобы прогуляться. Забавно, но у меня ни разу не было тонуса за всю беременность. Все ощущения я списывала на него.
К вечеру не прошло, даже усилилось, но было терпимо. Девчонки всей толпой смотрели вечерний сериал, болтали. Я не следила за героями, но тусовалась со всеми за компанию, время от времени вставала с диванчика и ходила.
– Саш, ты гуляешь, как будто вот-вот родишь, – подметила Надя из моей палаты.
Я только усмехнулась. За неделю насмотрелась на девочек со схватками. Они кричали, ругались, сразу бежали к сестре, вызывали врача. У меня и рядом не было таких ощущений. Ну… тонус. Многие тут с тонусом и на пятом месяце лежали.
Я сходила в пустой душ без очереди, пока девочки досматривали своё мыльное кино, легла спать вместе со всеми в одиннадцать. Потрясающий санаторий.
Рано утром мне нужно было сдать в очередной раз кровь. Доктор настаивала на постоянных анализах, чтобы не прозевать плохих изменений. Я спала некрепко, постоянно просыпалась. Под утро, еще до будильника я поняла, что простыни мокрые. Тянущая боль стала сильнее, даже острее. Я как будто очнулась.
Это же, блин, роды. Пришла и моя очередь бежать будить сестру. Она уже бодрствовала и удивленно вздернула на меня брови.
– Ты что так рано, Смирнова, и в одной сорочке?
– Я, кажется, рожать собралась, – сообщила я, чувствуя себя очень глупо.
– Кажется? – не поверила сестра. – Ты тут неделю уже загораешь. Старожил.
Я пожала плечами и выдала то, что имела.
– Проснулась, а кровать мокрая. И живот болит. Вроде похоже.
 
– Может описалась? – предположила сестра.
Я сделала большие глаза, не понимая, шутит она или всерьез. Узнать так и не пришлось.
– Ладно, иди в смотровую. Я позову дежурного.
В смотровой оказалось, что рожать я буду совсем скоро. Хорошо, что вещи у меня были собраны. Я быстро передала их сестре и пошла за ней в лифт.
– Как ты вообще спала? – не уставала удивляться она.
– Не знаю, – пожимала я плечами и смущенно изучала пол.
– Люди орут в схватках, а она дрыхла, пока воды не отошли. За ночь до восьми пальцев раскрыться при первых родах – ты уникум, Смирнова.
Я припомнила день накануне и тихонько предложила:
– Вообще-то у меня вчера еще потягивало. С обеда.
– И чего не сказала?
– Доктор уверила, что это тонус. Я думала, пройдет.
– Пройдет! – захохотала сестра, уже выходя из лифта и толкая тележку с моими вещами по коридору. – Не могу с тебя, Смирнова! Пройдет у нее… Ну да, за утро точно пройдет. Обедать уже будешь мамкой.
Я тоже хихикала, ойкая.
Сестра смеялась, пока не отдала меня на руки акушерке. Та, конечно, поинтересовалась с кислым сонным видом, почему мы веселимся. Сестричка поведала ей мою историю, и акушерка тоже оценила прикол.
Все складывалось отлично. Моя врач как раз была на дежурстве, встретила меня приветливо и тепло. Ну еще бы… Женя заплатил ей кучу денег, чтобы настроение всегда было приподнятым в моем присутствии.
Конечно, ей тоже рассказали про мой тонус, который должен был пройти. Она долго извинялась и немножко ругала меня за детские попытки не замечать схватки. Но в конце пришла к выводу, что все к лучшему.
– Знаешь, Саш, я думала, что мы тут однажды ночью будем прыгать на мячике, слушать Брамса и танцевать бедрами. Прям готовилась тебя развлекать по полной, как VIP-персону. Но ты просто пришла и готова родить.
– Я с детства не приучена доставлять лишних хлопот, – объяснила я, прекрасно понимая облегчение моего врача. – Хотя не имею ничего против Брамса.
– Значит, поставим саундтреком к рождению нашего богатыря.
Так и решили. Еще час я гуляла по палате, слушала симфонии, крутила бедрами, как научилась на курсах подготовки. У меня на губах была улыбка. Я старалась принимать схватки, а не закрываться в напряжении. Наука все тех же курсов.
Но уже очень скоро стало больно. Я опускалась на кушетку с помощью акушерки. Она предлагала мне что-то вколоть, но я понимала, что не нуждаюсь в этом. Видимо, мой болевой порог не воспринимал схватки всерьез. До поры…
В середине первого концерта для фортепиано со скрипкой я поняла, что вот оно. Боль стала сильной, почти невыносимой. Я впивалась пальцами в кушетку и где-то на фоне полуобморока ловила новые ощущения.
Акушерка моментально позвала врача. Та диагностировала полное раскрытий и начало потуг. Значит, скоро все закончится. Или начнется.
Я постаралась не думать о сложностях, прогнала страх и просто сосредоточилась на встрече с малышом. Еще немного работы, и через полчаса я услышала крик.
– Мальчик, Сашенька. Как и договаривались, – сообщила врач.
– Да, за девочку Женя бы нас убил, – почти пошутила я.
На самом деле я понятия не имела, как бы отреагировал Гриф. Да и мне было плевать.
Но доктор прониклась замечанием и чуть нервно рассмеялась. Акушерка передала мне сына. Она немного грубовато, но со знанием дела потеребила мой сосок и сунула его в рот младенцу. Тот бойко присосался. Я заревела.
– Спасибо вам всем большое, – поблагодарила я всю команду.
– Тебе спасибо, солнышко, – ласково ответила за всех акушерка. – Молоденькая, а не орала, старалась. Видно, что готовилась. Все бы так рожали, я бы тут жила.
Доктора засмеялись. Неонатолог забрала у меня сына для осмотра, уточняя:
– Знатный пупс. Щекастый. Как назовете?
– Данис, – сообщила я, снова привлекая всеобщее внимание.
– Оу, как интересно, – проговорила моя врач.