Комплекс крови (СИ)

— Привет. Как ты себя чувствуешь?
— Плохо. Ты не мог бы приехать? Я хочу, чтобы ты кое на что взглянул… ты ведь врач, так? Ты сам говорил.
— Нет, не врач. Я отучился три года на медицинском… ну, и еще у меня есть разные знания… почерпнутые на практике.
— Не уверена, что хочу знать, о чем речь, — заметила Терри. — Но это не имеет значения. Если ты занят, я пойму.
Ларри торопливо встал, чуть не опрокинув пепельницу.
— Нет-нет, я совершенно не занят! Приеду с удовольствием. — Проклятье, он даже не спросил, зачем — но уже согласился. Что с ним такое, Великая Тьма всех разбери? — А где ты живешь?
— В изумрудном корпусе в «Золотых вязах».
— Это что, дворец?..
Она устало рассмеялась.
— Нет. Это элитный кондоминиум в новой половине. Скажешь таксисту, он знает дорогу.
— Изумрудный корпус, — озадаченно хмыкнул Ларри. — Ладно.
Он вернул телефонную трубку на место и задумался о том, будет ли вежливо идти к даме с пустыми руками. Может, стоит купить цветы? Вряд ли это хорошая идея при учете того, что в последний раз их встреча закончилась арестом. Привести ей человека? Ох, нет, она же не питается людьми. А коробку шоколадных конфет сексуальным домогательством она не сочтет?
***
Дорогу к «Золотым вязам» водитель такси нашел без труда, но заметил, что в драгоценных камнях разбирается плохо, а посему пассажиру следует отправиться на поиски изумрудного корпуса самостоятельно. Минут пятнадцать Ларри с озадаченным видом переходил от здания к зданию, пытаясь найти хотя бы прозрачный намек на драгоценности, но без толку. Наконец ему улыбнулась удача: пожилая дама в алом платье и черной шляпке вышла из подъезда (подъездов, как и корпусов, тут было пять, и все совершенно одинаковые) в сопровождении юной черноволосой помощницы.
— Мэм, — обратился к старушке мистер Родман, — вы не знаете, который из этих комплексов изумрудный?
Пожилая леди чуть наклонила голову, изучая его лицо.
— Вот этот, юноша, — сказала она, указывая на подъезд, из которого вышла несколько мгновений назад.
— Как по мне, они все платиновые, и по карману разве что саудовскому шейху, — буркнула черноволосая помощница.
Вблизи Ларри заметил, что она не так уж и молода — скорее всего, перевалило за сорок. И не так уж красива, как и все ворчливые женщины.
Старушка ударила ее сумочкой по спине.
— Замолчи, Патриция, — велела она тем авторитарным тоном, который свойственен престарелым матерям из больших богатых семейств. — Я плачу тебе за то, чтобы ты сопровождала меня на прогулках. Если я пожелаю услышать от тебя дерзость, ты узнаешь об этом первой.
Помощница поджала губы.
— Простите, миссис Рэйншоу.
— Благодарю, мэм, — кивнул пожилой леди Ларри.
Ее фамилия показалась ему знакомой, и через мгновение старушка развеяла его сомнения.
— Вы ведь Лариэль, сын доктора Альберта Родмана, верно? — поинтересовалась она.
— Да, мэм.
— Какое несчастье, — покачала головой миссис Рэйншоу. — Конечно, он был уже немолод, но когда речь заходит о таких людях, как ваш отец, нам всегда кажется, что они будут жить вечно… — Она растерянно прикоснулась к аккуратно уложенным серебристым кудрям. — Этот город строился на наших с ним глазах. Мы с мужем были первыми инвесторами в проектах доктора Родмана. Я помню вас совсем малюткой… — Спохватившись, пожилая леди протянула Ларри руку. — О, я ведь не представилась. Ревекка Рэйншоу. Верно, вы меня не помните — в последний раз мы встречались целую вечность назад.
Семья Рэйншоу контролировала практически все процессы в «Треверберг Банк» с тех пор, как первый камень его первого филиала был торжественно заложен в старой половине города. Вторым кланом, с которым Рэйншоу милостиво делились деньгами и властью, являлась семья Барт. Если вы хотели преуспеть на территории Треверберга в качестве бизнесмена или одноразово заключить крупную сделку, вам следовало обзавестись друзьями среди носителей обеих фамилий. Ларри припомнил, что однажды чета Рэйншоу приезжала к ним в гости в Орландо. Ревекка была одета в шелковое платье в мелкий горох и смеялась над шутками матери, а Адам, ее муж, вежливо улыбался и крутил пышные седые усы.
 
— Очень рад встретить вас снова, миссис Рэйншоу.
— Взаимно, Лариэль. Как поживает ваша красавица-сестра? Лаурелия. Ведь так ее зовут? Она была совсем крохой в те дни, когда мы в последний раз приезжали в Штаты.
— Она руководит одной из клиник отца.
Миссис Рэйншоу с готовностью закивала.
— Не удивлена. У нее были такие умные глазки. Я сразу сказала Адаму: этот ребенок пойдет далеко. Вы, конечно же, унаследовали особняк доктора Родмана? Какое изящное строение. Жаль, что оно не принесло ему счастья. Бедная мисс Норвик… доктор Родман так переживал о том, что не может ей помочь.
Ларри запоздало понял, что слишком пристально смотрит на старушку, и откашлялся.
— Простите, миссис Рэйншоу. Я ничего не знаю об этом.
Пожилая леди взглянула на него с искренним сочувствием.
— Вот и хорошо, Лариэль. Все уже в прошлом. Я уверена, что ей лучше там, где она сейчас. Она очень мучилась на этой земле.
Вопрос сорвался у него с языка прежде, чем он успел подумать.
— А что с ней случилось, миссис Рэйншоу?
Старушка тяжело вздохнула и поправила шляпку.
— Мисс Норвик перерезала вены, а помощь подоспела слишком поздно. Говорили, что она пыталась сделать это несколько раз, но доктор Родман оказывался рядом. Она была хорошей женщиной, Лариэль, но… иногда вела себя так, будто в ней поселился кто-то чужой.
— Думаю, нам пора, — напомнила о себе черноволосая помощница. Все это время она пристально изучала экран своего сотового телефона, делая вид, что происходящее ее ни капли не волнует.
— Да, Патриция, конечно, — встрепенулась миссис Рэйншоу. — Знаю, что ты хочешь домой. Пожалуйста, берегите себя, Лариэль.
С минуту Ларри смотрел вслед удаляющейся паре прогуливающихся дам. Что-то не сходилось, хотя он старался сложить кусочки мозаики воедино. Зачем было разыгрывать самоубийство, если отец и таинственная Девина продолжали обмениваться письмами даже после его с мамой свадьбы? Для кого предназначался этот спектакль? Как долго отец встречался с этой женщиной, и кто же она, черт возьми, такая? И — самый главный вопрос. Как она связана с ним, Лариэлем Родманом, который еще несколько дней назад жил в простом и понятном мире с силой тяготения, причинами и следствиями и небом, находящимся над головой?
— О, привет, Ларри. Почему ты до сих пор не поднялся?
В девушке, стоявшей в нескольких шагах, мистер Родман не сразу признал дочь доктора Филиппа Хобарта. Несмотря на жару, на Терри была теплая зимняя куртка с мехом на капюшоне, руки она прятала в карманах и нервно переминалась с ноги на ногу. Но самой жуткой частью ее облика Ларри показался цвет лица. Сказать о нем «нездоровый» означало не сказать ничего. Еще недавно щеки детектива Нур покрывал нежный румянец, а сейчас их залила землисто-серая бледность, и проступавшие сквозь тонкую кожу сосуды создавали кошмарный мраморный рисунок.
— Ты больна? — ахнул Ларри, подходя ближе.
Терри подняла руку ладонью вверх, останавливая его.
— Да, наверное, — ответила она без особой уверенности в голове. — Я очень хочу есть… мне нужна кровь.
— Но ведь у тебя есть…
— Я выпила почти всю синтетическую кровь, которая у меня была. Она будто превратилась в воду. — Губы вампирши задрожали, по щекам потекли слезы. Очков на ней не было, и Ларри заметил, что ее зрачки чрезмерно широки — от радужки осталась лишь тонкая фиалковая полоска. — Я очень голодна, — повторила она, — и хотела поохотиться, но не знаю, как это делать. А даже если я поймаю кого-то, то как выпью крови? Я не умею пользоваться своими клыками… я даже не знаю, острые ли они…
Тихий голос в голове мистера Родмана, который всегда подсказывает решения в стрессовых ситуациях, пусть и не самые лучшие, предательски молчал. Итак, он стоит рядом с вампиршей. Она пьет только синтетическую кровь, и теперь она ее не насыщает. Но вампирша голодна. Она не умеет охотиться и пользоваться клыками, но это не делает ее менее опасной. Будучи смертельно голодным, даже самый мирный обращенный набросится на свою жертву и разорвет ее на куски. Для этого ему не нужно что-то уметь: инстинкт охотника живет в нем и просыпается в нужный момент. Вампирша выглядит заторможенной, но никто не знает, как она отреагирует на его попытку к бегству или на иные действия… так что же ему делать?