Космос (СИ)

— Эти твари недостойны жить!
— Пусть так, но я не хочу их гибели. — «Бык» вздохнул.
— Я, конечно, не хочу прерывать ваше воссоединение… — К нашей компании вальяжно подошел Варден. — Но у него не так уж и много времени осталось. — От гаденькой улыбочки на его лице мне захотелось скривиться.
— В смысле? — Я почувствовал, как внутри огромной грудной клетки «Быка» рождается утробный рык, долетавший до меня легкой вибрацией, как медленно вскипающая лава.
— Поставь его на землю. — Наконец, голос подал третий незнакомец, державшийся в стороне.
Этот тихий голос показался мне собственностью гораздо более сильного разумного. Пародоксальное чувство несовпадения формы и содержания вызывало дисгармонию в моем разуме, но я доверял своей интуиции, и этот вкрадчивый голос, без широкого диапазона, но как будто максимально сжатый в своей сути, но обширный в своей силе, меня впечатлил.
«Бык», представившийся в будущем Роар, осторожно опустил меня на асфальт и, лишившись его рук за спиной, я почти упал от давно навалившейся на меня слабости, но из-за того, что до этого я не двигался, во мне еще были силы держать концентрацию на происходящем. Мою голову подхватила широкая ладонь Роара, и он, с волнением заглянув в мое лицо, сразу перевел взгляд на третьего незнакомца.
— Что с ним?! — Бык явно паниковал.
— Я дал ему кое-что… — Варден чувствовал себя комфортно рядом с теми, кто убил за несколько минут столько разумных, защищавших и его в том числе. — И у него осталось не больше тринадцати минут до непоправимых последствий, так что проваливайте, если не хотите забрать с собой будущий труп.
После этих слов Бык зарычал и начал медленно приподниматься, опустив осторожно мою все больше теряющую связь с реальностью голову на землю, но загадочный «третий» вскинул ладонь, и запал быка увял. Эта фигура, показавшаяся мне безупречной в своей утонченности и выдержке приближалась. Невероятно, его осанка, спокойная, уверенная походка без подчеркнутой агрессивности и манерности очаровала меня, а сильное стройное тело своими идеальными пропорциями облаченными в темную ткань — восхитило. Я любил искусство и, если бы у меня был карандаш и возможность, я бы захотел перевести его на лист бумаги. Все в этой темной, отстраненной, будто потусторонней фигуре восхищало. Вот она — истинная уверенность в себе, не нуждающаяся в демонстрациях, спокойная сила дремлющего вулкана.
Присев рядом со мной на одно колено, разумный стянул со своей головы эластичную маску и вызвал судорожный вдох Вардена. Или это я вдохнул? На меня смотрело безупречное лицо зимы с белой вьюгой волос. Прозрачные, как лед, зрачки в внимательных глазах, обрамляли темные, но не черные ресницы, высокие брови вразлет были светлыми, высокие и острые скулы казались выточенными изо льда, а широкий рот с тонкими, будто обескровленными губами, почти сливался с безупречной белизной кожи и был плотно сжат. Смотрящее на меня существо было настолько невероятно прекрасно и так же невероятно опасно, что я чувствовал эту скрытую угрозу загривком, своим внутренним зверем, живущем в каждом человеке, отвечающим за инстинкты, и я уверен, то же самое чувствовали все, и не только аристократы, но и те с кем пришло это создание.
— Подуй на меня. — От волнения я дунул так, что у меня в глазах потемнело.
— Мы его не успеем довезти. — Через несколько секунд сказал Быку Ледяной принц, поднимаясь с колена и направляясь в сторону стоящего в отдалении Яскера и игнорируя растерявшего браваду Вардена.
— У тебя есть противоядие от ***? — Следующий набор звуков я перевести не смог. Напряженный, как струна, Яскер без надменности, но и без испуга кивнул, добавив, что с собой его нет.
— Оставляем его… — Ледяной принц перевел на меня свой холодный взгляд, будто запоминая меня, а я уплывая в темноту, запоминал его. — Это не последняя наша встреча, Льюис. Меня зовут Никлас. — Мое имя он явно выговорил с усилием. Интересно, а он знает, как переводится его собственное имя, или он намеренно назвался именно им?
  
Последнее, что я увидел, прежде чем отключиться, это то, как рука этого удивительного разумного взмывает вверх, и его кисть с приглушенным треском трансформируется в ледяной клинок за секунду отсекающий надменную голову Вардена, тяжело скатившуюся с плеч и ударившуюся об землю. С глухим звуком этого душного удара об землю я отключился.
«Собирай все, что найдешь полезного. Кроме равнодушия и невежества. И тогда ты, может быть, выживешь.» Алиса в стране чудес.
====== Часть 9 ======
 Комментарий к Друзья у меня сессия, но я решила выложить маленькую главу, чтобы вы не скучали)) Всем студентам, удачи!
«Радость и печаль — это свет и тень жизни; без света и тени ни одна картина не ясна.»
Хазрат Инайят Хан.
POV
 Льюиса
Я проснулся, почесал нос и, поняв, что еще ночь, вновь заснул.
Я проснулся, поскреб щеку и нащупал ткань на своем лице, удивленно замер и понял, что темно не потому, что ночь, а потому, что я ничего не вижу, и тут меня накрыла паника. Сердце взволнованно застучало, в голове зашумело, я попытался встать и снять повязку, но, судя по всему, я был в закрытой медкапсуле. В итоге я принялся сдирать повязку с глаз, стукаясь об вибрирующие стенки своего «саркофага». Плотная, эластичная ткань, плотно обхватывающая мои глаза, сниматься абсолютно не желала, и, к тому моменту, как мои руки поймали открывшие капсулу разумные, я успел расцарапать себе лицо, пытаясь ее содрать.
— Успокойся. Льюис, успокойся, все хорошо! — Я учащенно дышал, пытаясь выдернуть свои запястья из чужих рук. — Это временно, мы ее снимем, и ты снова будешь видеть!
Обалдеть, я и не знал, насколько беспомощным в сущности своей является человек! Казалось бы, что я контролирую ситуацию, пусть даже она сложная, но мои способности и знания при мне, прорвемся… Но вот я лишился зрения и все, ужас и паника. Абсолютная утрата самообладания, я, как животное, бился в саркофаге, пока не заснул из-за ставшего плотным воздуха. Голос разума настолько был тих для меня в тот момент, что я не то что не прислушался к нему, я его даже не слышал, пытаясь вернуть то, что, как я считал, принадлежит мне абсолютно…
Невероятно, мы сильные и смелые, независимые и гордые пока у нас все хорошо, а когда наше тело предает нас, теряя свою силу или какие-то способности, мы сразу начинаем нуждаться в ком-то еще, кто нас поддержит, скажет, что мы не одни и подставит плечо. Но зачем мы нужны тому кто гордый, сильный и независимый? Зачем кому-то нужны мои проблемы, ведь и я сам не раз проходил мимо чужого отчаяния, считая что его проблема — не проблема, ерунда…
И вот я здесь… В темноте своей головы, запертый в собственном сознании, все больше осознающий, насколько самонадеянным я был все это время, возомнив, что могу держать под контролем хотя бы собственное тело, которое, по факту, даже моей собственной воле не принадлежит. Я почувствовал себя на краю пропасти: кому я буду нужен таким? Убогий калека, бесполезный и слабый, теперь я полностью оказался в зависимости от доброй воли тех, кому принадлежит на данный момент моя свобода.
— Льюис. — Тихий голос Яскера раздался в моей темноте. Кажется, я вновь проснулся? И вновь темно… Большая ладонь осторожно погладила меня по голове. — Послушай. — его спокойный голос заставил немного замереть в моей голове мечущиеся в агонии мысли. — Ты ослеп временно. — Так я все-таки ослеп?!
Я сглотнул и попытался дышать глубже, но дыхание все равно было нервным и поверхностным. Я тешил себя надеждой, что не ослеп, вдруг это их попытка напугать меня, проучить, а, оказывается, я и правда ослеп.
— Тот яд, которым отравил тебя Варден, имеет много побочных симптомов, и чем дольше не принимается противоядие, тем тяжелее последствия, а мы и так затянули. Нам повезло, что мы домчались в такие короткие сроки, и сыворотка была уже готова, ты мог не то что без зрения остаться, ты мог вообще не очнуться. Были и другие побочные действия, потому ты провел в искусственной коме больше недели.