Измена в прошлом (СИ)

Вышедший из чёрной Волги Пашка был великолепен! Впрочем, как и всегда. В строгом, темно-синем костюме, в белоснежной рубашке, и с огромным букетом нежно персиковых роз. Где только достал такое богатство?
Он поднял голову к нашему окну, и я поспешно отпрянула. Не хватало, чтобы подумал, что я здесь, вся в нетерпении, выглядываю его из окна.
Смеясь сама над собой, спряталась в своей комнате. Еще раз придирчиво оглядела с ног до головы своё отражение в зеркале и удовлетворённо улыбнулась. Ну держись, Пашка!
Прислушалась к происходящему у входной двери в квартиру. Собравшиеся со всего подъезда соседские дети не пропускали жениха и его свиту, требуя выкуп за невесту.
Смех, гомон, звонкие детские голоса и вот, наконец, Пашка прорвался через заградительный кордон и распахнул дверь в мою комнату.
То, каким восхищением вспыхнули его глаза, заставило меня победно улыбнуться. Так-то, Паша!
  
Глава 27
 
Мы с таким интересом и восхищением рассматривали друг друга, что весь окружающий мир на какое-то время перестал для нас существовать. Я уже поняла, что с удовольствием, которое мне доставляет любование бывшим мужем, бороться бессмысленно. Пашка из той категории красивых людей, глядя на которых испытываешь эстетическое наслаждение.
Он прекрасен в любом виде. Обнажённый, с рельефными мышцами, реками вен на сильных руках и убегающих по плоскому животу под резинку плавок, в футболке, обтягивающей прокачанный торс, или как сейчас в классическом костюме, пиджак которого только подчёркивает ширину его плеч, а цвет оттеняет синеву глаз. Лохматый после сна или с уложенной, волосок к волоску, причёской. Улыбающийся или злой, нежный или неистовый в сжигающей страсти, озабоченный чем-то, усталый или расслабленный. Любой!
Длинные, сильные пальцы, в волнении, до хруста сжимали стебли роз. Пашка не отводил от меня горящий, восторженный взгляд, а я не испытывала, как подобает скромной невесте, смущения. Я знала, что выгляжу убойно. Этакая невинная, трепетная дева на которой он коварно планировал жениться во второй раз. Получите и распишитесь, только потом не пожалейте.
– Сынок, познакомь нас наконец.
К моему бескрайнему удивлению из-за широкой спины жениха выглянула, взволновано улыбающаяся, свекровь. Я поймала хитрый и довольный Пашин взгляд и скромно, как полагается юной невестке, улыбнулась.
К этой женщине, из всей их семьи, у меня было меньше всего претензий. Она единственная не забывала о Серёжке. Присылала деньги и даже однажды посылку с симпатичными детскими костюмчиками и игрушками. А потом... случилось то, что случилось. Теперь, зная причину её исчезновения из нашей жизни, я не могла обижаться на неё.
– Мама, это моя Юля. Самая прекрасная девушка в мире! Юля, это моя мама. Светлана Викторовна. – довольно улыбаясь, Пашка отступил в сторону, пропуская свекровь вперёд.
И снова странное, неловкое чувство, будто я обманываю кого-то. Я уже была знакома с Пашкиной мамой. Когда, в прошлом, как только вышла в декрет, мы летали с Пашкой к его родителям в Москву. Встретили меня там сухо. Не обижали ни словом, ни делом, но и в семью принимать не спешили. Отнеслись как к чужому человеку, просто гостю. Так что я со свекровью была знакома, а она со мною ещё нет.
И то, как она искренне улыбалась мне сейчас казалось игрой с её стороны. И эти поцелуи в обе щёчки и её восторг, меня не убедили.
Из-за Пашкиной спины в комнату стал просачиваться народ. Гости заполняли пространство вокруг смехом, шутками и радостным гомоном. Хлопали пробки открывающегося шампанского, звенели бокалы, все говорили разом, шумно и разноголосо.
Дальше день стал похож на безумную, сорвавшуюся с тормозов весёлую карусель. События летели одно за другим, сливаясь в бесконечную, пёструю ленту иногда на мгновение прерывающуюся вспышками фотоаппарата в руках какого-то заплесневелого мужичка.
Выходя из подъезда, мы попали под самый настоящий дождь из риса, мелких монет и конфет, которыми нас щедро посыпали наши мамы и гости. "Совет да любовь!" летели пожелания со всех сторон. Соседская ребятня с восторженными визгами бросилась подбирать медяки и деньги покрупнее, местные старушки крестили нас и улыбаясь шептали свои пожелания и молитвы, любопытствующая молодёжь с завистью и интересом рассматривала нас и тут же обсуждала. Свадьба в городке всегда была отдельным событием, и автомобильные гудки свадебных кортежей собирали толпы зевак. Будет потом о чём посудачить – посплетничать местным кумушкам.
 
– Паша, откуда фотограф? – смеялась я, усаживаясь в украшенную лентами и шарами машину.
– Я готовился. – значительно приподнял соболиную бровь Пашка и, не выдержав, тоже засмеялся.
– А кукла на капоте? Господи, где ты её нашёл? – всеобщее праздничное настроение захватывало и меня. – Ленты эти, шары? Откуда?
– Говорю же – готовился! – довольно улыбался Пашка, радуясь моему искреннему удивлению. – Фотограф отличный. Пьёт только, но дело своё знает. Мне его друг посоветовал. Куклу и ленты мама привезла. И розы тоже. Летела самолётом, чтобы поскорее добраться. Шары мы с парнями всё утро надували.
– С ума сойти! – смеялась я, стряхивая запутавшуюся в его волосах рисинку.
ЗАГС, невероятной высоты начёс на голове регистраторши в велюровом костюме, наше поочерёдное "да" и тоненькое золотое колечко на пальце, которое я с любопытством рассматривала. Своё первое обручальное кольцо я сдала в ломбард ещё в девяностых, когда нужно было собирать Серёжку в первый класс.
Потом поездка по городу. Традиционное посещение площади Ленина с памятником ему же, мы единогласно отменили и поехали на набережную фотографироваться на фоне Волги и круизных теплоходов, стоявших у причалов.
Шумное застолье с тостами, поздравлениями и пожеланиями взаимной любви на всю жизнь, терпения и множества детишек. Крики "горько" и наши с Пашкой слишком скромные поцелуи к великому разочарованию и смеху гостей.
Проводы молодых на первую брачную ночь повторились с точностью до последних деталей. С намёками, и шутливыми наставлениями под аккомпанемент нескромных частушек.
И только оставшись, наконец-то, вдвоём в тёмном салоне такси, мы смогли облегчённо вздохнуть. Сумасшедший день подходил к концу.
В квартиру Пашка занёс смеющуюся меня на руках.
– В этот раз сделаем всё как положено. – прокомментировал он, подхватывая меня, как пушинку, на руки. Я крепко обняла Пашку за шею и положила голову ему на плечо. Это был красивый обычай, но хоть ты тресни, всё происходящее воспринималось мной как игра. И мне, почему-то, очень хотелось поиграть в неё ещё немного.
  
Глава 28
 
Пашка аккуратно поставил меня на ноги, пошарил, в темноте прихожей, по стене в поиске выключателя.
– Не включай! – мне хотелось ещё немного сохранить настроение игры и праздника. Казалось, вспыхни сейчас электричество, и волшебство момента исчезнет, растает, растворится в ярком освещении люстры.
Паша замер, а я в тесной полутьме прихожей положила руку на его грудь. Слушала его дыхание, учащённый стук сердца, запах мужского парфюма.
– Юла, – внезапно осевшим голосом прохрипел Паша, накрывая мою ладошку своей. – Ты сводишь меня с ума. Я боюсь не сдержаться и взять тебя прямо здесь.
Я улыбнулась, но немного отстранилась от него. Секс в прихожей сегодня не входил в мои планы.
– Пойдём. – Пашка взял меня за руку и повёл в спальню.
– Можно я ночник включу? Очень хочу посмотреть на тебя ещё раз. Ты сегодня невероятно красивая, Юль. – он оставил меня посередине комнаты, а сам пошёл к прикроватной тумбочке, на которой стояла настольная лампа с абажуром и щёлкнул кнопкой включателя.
Приглушённый свет не смог разогнать темноту в углах комнаты, но позволил рассмотреть жгучий взгляд, сосредоточено сжатые губы, перекатывающиеся под белоснежной тканью рубашки мышцы на груди и подрагивающие пальцы.