Призрачная любовь (ЛП)

— Так и было, — говорит он, глядя на отца, и в его тоне слышится сильное разочарование. — Мы собирались начать строительство вчера, но архитектор пересмотрел свои проекты и понял, что ошибся в расчетах, где проходят газовые трубопроводы, и теперь весь этот гребаный проект застопорился. Скорее всего, нам понадобится полная перепланировка, что отбросит нас на несколько месяцев назад, а до тех пор ресторан будет лишь пустой оболочкой.
— Ты не можешь просто переместить газопроводы, чтобы они соответствовали планировке кухни? — спрашивает Аспен.
— Технически, — да, — говорит Остин. — Но я знаю, о чем ты думаешь, и все не так просто. Нужно многое учесть, принимая во внимание возраст здания и то, сколько всего придется разрушить, чтобы переместить их. Даже если это будет хорошим решением, которое позволит мне сохранить первоначальный дизайн и избавит меня от необходимости заказывать новую кухню под заказ, это также может превратиться в очень большую занозу в моей заднице.
— Черт, — говорю я. — Так плохо, да? Давай я позвоню своей команде. Они сейчас заняты другими заказами, но я уверен, что они могли бы выделить день, чтобы приехать и помочь тебе определиться с наилучшим вариантом действий. Полагаю, ты подыскиваешь и нового архитектора?
— Ага. Даже не пришлось увольнять этого мудака, он сам понял, что пришло время собрать свое барахло и свалить.
Анджелла тянется через стол и берет Остина за руку.
— Мне очень жаль, любимый, — говорит она. — Мы можем чем-нибудь помочь?
Остин слегка улыбается матери.
— Спасибо, но мы с Айзеком, я думаю, сможем с этим справиться, — говорит он, и его легкая улыбка превращается в полномасштабную ухмылку. — Если только речь не идет о том, чтобы не мыть посуду?
Анджелла откидывается на спинку стула, убирает руку от руки Остина и закатывает глаза.
— Ни за что на свете, — говорит она, бросая понимающий взгляд на Аспен, а ее брови хмурятся. Ее взгляд останавливается на чем-то, и она тянется к Аспен. — Что это, черт возьми, такое? — в ужасе спрашивает она. — Ты… ты сделала татуировку?
Все взгляды за столом в шоке устремляются на Аспен, а Анджелла сжимает ее запястье и таращится на золотую бабочку, которая мне чертовски знакома.
Моя грудь сжимается, глаза расширяются, и Остин застывает рядом со мной, точно зная, что это за золотая бабочка. Черт, я был тем, кто нанял дизайнера для ее создания, но как, черт возьми, она оказалась у нее на запястье?
— Что? Нет, — говорит Аспен своей матери, явно не подозревая об ужасе, пульсирующем в моих венах. — Это просто один из штампов ночных клубов. Бекс вытащила меня прошлой ночью, и я совершенно забыла, что он там. Сегодня утром я очень спешила в душе и, полагаю, забыла его смыть.
Гребаная лгунья. Просто один из штампов ночных клубов? Чушь собачья.
Анджелла, прищурившись, смотрит на Аспен, а затем макает палец в воду и трет штапм, просто чтобы убедиться, что она не лжет, и когда штамп начинает размазываться по ее тонкому запястью, и Марк, и Анджелла расслабляются.
А вот мы с Остином нет.
Потому что этот штамп — это не просто штамп какого-то ночного клуба, подобного тем трем, которыми я владею. Это штамп эксклюзивного подпольного секс-клуба, о котором я забочусь, чтобы люди ни хрена не подозревали, что я его владелец. Штамп, который позволил ей попасть в VIP-зал. В тот самый зал, где прошлой ночью я часами ублажал красивую женщину, прикасаясь к ней так, как к ней еще никогда не прикасались.
Это клуб не для слабонервных. Я создал его специально для того, чтобы члены клуба могли исследовать свои сексуальные фантазии, расширять свои границы и свободно делать то, что они не смогли бы сделать в уединении собственного дома. Место, где они могут найти партнеров, готовых сделать то, что любимому партнеру, возможно, не по душе.
В некоторых отношениях это пиздец, но в других, как прошлой ночью, это никогда не было так охуенно правильно. Но одно можно сказать точно: "Vixen" — это такой клуб, о котором милая, невинная душа вроде Аспен Райдер ни черта не должна знать.
 
Но если она знает, то, возможно, она не такая уж милая и невинная душа, какой я всегда ее считал. И внезапно я готов переступить все чертовы границы, чтобы узнать это.
6
АЙЗЕК
Взяв кухонное полотенце, я вслепую насухо вытираю фарфор Анджеллы, не отрывая взгляда от окна, и наблюдая за Аспен, которая направляется к бассейну в купальнике, от которого у меня подкашиваются колени, а упругие округлости ее задницы смотрят на меня в ответ, словно умоляя откусить кусочек.
Но все, о чем я могу думать — это этот гребаный штамп.
На самом деле, вычеркните это. Я могу думать только о двух вещах.
О штампе и о том, что в ней изменилось. Я никогда не видел ее такой, такой уверенной в себе. Она чертовски светится, и хотя это свечение выглядит на ней просто потрясающе, есть все шансы, что она с кем-то встречается, и я готов поспорить, что именно этот мудак привел ее в “Vixen” вчера ночью. Она сказала, что это ее подруга Бекс вытащила ее, но я в этом сомневаюсь. За последние двадцать минут, сидя напротив нее и чувствуя, как с Остина спадает напряжение, я вдруг задался вопросом, а знаю ли я ее вообще.
Блядь. Что, черт возьми, со мной не так?
Остин ставит тарелку на сушилку, затем берет другую и опускает ее в раковину, даже не удосужившись посмотреть, отмылась ли тарелка. Его взгляд устремлен в окно, как и мой. Только я могу гарантировать, что он не пялится на задницу своей сестры, как я.
— Какого черта она вообще там делала? — он шипит, понизив голос, чтобы его родители не услышали нас из гостиной.
— Как ты думаешь, что она там делала? — я бросаю ему в ответ: — Это секс-клуб, Остин. Ты бывал там много раз. Ты знаешь, что там происходит. Очевидно, она была…
— ПРЕКРАТИ! — процедил он сквозь зубы, чуть не разбив одну из шикарных тарелок своей матери. — Даже не думай заканчивать это гребаное предложение.
Я закатываю глаза. Неужели он настолько заблуждается, что думает, будто его сестра не занимается сексом? Черт, она же старшекурсница колледжа, она, наверное, трахается чаще, чем Остин. Он потерял девственность в четырнадцать лет с какой-то чирлидершей, которая в итоге разбила его маленькое хрупкое сердечко, а что касается Аспен, то ей уже двадцать два. Я могу гарантировать, что этот корабль давно уплыл, но это не то, о чем я должен напоминать ему прямо сейчас. И вообще, никогда. Только если я не хочу провести остаток выходных, залечивая сотрясение мозга.
Я смотрю, как Аспен убирает свои длинные каштановые волосы в пучок, а затем берет бокал с коктейлем. Она делает глоток, и каждое движение совершается так медленно, словно она знает, что все мое внимание приковано к ней.
Я на грани. Мне нужно взять себя в руки.
Отложив тарелку, я хватаю следующую, яростно вытирая ее, как будто она лично меня оскорбила.
Остин тяжело вздыхает.
— Ты был там прошлой ночью, верно? — спрашивает он. — Разве ты ее не видел? Ты всегда проверяешь списки. Ты должен был видеть ее имя.
Я качаю головой.
— Поверь мне, если бы я, блядь, увидел ее, я бы вышвырнул ее оттуда, — говорю я ему, чертовски хорошо зная, что лгу.
Извращенное любопытство заставило бы меня следить за каждой гребаной секундой, за тем, как она двигается, как ей это нравится, и как искажается ее лицо, когда она кончает… И тогда я, вероятно, дрочил бы в ванной, как чертовски возбужденный подросток. Но Остину не обязательно это знать. То, что физические границы четко очерчены, не означает, что мои мысли не заходили за них раз или два.
— Кроме того, я пробыл там всего несколько часов, прежде чем отправиться в “Скандал”, и за те несколько часов, что я был там… Я не совсем разобрался со своей бумажной работой.
— БЛЯДЬ!
Остин бросает тарелку обратно в раковину, прежде чем схватиться за край столешницы и злобно уставиться на свою сестру, стоящую снаружи.